Чье–то хихиканье слева.

Звяканье бляхи ремня справа.

Пальцы начали покалывать, и чем дольше я ждала, тем сильнее нарастало напряжение – а вместе с ним в голову лез Тобиас.

Почему он ухмылялся? Я знала, что он злится на меня из–за вчерашнего, так в чём дело?

И с кем он сейчас?

Да почему меня это вообще волнует?!

Его руки были такими большими..., и я снова представила, как они сжимают чью–то талию – так же, как тогда, когда он подхватил меня в своей комнате, после моего неуклюжего падения.

Гневный ком подкатил к горлу, но я вздрогнула, почувствовав чьё–то присутствие за спиной.

– Вот ты где, – прошептала я, глаза расширились в темноте, когда ладони Алекса легли на мою талию.

Они оказались большими. Намного больше, чем я думала.

Хотя... Откуда мне вообще знать? Я ведь не изучала его руки так пристально.

Алекс не сказал ни слова, просто приблизился. Его грудь прижалась к моей спине, и меня на мгновение охватила нервозность от неожиданности. Что ж, сразу к делу. Меня это устраивает.

Я не была святой. Когда родители отправили меня в Святую Марию посреди первого курса, я взбунтовалась. Жёстко и быстро. Старшеклассники жаждали заполучить новенькую в короткой юбке и с алыми губами – девчонку, которая притворялась кем–то, кем не была. Я пыталась убежать от боли и непонимания, топя их в любых доступных отвлечениях, и вечеринки притязаний стали идеальным выходом.

Потом этот период закончился, но иногда мне всё ещё хотелось нырнуть в него снова. Как сейчас – с Алексом. Кто–то назвал бы это нездоровым способом справляться с проблемами, но мне было плевать, что обо мне думают.

Моя голова откинулась на его грудь. Часть меня хотела пройти в одну из потайных комнат, в которых пары скрывались во время «выбора», но оставаться здесь, в углу, с парнем, с которым я едва знакома, было не менее возбуждающе.

Его руки скользнули от талии вверх, и когда тёплые пальцы коснулись моих ключиц, я почувствовала, как жар разливается между ног.

Ого. Алекс меня удивлял. Он казался немного занудой, хоть и играл в лакросс с Бунтарями, но такой уверенности я не ожидала. Его ладони были твёрдыми, ноги устойчиво стояли на полу, а колено медленно раздвигало мои бёдра.

– У тебя большой опыт, Алекс? Потому что ты будто знаешь, что делаешь.

Он не ответил, и, хотя именно этого я и хотела – отвлечься – его молчание казалось странным. Его пальцы скользнули по краю моей юбки, а зубы слегка сжали мочку уха. Я ахнула и чуть не обернулась, но, когда его рука двинулась выше по внутренней стороне бедра, нащупывая уже влажные трусики, я замерла, позволяя себе просто чувствовать.

Тихий стон сорвался с моих губ, а его смешок, тёплый и с лёгким привкусом мяты, обжёг щёку.

Стоп.

Я застыла, спина мгновенно выпрямилась.

– Расслабься.

...Тобиас?!

Ледяная волна прокатилась по коже, пока я стояла, парализованная его прикосновениями. Соски напряглись под кружевами топа, а ноги дрожали. Я отказывалась верить, что осознание того, что за мной стоит он, а не тот несчастный первокурсник, с которым я флиртовала всю неделю, возбуждает меня ещё сильнее.

Это из–за опасности? Или неожиданности?

– Где Алекс? – прошипела я, дрожа в его руках.

Тобиас убрал руку из–под юбки, но ладонь скользнула вдоль ключицы, а вторая крепко держала за бедро, не давая вырваться. Его губы коснулись моего уха, и живот сжало от спазма.

О боже. Это плохо. Очень плохо.

– Да какая разница?

Опытные пальцы опустились ниже, скользнув между грудями, едва коснувшись сосков, прежде чем снова сомкнулись на бедре.

– Я–я...

Я откинулась на него, будто в тумане. Глаза так и не привыкли к темноте, но все остальные чувства обострились до предела: звуки, лёгкие касания, кровь, пульсирующая в висках.

Нам нужно остановиться.

– Тебе плевать, – прошептал Тобиас, вдыхая запах моей шеи. Его волосы щекотали щёку, и я непроизвольно повернула голову, давая ему больше доступа.

Что я делаю?!

– Почему...

Веки дрогнули, когда его рука двинулась выше, посылая мурашки по всему телу.

– Почему?

– Почему – что?

Он замер, и я дёрнулась, невольно прижимаясь к его явному возбуждению. Чёрт.

Я резко развернулась в его объятиях, отчаянно желая разглядеть лицо в темноте. Мне нужно отойти.

Но я не отошла.

– Зачем ты здесь? Зачем ты трогаешь меня? Я думала, ты ненавидишь меня.

Его голос прозвучал низко и опасно:

– Я и правда ненавижу тебя. Но мне нужно выбросить тебя из головы.

Его хватка стала грубее. Он резко развернул меня, снова прижав спиной к себе.

Я выгнулась, когда его пальцы поползли вверх по моей ноге, раздвигая их шире. Вздох застрял в горле, эйфория заполнила всё тело, накрывая каким–то дурманящим наваждением, от которого я одновременно хотела и сбежать, и чтобы он не останавливался.

Я горела в самых нужных местах, жаждала его прикосновений, как одержимая. Что со мной не так?

– И… трогая меня, ты выбросишь меня из головы? – прошептала я, словно в трансе.

– Разве ты не слышала о сексе из ненависти, Слоан? – Его губы обожгли кожу у моего уха. – Это лучшая его разновидность.

Я издала стон, который растворился в других похотливых звуках комнаты.

Слишком давно этого не было. Да. Вот оно. Именно поэтому я была так возбуждена, что не могла думать. Это...  звуки вокруг? Да, точно. Поэтому я вся горела.

– Тобиас, нам стоит остановиться...

Его зубы скользнули по коже, а длинный палец дразняще провёл по моим трусикам.

– Повтори ещё раз, что нам стоит остановиться, – он усмехнулся, и его смех, грубый и властный, вибрировал у меня за спиной, – потому что твоё тело тебе врёт, Слоан.

Он притянул меня ещё ближе, и я почувствовала всю его силу, и всю свою слабость.

Я подалась вперед, вцепившись в его руку, сжимавшую мой живот, и ощутила пульсацию между ног. Боже, почему я не могу остановиться?

– Нам не стоит… – прошептала я, обмякнув в его объятиях. Прикоснись ко мне. Пожалуйста. Я знала, что потом буду жалеть об этом.

Его губы сжали нежную кожу на шее в тот же миг, когда палец вошел в меня. Святой ад. Глаза сами закрылись, а дыхание перехватило от нахлынувшего наслаждения.

– Скажи, чего ты хочешь. – Его голос обжег, как раскаленный металл. – Скажи, чего ты ждешь от брата своей лучшей подруги, Слоан.

Черт, это так неправильно. Я не выпила ни капли, но голова кружилась, словно в опьянении. Я запрокинула голову, подставляя губы. В темноте уже можно было разглядеть его резкий профиль, жесткую линию скулы, густые волосы. Его пальцы двигались медленно, лениво, дразняще – совсем не так, как я привыкла. Большинство парней, с которыми я была, не умели ждать. Они набрасывались, едва гас свет.

Но Тобиас не торопился. И это сводило меня с ума. Тобиас всегда сводил меня с ума. Но сейчас это было слишком. Слишком хорошо

– Поцелуй меня, – взмолилась я, желая ощутить его язык во рту, как одержимая. Бедра сами начали двигаться в такт его пальцам, требуя большего, и я ненавидела себя за это.

Его губы скользнули к уху, когда он добавил второй палец.

– Бессердечные мальчики не целуются, Слоан. – Голос звучал ледяным металлом. – И сегодня ты убедишься, насколько я бессердечен.

Тобиас

Я получал от этого слишком много удовольствия. Я знал это, но не мог остановиться. Дело было не в том, что мой коварный план срабатывал так, как я задумал, а в том, что её тело отзывалось на мои прикосновения, и она хотела большего.

Она была словно само воплощение рая. Мои руки скользили по ней, будто я пытался найти точку опоры, и каждый изгиб её тела сжимал мою грудь. Мой член напрягся: не то чтобы мне вообще сложно было возбудиться, но сейчас он пульсировал так, что отдавало в горло, в губы, в язык.