– Что изменилось? – её взгляд устремился к потолку. – Ты влюбил её в себя, да?

– Погоди. – Я резко поднялся со стола, и осознание ударило как обухом. – Кто прислал тебе это фото?

Слишком ослеплённый снимком и гневом сестры, я не сложил два и два.

Джемма потянулась за телефоном: 

– Я как раз пыталась выяснить. Не знаю…

Я выхватил телефон у неё из рук. Мир перевернулся, когда я увидел имя отправителя: «Неизвестный».

Этот ублюдок...

Я стиснул зубы так сильно, что челюсть свело, и отвернулся от сестры, ощущая, как ярость сжимает горло тугим узлом. Этот чёртов подонок. Я перебирал в голове возможные причины, по которым он – да, я был уверен, что это «он» – отправил Джемме фото со мной и Слоан в сарае. Ответ был очевиден: он пытается настроить её друзей против неё. Сердце сжалось, но гнев не утихал, накатывая чёрной волной. Все кусочки пазла были разбросаны, как осколки моей души, но я был полон решимости сложить их воедино. На плечо легла ладонь. Я резко развернулся, встретив встревоженный взгляд сестры.

– Тобиас, что происходит? – её голос дрогнул. – Я вызвала тебя поговорить не только из–за фото. Я знаю, что–то не так.

Это ощущение было жутким. Оно подкрадывалось, как туман, и охватывало меня целиком – словно я снова был в Ковене, заглушая все эмоции, кроме гнева. Именно так я справлялся каждый раз, когда Ричард давал мне «работу».

Никаких эмоций. Только пустота до самых костей. Я концентрировался на ненависти к Ричарду и всем, кто с ним связан, и больше ни о чём не думал, когда...

– Кто–то преследует её. – Мои слова звучали хрипло, будто я набрал в рот гравия.

– Преследует? Что? Как? Здесь, в Святой Марии?

Руки дрожали, когда я снова поднял телефон к лицу, впитывая каждую деталь фото, чтобы позже переварить её вместе с яростью. На снимке Слоан была в блаженном забытьи, сидя на верстаке, пока я стаскивал с неё джинсы, чтобы прикоснуться и заставить её таять у меня на глазах. Фото явно было сделано через окно сарая – части её тела скрывались за мутными разводами на стекле.

– Да, – процедил я сквозь зубы.

– Ты знаешь, кто? И зачем?

Я взглянул на неё, резко выключив телефон. 

– Не знаю, кто. И не знаю, зачем. Только обрывки из того, что она сама мне рассказала.

Джемма отвела взгляд, закусив губу. 

– Это точно связано с её родителями.

– Да. – Я сунул ей телефон обратно, предварительно удалив фото, и достал свой.

– Не говори ей ни слова. Она даже мне не хотела рассказывать, но я заставил.

– Неудивительно, – она рассмеялась, и это был сарказм в чистом виде. – Мне стоит волноваться? Я должна сказать Исайе.

– Шайнер в курсе.

– Правда?

– Он не так уж плох, знаешь ли, – я пожал плечами.

Она снова засмеялась, но на этот раз смех отразился в её глазах.

– Никто из нас не плох. Ты просто слишком упрям, чтобы это видеть.

– Не думаю, что мне нужно напоминать тебе быть настороже, да?

Внезапно лицо моей сестры стало серьёзным. Морщинки от смеха исчезли, а свет её изумрудных глаз потускнел.

– Я настороже с тех самых пор, как Ричард забрал тебя, и я осталась одна.

– Его больше нет, – напомнил я, проклиная чувство вины. – И даже если бы он был жив, я убил бы его, даже не задумываясь.

Джемма подошла и обняла меня. На этот раз я ответил на объятие.

– Я бы тоже, – она отстранилась через мгновение. – Я не скажу Слоан про сталкера, но я точно подниму тему, что вы теперь вместе.

Челюсть свело от того, как сильно я сжимал телефон.

– Вот почему я не хотел, чтобы ты знала.

– Почему?

Мне было мучительно произносить это вслух.

– Слоан уедет в колледж после того, как вы все закончите школу. Как ты и твои друзья.

– Ты имеешь в виду – после того, как мы закончим. Твои оценки улучшаются, Тобиас. Я бы даже сказала, они теперь хорошие.

– Да? Ну, я не поеду с ней, – я заерзал. – У нас с ней нет будущего, и ты это знаешь.

– Знаешь, Исайя говорил то же самое…

– Это другое! – резко перебил я. – Потому что Исайя не убивал людей ради забавы, Джемма!

Я отвернулся к окну.

– Слоан не заслуживает моего багажа. Черт, он такой тяжелый, что даже я не могу его нести.

Прошло несколько долгих секунд. Я сжал зубы так сильно, что во рту появился вкус крови – только так можно было сдержать бурлящие, как вулкан, эмоции. Рука Джеммы мягко легла мне на плечо, слегка сжала. Она не сказала ни слова, но я понял – она меня слышала. Может, и не соглашалась, но понимала.

Ее прикосновение исчезло так же тихо, как и появилось. Как только дверь закрылась, я снова набрал Тони – уже седьмой раз за двое суток. Даже гудков не было. Автоответчик. В ярости я пнул ногой стул, он пролетел через всю комнату, врезался в холст с моим портретом. Кисть со звоном упала на пол, оставив на дереве белую кляксу.

Черт.

Слоан

Бумажные бабочки, которые я приклеила к потолку три года назад, теперь казались окном в прошлое – в то время, когда я была наивной и не понимала, какую боль могут причинить чувства.

Они были белоснежные, воздушные, пронизанные детской чистотой. За последние месяцы я стала их полной противоположностью. Раньше я могла дистанцироваться от кошмара, который устроили мои родители в ту ночь, когда убили родителей Уиллоу. Теперь же чувствовала себя эпицентром этого урагана.

Телефонные звонки настигали меня. Мысль о том, что это может быть Уиллоу, вызывала мурашки – Тобиас сразу предположил это, и я должна была догадаться первой. Но отказывалась верить.

Я боялась.

Ну вот.

Я признала это.

Я опустила руки вдоль тела, пальцы вцепились в подол клетчатой юбки, и уставилась на бумажных бабочек. Хотела вернуться на пару лет назад – туда, где была просто счастлива сбежать от родителей и боли потери всего, что знала.

Теперь пришло время расплаты. Прошлое настигало. И, судя по этим звонкам, кого–то ещё это тоже задело – раз уж решили терзать меня воспоминаниями.

Дверь звякнула, сердце подскочило прямо к горлу. Я резко поднялась, дрожащими пальцами вцепившись в одеяло. В щели мелькнуло лицо Джеммы, прежде чем она распахнула дверь полностью. Выдох облегчения тут же сменился леденящим предчувствием.

Дерьмо.

– Привет, – она улыбнулась, и мне стало стыдно за то, какая я паршивая подруга. – Можно поговорить?

О нет.

– Эм... – перед глазами всплыл Тобиас. Так хотелось провалиться сквозь землю, лишь бы избежать этого разговора. Это началось.

– Я знаю, Слоан.

Я подтянула колени к подбородку, обхватив их руками, и почувствовала, как слёзы застыли у меня на глазах. Через мгновение слова сами вырвались из меня, и я ничего не могла с этим поделать.

– Прости. Мне так жаль. Я должна была сказать тебе с самого начала, но я делала вид, что между нами ничего нет, и пыталась избегать его, но он постоянно появлялся из ниоткуда, и я не могла сопротивляться, и...

– Слоан! – кровать прогнулась под весом Джеммы, и в следующую секунду её тёплые руки обняли меня. – Хватит! Я не злюсь.

Я замерла. Что?

– Как ты можешь не злиться? Я лгала тебе, а друзья так не поступают. Это совсем не то же самое, что скрывать что–то. Я откровенно врала тебе. Это... это ужасно.

– Тобиас сказал мне, что шантажировал тебя. Он просил не злиться на тебя, потому что это его вина. – Она фыркнула, отстранилась, затем прилегла рядом со мной. Я выпрямила ноги и посмотрела на неё. – Честно говоря, было забавно наблюдать, как он ёрзает, пытаясь защитить тебя. – Фырканье Джеммы переросло в смех. – Я никогда не видела его таким растерянным.

Моё молчание заставило её повернуться ко мне.

– Я редко видела его эмоциональным, но стоило мне заговорить о тебе – и он тут же раскрылся.