И все же мы с Лусианой медлим, руки по-прежнему в карманах.

— Может, лучше эспрессо?

Я ухмыляюсь, засунув руки глубже в карманы куртки.

— Отличная идея.

Мы идем, держась за руки, по брусчатке римских улочек, оставляя за собой шлейф восхищенных мужских взглядов. Моя лучшая подруга — настоящая femme fatale, секс-бомба, этакий Крысолов из сказки, только в юбке.

Со всеми своими шрамами.

Ранее в нашем роскошном номере отеля Gran Meliá она показала мне два шрама внизу живота, образующие идеальный крест. Напоминание о нашем общем прошлом. Общей боли.

— Бикини ничего не скроет, — отмахнулась она тогда.

Я усмехнулась:

— Я однажды надела твой купальник. Поверь, там смотреть не на что, подруга.

Сегодня мы много смеялись. Возможно, из-за еды или кофеинового заряда от отличного эспрессо. А может, потому что я наконец смирилась с тем, что случилось. Приняла выбор, который сделала моя сестра. Сделал брат Лусианы. Сделал Деклан.

Он вернулся в TORC/ Не знаю, навсегда ли.

— Ты когда-нибудь расскажешь мне о нем? — бормочет Лусиана, пока мы натягиваем вечерние платья и туфли на каблуках.

На ней алое облегающее платье, такое короткое, что при малейшем наклоне вперед можно будет полюбоваться ее упругими ягодицами. На мне — платье из мягкого шелка, вобравшее в себя, кажется, все мыслимые цвета. После стольких лет, проведенных в оттенках серого, я никак не могу насытиться яркостью.

Я вздыхаю.

— Спроси Диего.

— Спросила.

— Дай угадаю. Он сказал: «Estás pero si bien pendejo»?

Лусиана заливается смехом.

— Сложно сказать, что смешнее: твой ужасный испанский акцент или то, что ты запомнила одно из его любимых ругательств. Кстати, ты не «грёбаная идиотка». Она замолкает, а затем добавляет: — Мужчина, в которого ты влюбилась, этот... Деклан... — Она описывает рукой круг в воздухе, видимо, пытаясь изобразить хаос, в который превратилась моя жизнь. — Ты уверена? Потому что Диего говорит, что это самый опасный и бесчувственный тип из всех, кого он встречал. А ты и представления не имеешь, какой была наша жизнь в Лорето...

— Я уверена. Он вернется за мной.

Я решила жить дальше, а значит, не могу зацикливаться на том, что не в моей власти. Вместо того чтобы переживать за Кайли и гадать, где Деклан, я просто доверилась судьбе. Нашла баланс и покой внутри себя. Включила своего внутреннего Далай-ламу. Когда Деклан будет готов, он вернется.

— А ты? — меняю тему. — Когда-нибудь расскажешь мне о *нем*?

Ее спина на мгновение напрягается.

— Его больше нет.

— Как скажешь. — Позволяю ей уйти от ответа. — Ты готова?

— Готова. Желающая. И способная. — Она достает что-то из сумочки и засовывает в лифчик.

Я закатываю глаза.

— Серьезно? Презерватив?

— Это мое новогоднее обещание. Перестать думать о том, что могло бы быть. Почему бы не начать сегодня и не встретить новый год с размахом? Это же не так сложно. Ты видела этих горячих итальянцев?

Я не отвечаю. Потому что мужчина, на которого положила глаз я, нигде не виден. К тому же, со своими светлыми волосами и изумрудными глазами Деклан — полная противоположность этим сексуальным темноволосым итальянцам.

И по характеру — тоже полная противоположность.

Вздохнув, я следую за ней вниз, в бальный зал, где уже вовсю бурлит новогодняя вечеринка.

После четвертого бокала просекко я чувствую себя прекрасно. Мы на танцполе, извиваемся, толкаемся и ведем себя просто по-детски беззаботно. Делаю то, что должна была делать еще в школе в Калифорнии. Живу полной жизнью. Как бы отреагировал Хейден, получи он от меня благодарственное письмо за этот билет? Он тоже помнит. Может, поездка в Рим — его способ извиниться? Простить и забыть?

Нет. Ни за что. С таким, как он, можно только забыть. У него наверняка есть скрытый мотив. Я перевожу взгляд на Лусиану, а затем на красивого мужчину, танцующего позади нее.

— Мне нужна дамская комната! — кричит Лусиана мне на ухо.

— Да благословит Господь Италию! — кричу я в ответ и одобрительно подмигиваю ей.

Она уходит, и ее красивый спутник следует за ней. Может быть, просто может быть, этот итальянец сделает ее счастливой.

Не проходит и двух секунд, как я чувствую, как кто-то берет меня за руку. Нет, это не просекко производит на меня галлюцинаторный эффект. Едва заметные волоски на моей коже встают дыбом от этого прикосновения.

Легкий, как шепот, ласкающий жест.

Затем меня мягко разворачивают, и я оказываюсь лицом к лицу, телом к телу с... о.

Боже мой.

Кругом танцуют. Несколько человек подхватывают глупую итальянскую песню о любви.

И среди всего этого — Деклан.

Здесь.

На танцполе.

Я чувствую скованность и неловкость, но он чертовски прекрасен. Я сбиваюсь с ритма. Он протягивает руку, чтобы поддержать меня.

— Ты вернулся.

— Я ждал, пока ты допьешь пятый бокал, но... черт, я больше не могу ждать.

— Как ты меня нашел?

Он приподнимает бровь.

— Твоя записка.

Да, я дурочка. После того как я отправила Килера на попечение двум настоящим убийцам — это совсем другая история — с обещанием присмотреть за ней, пока я в Риме, я оставила записку Деклану. Я делала это каждый раз, когда надолго уезжала из его дома. Просто. На. Всякий случай.

Скучала ли я по нему? О, Боже, да. И знаешь это дурацкое выражение «Разлука усиливает любовь»? Это правда. Моя любовь к нему не угасала в разлуке, а лишь крепла. «Он вернется» стало моей мантрой. Но в то же время я продолжала жить своей жизнью.

Мэдлин Смит успешно завершила целый семестр в Университете Тампы с отличием, и при этом мир не рухнул у нее под ногами. Еще год — и у меня будет степень по морской биологии.

Я с любопытством склоняю голову.

— Нет. Я про этот отель. Как ты нашел меня здесь?

Он приподнимает бровь.

— Я всегда найду тебя. Разве ты еще не поняла, девочка моя? — Его зеленые глаза сверкают, когда он это говорит.

Его девочка. Мой.

— Но на этот раз это была идея Хейдена.

— Хейдена? — Теперь уже мои брови взлетают к потолку. Я небрежно окидываю взглядом улыбающиеся лица вокруг в поисках человека с самодовольной хитрой ухмылкой. Шахматного короля, разыгрывающего судьбы всех, кого я люблю. Кроме... Лусианы...

— Черт, как же я скучал по тебе.

Я забываю об улыбающихся лицах, о минутах, отсчитывающих время до полуночи, о своем одиночестве последних месяцев, о сердечной боли из-за него. Он вернулся за мной.

— Если этот ублюдок снова заставит меня оставить тебя... Мне пришлось разобраться с ним, прежде чем мы могли двигаться дальше.

— За то, что не подчинился его приказу? — Не убил мою сестру?

— Да.

— И на это ушло шесть месяцев.

— Шесть месяцев, двенадцать дней и тридцать три минуты. Черт возьми, эти секунды ускользают.

— Почему так долго? — Я вздрагиваю, слыша, как дрожит мой голос.

Он тоже это слышит. И если бы ледники могли таять за считанные секунды, именно это происходило бы сейчас у меня на глазах. Деклан проводит рукой по щетине на подбородке. Выглядит... неприкрыто. Совершенно искренне. Измученно. Устало. Потерянно.

Совсем не похоже на того стойкого, гордого, хладнокровного убийцу, который когда-то присматривал за мной.

Его волосы длиннее, чем я помню — на целый дюйм, местами неровные и слегка растрепанные. Мой взгляд падает на его грудь, и, клянусь, у меня текут слюнки. Неужели он стал еще более рельефным? Как будто все шесть месяцев нашей разлуки он только и делал, что качался или делал бесчеловечное количество отжиманий. И на нем снова серая толстовка — думаю, я потрачу все свои сбережения, чтобы у него их было в достатке.

— Чем ты занимался все это время?

— Закладывал фундамент. Расплачивался с Хейденом. Он сказал, что если ему придется ждать, то и я подожду.

— Ждать чего? Меня?

— Если бы я умел читать мысли босса, меня бы давно упекли в психушку. Половину времени я не понимаю, о чем он, черт возьми, говорит.