— И вы... помирились?

— Дали зеленый свет. Двигаемся дальше.

Ком в горле, кажется, начинает растворяться.

— Хорошо. — Просто: хорошо.

Мы обсудим это позже... Если будет...

— Я нехороший человек. Я недостоин такой чистой души, как ты. И я не из тех, кто легко влюбляется. Черт, я вообще не из тех, кто любит.

О, Боже. Он вот-вот выпьет мое шампанское. Нет. Я не позволю ему проделать весь этот путь, чтобы разбить мне сердце.

— Dieci! Nove! Otto! — Люди вокруг нас начинают скандировать. Я оглядываю толпу, гадая, что же задерживает Лусиану.

— Обратный отсчет начался, — рассеянно говорю я. Неужели это оно? Новый год, новое начало?

— Отлично. Потому что я не проведу без тебя ни единого чертова дня больше.

Внутри меня поднимается неудержимая радость, похожая на те самые игристые пузырьки, что щекочут нос при первом глотке просекко.

— Sette! Sei — Я чувствую, как Деклан двигается. Но когда я снова перевожу на него взгляд, то замираю.

Он стоит на одном колене.

— Я люблю тебя, — говорит он. Так серьезно. Так смиренно. — Cinque.

— Пожалуйста, Мэдлин.

— Quattro.

— Tre.

Я смеюсь, когда он обхватывает мои колени, заставляя ноги подогнуться, и я падаю в его ждущие объятия.

— Будь моей. — Боже, как мне нравится эта его собственническая нота. — Должна быть.

— Не то слово, о котором я думала, — говорю я тихо, но достаточно громко, чтобы на его прекрасном лице расплылась улыбка размером с Оклахому.

— Uno! Felice Anno Nuovo!— кричит толпа.

— С Новым годом, Деклан. — Я смотрю в его сияющие зеленые глаза, переполненные эмоциями.

— Я люблю тебя, кексик, — говорит он, а затем наклоняется и поцелуем стирает из моей души всю боль, все сомнения и тревоги, заменяя их тем, чего не мог предвидеть никто, кроме такого упрямого оптимиста, как я.

Мой герой. Мой возлюбленный. Моя любовь.