Я в ярости уставилась на экран, пальцы дрожали. Но когда отвела взгляд, собираясь швырнуть телефон на кровать, тело вдруг сковало ужасом. Из груди вырвался крик – прямо как в фильме ужасов. Вся кровь превратилась в лед.

Боже мой. Боже мой. Боже мой.

Я тут же зажмурилась, но картина уже врезалась в сознание. Моя подушка была залита кровью, будто кто–то вылил на нее целую лужицу. Темно–алые разводы, металлический запах… От этого зловония меня вдруг скрючило пополам, а собственный крик оглушительно разнесся по комнате.

Я отпрянула к двери, лихорадочно осматривая каждый угол, ожидая увидеть там силуэт в темном худи и ствол, нацеленный прямо в меня, такой же, какой когда–то направили на родителей Уиллоу.

Дверь резко распахнулась, и я рванула вперед. Если бы это была Джемма, я бы вытолкала ее обратно, чтобы успеть уничтожить улики. Но вместо живых миндалевидных глаз меня встретили ледяные синие, полные тревоги.

Тобиас.

Его густые ресницы оттеняли почти ночную глубину взгляда, а движения напоминали хищника, готового разорвать угрозу в клочья. Он мгновенно схватил меня за предплечья, резко развернул и встал между мной и кошмаром, прикрыв своим телом.

Все происходило слишком быстро. Воздух перехватило.

– Кровать… – хрипло выдохнула я, вжавшись в его спину.

Он резко повернул голову – и все его тело напряглось, когда он увидел мертвого кролика на моей подушке.

– Запах… – я судорожно прикрыла рот ладонью.

Дело было не только в тошнотворной вони, заполнившей комнату. Я узнала этот аромат. Воспоминания нахлынули лавиной.

Тобиас развернулся, намеренно закрыв от меня кровавую картину, и схватил мое лицо в ладони, заставляя смотреть только на него.

– Это пахнет… как в ту ночь.

Голос сорвался на истеричной ноте. Пальцы впились в его руки, мир поплыл перед глазами.

– Какую ночь? – его голос прозвучал резко, пальцы на моих щеках растопырились, не давая мне оглянуться.

– Они лежали в луже крови, Тобиас! – вырвалось у меня. Я пыталась загнать слова обратно в ту темную щель, где хранила их годами, но этот запах сводил меня с ума. Взгляд снова и снова соскальзывал с его лица – и я видела алые капли на моем пушистом коврике. – Ее было так много... – прошептала я, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Закрыла глаза и сразу увидела их. Боль потери родителей пронзила с новой силой, словно в тот дождливый вечер, когда их машина врезалась в дерево...

– Слоан, ты несешь чушь. Смотри на меня.

Я наткнулась на что–то твердое. Открыла глаза – и за лицом Тобиаса снова мелькнули кровавые пятна на одеяле.

– Я видела, как они умирают.

Грудь разрывало от нахлынувших эмоций, словно Тобиас вытаскивал их наружу одну за другой.

– А потом мне пришлось лгать. Они грозили мне. Грозили ей, если я кому–то расскажу… – Слова вылетали сбивчиво, но остановиться я не могла. – Я никому не говорила!

– Все, хватит.

Его ладони сжали мое лицо крепче. И когда его губы накрыли мои, я вернулась.

Тобиас

Поцеловать её было всё равно что впервые увидеть солнце.

Я тонул во тьме, но прикосновение её губ стало тем самым светом, за который я ухватился, отчаянно, как утопающий. И клянусь, этот свет пронзил меня до самых глубин души.

Наши языки сплелись в долгом, глубоком, слишком откровенном поцелуе. В груди что–то сжалось, и из горла вырвался стон, когда я схватил её руки, прижал к стене над головой, так что её тонкие запястья глухо стукнулись о дерево.

Её вкус мог бы воскресить меня из мёртвых. Ощущение её мягких губ будет сниться мне до конца дней. Этот жар в крови сжёг все мои тёмные мысли, оставив только её.

Я отпустил её в последний момент, и мы оба вздохнули, будто вынырнув на поверхность, – напряжённо, жадно, проверяя, живы ли ещё.

Наши взгляды столкнулись.

И я понял: с этого момента я уже не буду прежним.

– Иди, – я распахнул дверь и буквально вытолкнул её в коридор.

Дверь её комнаты захлопнулась за спиной, заставив её вздрогнуть. Через мгновение её пальцы вцепились в мою руку с такой силой, будто это единственное, что удерживало её на земле.

Телефон уже был у уха, ещё до того, как мы достигли конца коридора. Спасибо чёртовому случаю за то, что после того, как Слоан подсыпали наркотики, я успел сохранить номер Шайнера.

– Алло?

– Мне нужно, чтобы ты прибрался в комнате Слоан и Джеммы. Сейчас. Пока моя сестра не поднялась туда.

На том конце провода раздался шорох, а я тем временем завёл Слоан в свою комнату. Она не отпускала мою руку, прижимаясь ко мне. Взгляд скользнул по её губам – и мир вокруг на секунду перестал существовать.

– Серьёзно? Если мне придётся вытирать твою сперму, я прирежу тебя во сне, – в голосе Шайнера сквозила язвительность. Чёрт побери, я буквально видел его сардоническую ухмылку.

– У Слоан появился сталкер. Он оставил ей «подарок» на подушке.

Её пальцы дёрнулись в моей ладони. В жилах закипела ярость. Я готов был закрывать глаза на многое, но это уже переходило все границы.

Что, если бы на подушке лежала она, а не этот чёртов кролик? Что, если бы моя сестра зашла в комнату, когда этот ублюдок был ещё там?

– Сталкер? Боже, да когда это уже закончится? – пробормотал Шайнер.

Я положил трубку, коротко бросив ему «пока помалкивай» и «проследи, чтобы Джемма была с Исайей».

Выдернул руку из её хватки и отступил на шаг. Слишком опасно прикасаться к ней сейчас.

Скрестил руки на груди, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, и выдохнул:

– Что, блять, это было?

Ее нижняя губа выскользнула из–за белых зубов, и я переступил с ноги на ногу, чувствуя, как почва уходит из–под ног после этого поцелуя.

Черт.

Теперь все изменилось. Я все еще не был достоин ее, но мое сердце бешено колотилось, будто оно было чем–то большим, чем просто куском плоти, поддерживающим жизнь.

– Мертвый кролик на моей кровати, – мрачно ответила она, уставившись в пол, словно провинившийся ребенок. Ее темные волосы блестели, такие шелковистые, что мне захотелось запустить в них пальцы.

Я резко повернул голову к окну, следя за качающимися деревьями. 

– Нет, я о твоей истерике. О чем ты говорила?

Ее глаза расширились. Я видел, как ее зрачки стали огромными, хотя она не смотрела прямо на меня. Бьюсь об заклад, если бы я провел пальцем по ее спине, она бы оказалась напряжена, как струна.

Читать ее мысли было сложно, но язык тела кричал яснее слов: напряженность и защитная поза – верные признаки лжи.

– Не вздумай, – я резко поймал её взгляд, когда она вновь повернула ко мне свои ореховые глаза. – Хватит прятаться. Кто преследует тебя?

Она отрицательно мотнула головой, и эта влажная плёнка на её глазах сжала мне горло. 

– Я правда не знаю.

Гнев взял верх. Я шагнул вперёд, грубо схватив её за подбородок. Внутренне похвалил её за то, что она даже не отступила.

– Начинай с начала, или, клянусь, я отправлю сестре видео, где ты умоляешь меня позволить тебе кончить.

Чёрт. Я ненавидел разыгрывать эту карту, но иначе она не заговорит.

– Шантаж? Серьёзно? Опять?

– Я играю грязно, даже с тобой. – Мой палец скользнул по её припухшей нижней губе, которую она до этого кусала. Горячей, мягкой. Я не мог оторвать взгляд от её рта, когда она наконец сдалась и начала говорить.

– Мои родители не в армии. – Она замерла передо мной, пока я водил пальцем по контуру её губ. Не верил, что целовал её. Слоан заставила меня нарушить все свои правила. Слоан заставила меня притворяться тем, кем я не был. – Мой отец – политик. Они отправили меня сюда, чтобы я не разрушила их кампанию. – Саркастичный смешок. – Их жизнь, скорее.

– Продолжай, – я приблизился, бросая взгляд на пустое пространство между нами. Её прекрасные глаза были полны такой правды, что у меня перехватило дыхание.