— Готова кончить в третий раз, детка? — шепчет он мне в грудь. Он проводит большим пальцем по моему клитору, и теперь я не только дрожу — перед глазами вспыхивают звезды.

— Вот что ты имел в виду, — стону я, чувствуя, как его палец входит в мою влажную плоть. Это так же интенсивно, как в первый раз, но уже проще.

Он прикусывает мой сосок, проводит большим пальцем по лобку, и внутри меня тут же зарождается третий оргазм.

— Поцелуй меня на этот раз, — хрипло шепчу я. — О, Деклан. Да. О, да.

Его внимание переключается на другой сосок. Он посасывает, облизывает и, когда не менее сокрушительный оргазм пронзает меня, прикусывает.

Звезды, которые я вижу с тех пор, как он швырнул меня на матрас, — это сверхновые. Как фейерверк на Четвертое июля, с невероятными оттенками синего. Мой любимый цвет.

Хотя уже нет. Теперь мой любимый цвет — зеленый. Как его глаза.

Которые… я не вижу… потому что его голова зарыта между моих грудей. Вместо поцелуя в губы он кусает меня за сосок.

Но я слишком опустошена, чтобы разочаровываться. Я сыта по горло — неужели я только что кончила три раза за несколько минут?

Деклан скатывается с меня на спину. Я жду, что он что-то скажет.

И тут понимаю, что трава растет быстрее.

— А четвертый есть? — спрашиваю я из любопытства, потому что он не только все еще твердый, возбужденный и в презервативе, но и готовый. Прямо здесь и сейчас я кое-что понимаю о себе.

Потому что я не только все еще мокрая от него — я думаю о четвертом.

И все же, трава растет по колено. Сверчки стрекочут. Проходят секунды, и я начинаю гадать, куда же делся его внутренний зверь.

Он откатывается на бок.

— Ты же не собираешься снова смыться в ванную? — спрашиваю я.

Ответа нет. В комнате темнеет. Он натягивает на нас одеяло.

Наконец он говорит:

— Спи.

Глава 18

ДЕКЛАН

Я лежу и жду, когда она проснется, перебирая в голове все способы, которыми мог бы ее взять. Она у меня на коленях. Она подо мной, пока я вхожу. Она на боку, мое бедро между ее ног, и я прижимаю ее к себе, погружаясь глубже. Целая Камасутра поз пронеслась у меня перед глазами.

Ее тугие, влажные стенки сжимают мой член.

Ее сладкая, неискушенная плоть — самое близкое к раю, что я когда-либо знал.

Она создана для секса. Рабыня того наслаждения, что я в ней пробуждаю. И что же я сделал? Сказал ей спать.

Я не хороший парень. Я родился с жестокими руками и пустым местом внутри. Я не умею любить. Черт, я бы не узнал любовь, даже если бы кто-то вырезал мое изголодавшееся сердце и подал на блюде. Любовь — это уязвимость.

Так почему же я не трахнул ее, как животное, которым являюсь? Загадка, которую я сам себе не могу разгадать.

Психолог, нанятый Хейденом, потратил бы день на разбор моей испорченной психики. Дерьмовое детство — ага. Проблемы с близостью — еще бы. Я не ненавижу женщин. Просто, если дело не касается секса, я никого не подпускаю близко.

Та психологиня настаивала: «Обними женщину после. Это создает иллюзию близости». Как будто к такому продуманному действию можно что-то добавить. Но я так не делал. Я не из тех, кто заводит отношения. И уж точно не из тех, кто обнимается после.

Но, черт побери, как я хочу ее. Больше, чем любую другую. То, с чем я боролся шесть часов, десять минут и тридцать девять проклятых секунд. Настоящее испытание для моего терпения.

Я не подожду ни секунды дольше. Секс — это все, что между нами будет.

Я придвигаюсь, пока моя грудь не коснется ее спины. Легко, но достаточно, чтобы просунуть мой набухший член между ее бедер, прямо к ее киске.

Я вдыхаю, и запах ее ударяет в ноздри. Боже, она вся мокрая. Я медленно двигаю бедрами, скользя по ее влажным складкам.

— Проснись, Мэделин, — говорю я, протягивая руку к ее груди. Она полная, тяжелая, такая, как я люблю. И сосок — жесткий, маленькая красная точка, готовая для моего рта. Я уже знаю это — открыл прошлой ночью.

Я играю с ней. Зажимаю сосок между пальцами, ощущаю вес ее груди в ладони, провожу большим пальцем по коже. Скольжу возбужденным членом взад-вперед по ее киске.

Она стонет, но волосы падают ей на лицо, скрывая его.

— Номер четыре? — хрипло бормочет она.

Черт возьми. — Да. Как раз вовремя.

— Я хочу… — начинаю я, но вместо слов просовываю руку между ее бедер и прижимаю палец к ее влажным губам. Сказано достаточно.

Она замирает. Я никогда не думал, что буду делать, если она скажет «нет». Что бы это ни значило.

Но с Мэделин все иначе. К счастью, мои сомнения становятся бессмысленны, когда она поворачивается ко мне и раздвигает бедра.

— Ты будешь нежным?

В этот момент? Нет. Потому что вид ее, распахнутой передо мной… запах ее возбуждения, наполняющий воздух… пробуждает во мне самое низменное, животное. Подталкивает трахать, трахать и снова трахать. Поэтому я молчу и отворачиваюсь. Чем быстрее надену презерватив, чем быстрее окажусь внутри, тем лучше.

— Ты же ускользнешь снова в ванную?

Я достаю из бумажника пачку презервативов, отрываю один и бросаю остальные на кровать.

Она широко раскрывает глаза. Мой ответ ясен. Не сводя с нее взгляда, я зубами разрываю фольгу. Мой член подрагивает в такт движениям, тяжелый, налитый кровью.

— Это номер четыре? Или четыре, пять и шесть? — спрашивает она с нервным смешком.

Четыре. Только четыре. Достаточно, чтобы она выбила меня из колеи, и я смог двигаться дальше.

— Тебе, наверное, сложно. У тебя такой опыт, а я… — в ее голосе слышны беспокойство и тревога. Из-за моих чертовых чувств, когда я в секунде от того, чтобы взять ее всеми возможными способами. Нежно? Такого слова в моем словаре нет. Мэделин слишком хороша, слишком чиста, слишком невинна для таких, как я. — Такая неопытная.

Черт, но я чувствую потребность дать ей что-то.

— Мне нравится эта идея, — срывается у меня.

Она встает на колени, ее красивые груди покачиваются. Я обхватываю член рукой, провожу вверх-вниз. Раз. Два. Три. Потом натягиваю презерватив.

— Идея о том, что мы… переспим? — переспрашивает она.

Я ухмыляюсь — мне нравится, как это слово слетает с ее невинных губ. — Да.

— О Боже. Тебе стоит улыбаться чаще, — выдыхает она.

Я, не раздумывая, опускаюсь перед ней на колени. Мне следовало слезть с кровати и попросить ее наклониться. Войти сзади. Так было бы менее интимно, но проще. — Что делать? — рассеянно спрашиваю я.

— Улыбнись.

Моя улыбка гаснет.

Как и ее. — Ладно, не надо. Тебе все еще нравится идея переспать? — в ее голосе слышится сомнение.

Черт. Пора заканчивать с этим, заключать сделку, пока я все не испортил. В конечном счете правда не будет иметь значения. — Да. Но не это я имел в виду.

Я протягиваю руку, касаюсь ее плеча и легонько толкаю, заставляя упасть на матрас. Забираюсь на нее, втискиваюсь между ног, раздвигаю ее бедра своими.

— Мне нравится мысль, что я буду у тебя первым, — признаюсь я.

Она моргает, а потом одаривает меня такой ослепительной улыбкой, что кажется, будто она вонзилась мне в живот. — Я представляла, что это будешь ты.

Бам. Еще один удар. — Представляла?

— Ну… мечтала. Очень ярко.

Я ищу ответ на ее лице. Бесполезно.

— С тех пор, как ты поцеловал меня в день рождения.

Черт. Кто бы мог подумать, что этот чертов поцелуй, сам по себе редкий, обернется против меня. Отстранись. Не позволяй ее признанию завести тебя. Держи все под контролем.

— Я пыталась забыть тебя, встречаться с другими…

Она задыхается, когда я беру свой пульсирующий член в руку и начинаю поглаживать себя через презерватив. Борюсь за контроль. Веду безнадежную битву. Потому что, черт побери, я не хочу, чтобы она думала о ком-то, кроме меня.

Не сейчас.

— Никогда, — шепчет сбитый с толку ублюдок в моей голове.

— Всегда был только ты.

Настала моя очередь моргнуть. Она как свежевыпавший снег. Я хочу стать его частью. Пусть осядет на мне. Оставит свой влажный след.