Это безумное, иррациональное чувство. В животе порхают бабочки, а в голове звучит целый хор — нет, не ангельский, скорее, рой разбуженных пчел, жужжащих от сладкого, дурманящего тепла. Рядом с ним внутренний голос всегда шепчет: «Осторожнее, можешь обжечься». Но я — это я. И я не слушаю. Отрицать это бесполезно: он мне нравится. Сильнее, чем «нравится». Я волнуюсь за него на каком-то глубоком, инстинктивном уровне.

Как это успело случиться?

Или, может, эти выбоины на дороге встряхнули не только пикап, но и мой мозг, выбив из него последние остатки здравого смысла? Похоже на то. Можно попрощаться с логикой.

— Хороший ты парень, — говорит Деклан, снова поднимая щенка, и тот отвечает восторженным визгом.

Я была права насчет него.

Они играют еще несколько минут — Деклан бормочет что-то неразборчивое, а щенок отвечает вилянием хвоста, — пока из глубины кукурузных полей с обеих сторон дороги не доносятся детские голоса, выкрикивающие: «Пудинг!»

— Он здесь! — кричу я в ответ, не подумав.

Деклан резко хмурится, и я мгновенно понимаю свою ошибку. Но уже поздно. Он почти грубо сует теплый, виляющий комочек в мои объятия как раз в тот момент, когда из зеленой стены кукурузы вываливаются трое запыхавшихся детей.

Они бегут прямо ко мне — к той, что держит на руках их пропажу. Что за черт?

Деклан уже направляется к пикапу, его спина — прямая и отстраненная линия.

— Его кость тут! — кричит самый младший.

Я передаю «мистера Удачного Пудинга» старшему мальчику.

— Он был прямо на дороге. Хорошо, что мы вовремя остановились.

Мальчик оборачивается к третьему, виновато ежащемуся ребенку.

— Дурак! Я же говорил не бросать кость так далеко! Из-за тебя Пудинг чуть не погиб!

— Все в порядке, ничего страшного не случилось, — мягко говорю я, видя, как у «дурака» наворачиваются слезы. — Приятно было познакомиться, мистер Счастливый Пудинг, — шепчу я щенку на прощание, быстро глажу его по бархатной голове и машу ребятам.

Пассажирская дверь все еще открыта. Я забираюсь внутрь.

Деклан смотрит прямо перед собой, в окно. От того игривого, смягчившегося мужчины не осталось и следа. Он снова превратился в замок с потерянным ключом.

Я тихо вздыхаю и прикрываю дверь. Грусть от того, что этот лучик беззаботности погас так быстро, смешивается с разочарованием. Я не хочу, чтобы та хрупкая химия, что вспыхнула между нами, испарилась вместе со щенком.

Молчание тянется, тяжелое и густое. Я жду, надеюсь на слово, на взгляд. Но ничего.

Только когда мы снова выезжаем на шоссе, ведущее в Дейтон, я решаюсь на последнюю попытку.

— Ты любишь собак? — спрашиваю я.

— Нет, — ответ следует без малейшей паузы.

Я закатываю глаза.

— Ну, может, щенков?

Он не отвечает. Вместо этого он жмет на газ, и пикап рычит, набирая скорость, словно пытаясь убежать от самого вопроса.

Что ж, судя по всему, перерыв окончен. Причем самым решительным образом. Стена не просто вернулась — она стала выше и толще, и все мои попытки найти в ней брешь теперь кажутся детской наивностью.

Глава 13

ДЕКЛАН

Кайли.

Должен отдать ей должное — ее предательство стало для всех неожиданностью. Особенно для Джексона, моего единственного друга и ее напарника. Вот что бывает, когда недооцениваешь женщину. Или, как в случае Джексона, когда начинаешь ей доверять.

Я провожу рукой по щетине на подбородке, игнорируя женщину, тихо сидящую рядом. Какого черта я вообще здесь? Как позволил этому случиться?

Ответ укладывается в два слова. Проклятая Кайли.

Когда люди Ди Капитано появились у штаб-квартиры TORC на ранчо за Шелби, Хейдену понадобились ответы. Я ждал. Сидел в тени, наблюдая за ее трейлером и ожидая, когда она вернется домой.

И кого я увидел вместо нее? Мэделин. Она несла пакет с продуктами и напевала какую-то деревенскую песенку Блейка Шелтона. Иронично, учитывая, что «Счастливые времена» в этом трейлерном парке давно закончились. Я вышел из тени, на секунду приняв ее за Кайли — те же длинные светлые волосы, та же хрупкая стать. Пока она не повернулась. И я не увидел ее улыбку.

Эта улыбка ударила меня под дых. Невинная, искренняя, светящаяся изнутри — та самая, которую такие, как я, видят разве что в кино. Улыбка, напоминающая о том, чего у меня никогда не было.

И никогда не будет.

Я засиделся допоздна, ожидая Кайли. А кто пришел вместо нее?

Трое людей Франко.

Черт возьми. Кайли облажалась по-крупному. Сделала себя уязвимой. Подставила свою ахиллесову пяту — Мэделин. Трудно было поверить, что эта хитрая, как лиса, и смертоносная женщина, умеющая вывести из себя даже подготовленных профессионалов, могла так подставить родную сестру.

TORC следил за Ди Капитано месяцами. Мы пытались внедриться в его банду, собрать улики, выйти на его настоящего патрона — международного террориста Новака, вербующего таких ублюдков, как Франко, для финансирования спящих ячеек по всему миру. Угроза, с которой без шума и пыли могли справиться только мы. Потому что мы проникаем в самые темные щели этого мира и выжигаем угрозы дотла. Бьем сильно, быстро и исчезаем. Такова работа.

К лучшему это или к худшему.

В ту ночь Кайли не было, и люди Франко обратили внимание на Мэделин.

Пока я не остановил их тремя пулями. Хлоп. Хлоп. Хлоп. Лес за трейлером стал удобной могилой для ублюдков. Защищал ли я Кайли? Или ее сестру? Какая разница. На следующую ночь я снова вернулся в «Счастливые времена».

Ради Мэделин.

Черт знает, почему я решил защищать ее. Сидел на ее крыльце, делая новые зарубки на своей внутренней палочке, после того как уложил еще двух щенков Франко. Готовился к буре, а в итоге оказался на ее кухне, ел кексы и слизывал глазурь с ее сладких, наивных губ. Целовал ее.

А я, черт возьми, ненавижу целоваться. Это слишком интимно. Слишком личное.

Ничто не предвещало, что следующей ночью Кайли станет предательницей. Я понятия не имел, какое дерьмо грядет. Это было не мое дело. Слежка за Франко — ее работа. Хранить свои проклятые секреты — ее работа.

И все же я вычеркнул Мэделин из уравнения. Дал ей шанс. Продолжал следить. Стал чертовски одержим. Ирония судьбы.

Мэделин не для меня.

Так же, как и тот щенок не для меня. «Пудинг» — идиотское имя для лабрадора. Надо было переехать его, избавить от страданий, которые ему несет такое трусливое имя. Если бы он был моим, я бы назвал его Убийцей. Под стать хозяину.

Кайли теперь имеет дело не с любителями. Как и ожидалось, Хейден прислал профессионалов. Меня. Возможно, Диего. Если бы Джексон был жив, он бы охотился на нее первым.

Пусть охотятся. А я подожду. Потому что я на шаг впереди. Если я все сделаю правильно, если Кайли действительно отслеживает счета сестры, если ей вообще не все равно, — пока они будут искать Кайли, Кайли будет искать меня.

Мэделин вздыхает и меняет позу на сиденье.

— Когда ты в последний раз видела сестру? — спрашиваю я, и мой голос звучит резче, чем нужно. Я знаю ответ. Но если я ошибаюсь, стоит начать отсюда.

Мэделин фыркает.

— Ты молчал двадцать минут, и это то, о чем ты хочешь поговорить?

Я бросаю на нее взгляд. Ее юбка задралась, обнажая загорелые бедра. Я впиваюсь пальцами в руль, борясь с желанием прикоснуться. Провести ладонью по ее коже, опустить руку ниже, обхватить ее теплую, влажную плоть. Черт, ее запах на моих пальцах все еще кружит голову.

Нет. Они больше не будут касаться ее. Это бизнес. Работа.

— Просто ответь на вопрос, — бросаю я грубо.

— В ту ночь, когда мы с тобой встретились. — В ее голосе звучит вызов. — А что у тебя с мафией? — переводит она стрелки.

Я напрягаюсь.

Она закатывает глаза.

— Давай по фактам. Первое: Кайли насолила мафии и теперь в бегах. Поэтому она велела мне не появляться в Шелби без нее. Поэтому наш трейлер сгорел. Поэтому мое возвращение туда было плохой идеей. Второе: ты знаком с моей сестрой. Поэтому ты помог мне тогда и помогаешь сейчас. Третье: Диего заставил свою сестру шпионить за мной для тебя, значит, вы связаны. У тебя обширная сеть, прямо как у гангстера.