Я молча наблюдал, как она медленно взбирается на меня, оседлав бёдра.

Когда она сняла свою футболку, во мне проснулся голод.

– Я чувствую себя опасным, когда смотрю на тебя вот так, – признался я.

Мне хотелось выжечь себя на её коже, чтобы стать частью её.

– Это не первый раз, когда ты видишь меня в… компрометирующем положении, –напомнила она, опершись ладонями о мои плечи и склонившись так близко, что её шёпот смешался с моим дыханием.

Я убрал руку с её бедра и прижал ладонь к её груди, чувствуя, как бешено стучит это маленькое, отчаянное сердце. Кружево лифчика царапало кожу, когда я раздвинул пальцы.

– Но теперь я вижу это. Твоё сердце чисто, Слоан.

Мягко взял её запястье, переложил её руку на свою грудь – туда, где под рёбрами глухо билось что–то чёрное, но теперь принадлежащее ей.

Тишина комнаты слилась с молчанием между нами. Что–то хрупкое и невысказанное связывало нас – а вместе с ним и желание стать лучше. Ради неё.

Я снова поцеловал её.

Это было опьянение, от которого я не хотел приходить в себя.

Я бы заключил любую сделку, лишь бы она продолжала смотреть на меня вот так – с восхищением, с принятием, будто я могу повесить для неё луну.

Слоан начала медленно двигать бедрами, пока мы целовались.

Мои руки исследовали каждую часть её тела, запоминая шелковистость кожи, изгибы талии. Расстегнул её лифчик – тонкая ткань скользнула между нами, но наши языки снова сплелись. Она приподнялась, позволяя мне расстегнуть джинсы, сбросить их. Лишь на секунду прервали поцелуй, прежде чем она сама потянулась к моему ремню.

Её волосы раскинулись по подушке, когда я перевернул её, прижав к кровати. Мы оба перевели дух – моя ладонь скользнула по её бедру, восхищаясь мягкостью. Я поднял её ногу, проклиная тонкую преграду, пока она не приподняла бедра, сбрасывая шелковую помеху.

Я разорвал её трусики.

Через мгновение исчезли и мои боксеры.

Я занял место между её бёдер. Наши взгляды встретились – её спина выгнулась, когда я вошёл в неё, и чёрт, она уже была такой мокрой...

Идеально.

Я хотел её навсегда. Хотел каждый день чувствовать это – её взгляд на мне, будто я достоин большего, чем у меня есть.

– Это чертовски опасно, – прошептал я, двигаясь мучительно медленно.

Её бёдра раздвинулись шире, наши пальцы сплелись, я прижал её руки к подушке. Её тёмные волосы раскинулись, как нимб – будто она богиня, а я всего лишь смертный, осмелившийся прикоснуться к ней.

– К концу ты сломаешься. И речь не о твоём теле.

– Иногда боль того стоит.

Наши губы снова слились. Я умирал с каждым движением её языка.

Мы двигались в унисон, будто были созданы друг для друга – и это была полная хрень.

Как такая девушка могла быть предназначена такому, как я?

Мои мышцы напряглись, когда она достигла предела. Я резко оторвался от её губ, наблюдая, как она падает с того края, унося с собой мою душу. Её тело вознесло меня в рай и обратно, а через мгновение я вышел из неё, кончив ей на живот, прежде чем рухнуть рядом, перевернувшись на спину.

Чёрт.

Тяжёлое дыхание заполнило комнату. Спустя несколько минут я поднялся, взял полотенце, осторожно вытер её, затем укрыл уставшее тело своим одеялом. Выключил свет и сел на край кровати в полной капитуляции, пока её ровное дыхание наполняло комнату.

Время потеряло смысл. Я был уверен, что она спит, пока мои мысли кружили вокруг всего, что произошло между нами под прикрытием близости. Я замер на краю кровати, но её сонный голос всколыхнул тишину, и я ожил снова.

– Ты сожалеешь о том, что произошло?

Она всё поняла неправильно.

Я обернулся. Она лежала на боку, укутавшись в моё одеяло по самый подбородок. В комнате было темно, но я всё равно различал её усталые, влажные глаза.

– Хотел бы.

– Хотел бы?

Я кивнул, снова отвернулся и выдохнул.

– Я никогда не стану тем парнем, каким ты меня видишь.

Сжал кулак у рта, будто надеясь на чудо – взрыв, который перенесёт меня в прошлое, где я не стал бы тем холодным, ненадёжным ублюдком, недостойным такой девушки, как она.

Ведь о чём мы вообще? Мы не покинем Святую Марию, чтобы зажить счастливо.

Мы жили этим моментом. Не думая о будущем, а я всегда думал о будущем.

Джемма надеялась, что я исцелюсь. Слоан, кажется, верила, что знает меня, лишь потому что я показывал ей обрывки того парня, каким она хотела меня видеть.

Но я не был этим человеком. Хотел бы быть. Но не был.

– Когда–нибудь тебе придётся перестать отталкивать всех, Тобиас. – Её голос утонул в одеяле, но я разобрал каждое слово. – Когда–нибудь ты увидишь себя нашими глазами. И я сделаю своей миссией показать тебе твоё же светлое начало.

Я не знал, когда это случится – но рано или поздно Слоан поймёт:

Я не был хорошим. Особенно когда дело касалось её.

Слоан

Запах чистящих средств и свежевыстиранных одеял ударил мне в нос, когда на следующее утро я открыла дверь. Мы с Тобиасом молчали, пока он провожал меня в мою комнату, пока все ещё спали, и я была почти уверена, что он не сомкнул глаз всю ночь. Наши взгляды встретились, когда мы проходили мимо комнаты Исайи – там, скорее всего, была Джемма, – и мне в очередной раз пришло в голову, что то, что мы затеяли за её спиной, было настоящей подлостью. Я представила, что бы сказала ей, если бы представился случай, и любой вариант приводил к полнейшему хаосу. Я сплю с твоим братом с тех пор, как мы начали заниматься. Я врала тебе множество раз и притворялась, что ненавижу его, хотя это не так.

Меня передёрнуло от этих мыслей, и я постаралась отогнать их, осматривая комнату. Всё было на своих местах. Моя кровать застелена свежими одеялами, и постель Джеммы тоже была аккуратно заправлена. Я обернулась к Тобиасу, вопросительно глядя на него. Он пожал плечами, прислонившись к дверному косяку, слегка расслабленный.

– Видимо, Шайнер умеет хорошо убираться. 

Мне дико хотелось рассмеяться, когда я увидела мятную конфету на своей подушке, но обстановка была слишком напряжённой. Между мной и Тобиасом всё ещё витало что–то недоговорённое. Уже не было той злости, что клокотала под поверхностью кожи, но оставалось какое–то напряжение. Будто неведомая сила тянула нас друг к другу. Хотя я чувствовала, что он одновременно пытался оттолкнуть нас друг от друга.

– Джемма не знает про… мёртвое животное, да? – неуверенно спросила я, не желая впутывать её в это. Одно упоминание о ней вызывало тошноту – и дело было не во лжи, а в том, что, кажется, я начинала влюбляться в Тобиаса, несмотря на его сопротивление.

– Да, – ответил он, оттолкнувшись от косяка, но оставаясь в дверном проёме. Мы смотрели друг на друга. Его взгляд был ясным и отстранённым, без намёка на эмоции, но это лишь подтверждало: он что–то чувствовал. Просто не хотел показывать.

– Ладно, что ж… – Я сделала шаг назад, и боль осела на моих уставших плечах. Я не могла просто забыть вчерашнюю ночь. То, как я извивалась под его руками, когда он покорял мой рот, было чем–то совершенно новым для меня. И хотя я знала, что так будет, всё равно было больно смотреть, как он снова закрывается. Я вдруг превратилась в одну из тех девушек, которые будто лишаются части себя после расставания. Но это же не я.

– Я попросил кое–кого разузнать про Уиллоу. Просто чтобы убедиться, что она ни при чём.

Следом Тобиас повернулся ко мне спиной, и я задержала дыхание. В горле встал ком. Разочарование сочилось из каждой поры, и я стиснула зубы, чтобы не сказать ничего, что выдало бы мою иррациональную подавленность.

Он же предупреждал меня.

Я никогда не буду тем парнем, каким ты меня представляешь.

Это звучало как: «Нет никаких нас».

– Не отвечай на звонки с незнакомых номеров и не уходи далеко без сопровождения. – Он поднял голову, будто вглядываясь в потолок. Его плечи напряглись, а грудь расширилась, словно он вобрал в себя весь воздух комнаты. Честно говоря, мне тоже стало трудно дышать. – Они пытаются вывести тебя из равновесия, запугать. Не думаю, что причинят вред. Им что–то нужно. Просто я пока не понимаю, что именно.