Ты этого хотела. Твоя фантазия теперь в ослепительном, обжигающем свете реальности.

— Твой ход.

— Мой ход, — шепчу я.

— Подойди и возьми то, что хочешь. — Его бицепсы напрягаются, когда он потягивается, ожидая. Так уверенно. Так… опасно.

Секс. Трах. И только ли этого я от него хочу? Сложно сказать, ведь мой опыт ограничивался Бренданом. Но сближаться с ним — на более глубоком, искреннем уровне — плохая идея. Он — испорченный товар. Я не могу его исправить.

И все же я не могу отказаться.

Что я могу, так это дать ему это. А потом, может быть, только может быть, случится что-то большее — он откроется и впустит меня.

Я думаю о нашем первом поцелуе. Нашем. Да, надежда есть.

У нас.

Он прищуривается, и я отвожу взгляд, уставившись в прозрачную ткань. Мне нужна не развратная ночнушка, мне нужна стопка текилы.

— Мэделин, — произносит он мое имя хриплым, ласковым голосом. — Не стесняйся. Повернись. И медленно раздевайся.

Я поворачиваюсь к нему спиной. Чувствую легкое облегчение, которое тут же сменяется нервной дрожью. «Сделай это».

Почему-то его властность подстегивает меня. Возможно, потому что это знакомо. Его угрюмость каким-то нелепым образом успокаивает, подтверждая, что я знаю его лучше, чем кажется.

Я расстегиваю пуговицы на ночнушке. Стягиваю тонкую ткань сначала с правого плеча, потом с левого. За моей спиной — тишина, поэтому я действую на ощупь, гадая, возбуждает ли его вид моей обнаженной спины.

Сгорая от любопытства, я оглядываюсь.

И то, что я вижу на его лице, вышибает землю из-под ног.

Исчезли привычная жесткость и безразличие. То, что написано в его глазах, лишает меня равновесия. Желание. Откровенное, чистое, неоспоримое. Словно в пространство между нами бросили спичку, и воздух вспыхнул, превратившись в обжигающий шар.

Я мечтала об этом моменте. Я помнила, каково это — чувствовать его палец внутри.

Моя кожа горит, пульс учащается. Естественная реакция тела подтверждает то, что говорит разум. Желание. Я хочу, чтобы его палец снова был во мне. Я хочу его всего, без остатка.

И, святая Матерь Божья, Деклан хочет меня.

Его взгляд пылает. Его тело дерзко раскинулось на кровати — мощное, возбужденное. От вида его стояка я едва не смалодушничала.

Едва.

Я отпускаю ночнушку, и она падает к моим ногам.

— Повернись.

Я разворачиваюсь на каблуках и стою перед ним. Обнаженная. Дрожащая. Пылающая.

— Что выберешь? Трахаться? Или твоя тугая киска хочет сперва мой язык?

Я краснею. Жар разливается от макушки до пят. Боже, он такой пошлый. Но, черт возьми, мне это нравится.

— Я хочу… сначала попробовать тебя, — выдыхаю я, потрясенная собственной наглостью.

— Черт, — вырывается у него.

Я хмурюсь в замешательстве.

Лусиана говорила, что мужчина наиболее уязвим, когда его губы касаются твоих. Именно такого Деклана я хочу — необузданного, честного, интимного. Чувствующего. Уязвимого, как я.

— Ты спросил меня, что я…

Он вскакивает с кровати, не дав договорить.

— На колени.

Я опускаюсь на колени и задыхаюсь, когда его член касается моей щеки.

Вот оно. И, черт возьми, он готов. Теплый и твердый. Но я не беру его в рот сразу. Мне нужно, чтобы между нами возникла связь, чтобы это был настоящий момент. Не просто секс.

Я поднимаю взгляд, мне нужно что-то увидеть.

Он стоит недвижимо, как скала, смотря сверху вниз. Похотливое выражение с его лица исчезло. Губы сжаты, глаза пусты.

Для него это просто секс. Для тебя тоже может быть просто сексом.

Его член касается моей щеки, оставляя на коже влажный след. Его тело говорит правду. Он хочет меня.

Но мне нужно, чтобы он хотел меня так же сильно, как я хочу его.

Напряжение между нами натянуто до предела, вот-вот лопнет.

Капризный мужчина. Что должно случиться, чтобы он сдался?

Я прижимаюсь щекой к нему, провожу его кончиком по скуле вниз, к уголку рта.

Его зеленые глаза темнеют. Едва заметная трещина, но трещина.

Медленно, очень медленно я провожу слегка сжатыми губами по его теплому кончику. Один раз. Два. Пока между моих бедер не закипает возбуждение. Я приоткрываю рот, впускаю его внутрь, потом высовываю язык и делаю долгий, медленный облизывающий жест.

Его член дергается, становится толще. Его соленый вкус соблазнительнее текилы. Меня накрывает волна желания. Я снова облизываю его, теперь круговыми движениями языка. Его глаза вспыхивают, и Деклан двигает бедрами, входя глубже в мой рот.

Хм. Не такой уж невосприимчивый.

Я беру его глубже, двигая головой вперед-назад, мягко посасывая.

Мне нравится чувствовать его во рту.

Я чувствую себя немного дикой, проводя языком по его гладкому кончику, потом двигаю головой чуть быстрее, сосу чуть сильнее.

Он впивается пальцами в мои волосы, крепко держит, стонет и движет бедрами, погружаясь глубже. Не агрессивно, не жестоко, но достаточно, чтобы я подавилась и резко вдохнула через нос.

Он резко отстраняется, делает шаг назад.

— Встань. Наклонись над кроватью.

Я встаю, пошатываясь, в ногах иголки. Падаю на матрас, упираюсь локтями. Меня ведет дезориентация. Не потому что я хочу, чтобы меня трахали как животное, как он так ярко описал. Это не интимная поза. Я не могу ни видеть его, ни касаться вот так.

Может, он этого и хочет. Еще один способ отгородиться.

Раздается шуршание фольги.

Презерватив. Слава богу, он не забыл.

Я вздрагиваю, чувствуя, как его теплая ладонь ложится мне на ягодицу.

Я прислушиваюсь к малейшему звуку, знаку одобрения. Он водит ладонью по моей коже круговыми движениями. Потом… останавливается.

Тишина.

Я делаю вдох. Не так я представляла свой первый раз. Не так я представляла его… с ним.

— Черт, — бормочет он.

Его руки на моих бедрах, он разворачивает меня и укладывает на спину.

Быстрыми, плавными движениями он встает между моих ног, раздвигает их, подтягивает меня к краю кровати, приподнимает таз и закидывает мои ноги себе на плечи.

Он опускает голову, и его язык — его чертовски умелый язык — глубоко проникает внутрь.

О, Боже.

Каждый толчок его языка — это электрический разряд. Потом он делает что-то — сжимает, перекатывает что-то глубоко внутри — и мои бедра выгибаются в воздухе, икры толкают его еще глубже. Тепло разливается по груди, поднимается к горлу, щекам и вырывается долгим, горячим, животным стоном.

Внутри нарастает сладкое, невыносимое напряжение. Лучше, чем в моих фантазиях. В десять раз сильнее, пока он безжалостно, мастерски доводит меня до предела.

Я впиваюсь пальцами в простыни. Выгибаю спину. Чувствую, как он ласкает мой клитор пальцем, имитируя движения языка легкими, точными кругами. Снова и снова, пока я не взлетаю.

— О. О! — стон я, кончая под его языком.

Он останавливается, поднимает голову.

— Раз, — говорит он, и его зеленые глаза ярко горят, губы влажные.

Это я у него на губах. Я вызываю этот свет в его глазах. Ему это нравится.

И, клянусь Богом, это так возбуждает, что на меня обрушивается второй оргазм, молниеносный, переводящий меня от нуля до шестидесяти за одно мгновение. Я едва чувствую, как его язык скользит по мне одним искусным движением. Так близко. Так чертовски близко. Его глаза встречаются с моими, и я слышу, как умоляю:

— Пожалуйста. Да, пожалуйста.

Он погружает язык глубоко внутрь, и я сдаюсь. Кончаю, выкрикивая его имя.

— Деклан! О, Деклан!

Меня трясет, все тело пылает, ноги соскальзывают с его плеч, и он поднимает меня на руки. Моя грудь прижимается к его груди, кожа к коже. На мгновение мне кажется, что он вот-вот обнимет меня. Но как только мысль возникает, он откидывает меня на матрас и ползет по моему телу, пока его рот не смыкается на затвердевшем соске.

— Два.

Он сосет.

Меня трясет.

Он просовывает руку между моих бедер.

Я раздвигаю их, повинуясь инстинкту.