– Потому что Слоан Уайт всю неделю со мной флиртовала. Я найду её сегодня и трахну. Разве не для этого проводятся все эти вечеринки притязаний? Не для секса? Они как настоящее порно.

Щелчок.

– Нет.

Слово вырвалось из моего рта с такой яростью, что комната будто покраснела. На меня уставился каждый, а я воспринял это как нечто само собой разумеющееся.

– Что? – парень осторожно спросил, ненадолго задержав на мне взгляд, прежде чем перевести его на Бунтарей.

– Похоже, он сказал «нет», – пояснил Шайнер, пожимая плечами.

– Ты что, претендуешь на неё? – он поднял бровь с таким видом, будто я уже представлял, как разбиваю её в кровь своим кулаком.

Я не ответил, просто встал и продолжил смотреть. Да, у меня были права на Слоан сегодня, но по всем неправильным причинам. Если бы я был хорошим парнем, то просто махнул бы рукой, пережил этот учебный год и сбежал подальше от всех, кто смотрел на меня, как на бомбу с часовым механизмом.

Но я не был хорошим парнем.

И чем больше меня заставляли проводить время со Слоан, тем сильнее я сопротивлялся, потому что эта девчонка делала со мной что–то, что мне категорически не нравилось.

– Ну и? – парень ехидно подначивал. Его лицо раздражало меня уже просто тем, как кривилось, будто он не понимал, что я в любую секунду могу переломить его пополам.

– Я сказал «нет», – повторил я, срывая с себя футболку. Мне было плевать, что каждый в этой раздевалке увидит шрамы на моей спине. Я чувствовал каждый след, будто плеть впивалась в кожу только вчера.

– Ну, извини, но правила устанавливаешь не ты, – он усмехнулся и стукнулся кулаком со своим другом.

А я представил, как подхожу к нему, хватаю за глотку и прижимаю к металлическим шкафчикам, чтобы он наконец понял: когда дело касается её, правила устанавливаю именно я.

Меня накрыла волна дикой, первобытной собственности, словно цунами, и я едва не пошатнулся на своих обычно твёрдых ногах.

Шайнер рассмеялся, вырывая меня из оцепенения.

– По–моему, как раз таки он и устанавливает, приятель. Я бы держался подальше от Слоан.

В этот момент я развернулся к ним спиной и сбросил оставшуюся одежду. В раздевалке повисла гробовая тишина, пока я шагал в сторону душа, позволяя пару окутать меня, словно зловещему туману.

Сегодня Слоан была моей.

После всего, что должно было случиться, она возненавидит меня ещё сильнее, но именно это нам обоим и было нужно.

Слоан

Мне везде мерещилась она.

Моя лучшая подруга, с которой я не разговаривала уже несколько лет. Уиллоу даже внешне была совсем не той девчонкой, которую я знала – по крайней мере, судя по её соцсетям. Но я продолжала видеть её в каждом тёмном углу этой школы. Каждую ночь, стоило мне закрыть глаза, передо мной всплывало её лицо – и те сообщения, которые до сих пор хранились в моём телефоне, хоть номер уже давно не существовал.

Я провела ладонями по покрытым мурашкам рукам, шагая по пустому коридору с Джеммой, Джорни и Мерседес. Они о чём–то шептались, но я слишком глубоко закопалась в своих мыслях, чтобы участвовать в разговоре. И если бы они были чуть внимательнее, то сразу бы заметили этот тревожный звоночек.

– Ты в порядке? – Джемма легонько толкнула меня плечом.

Была зима, почти весна. Но если судить по нашим тайным вечеринкам в подвале по выходным, можно было подумать, что на дворе лето. На мне была облегающая чёрная мини–юбка и ботинки Dr. Martens, на Джемме – почти такой же наряд. Разница лишь в том, что она накинула поверх свободную прозрачную рубашку с длинным рукавом, а я – обтягивающий кружевной топ, выгодно подчёркивающий грудь.

– Я? Всё нормально, – ответила я, скользя взглядом по коридору, будто ожидая увидеть там Уиллоу – стоящую и ждущую, пока я наконец объясню, что случилось той ночью несколько лет назад.

– Это из–за Тобиаса? Мне жаль, что он ведёт себя как придурок.

Впереди нас с Джеммой шли Мерседес и Джорни, смеясь над чем–то. Было приятно слышать её смех после того, как она так долго была замкнутой с момента возвращения в Святую Марию.

– Он и правда придурок, – Джорни оглянулась и улыбнулась. – Но не опускай руки. Он многое пережил.

Я знала, что он многое пережил. Но я тоже. И Джемма, и Джорни – тоже. Разве это давало ему право вести себя со мной как последний ублюдок? Почему он так со мной обращается? Ладно, сейчас он злится из–за того, что я устроила сцену за ужином с его отцом, но он и до этого меня ненавидел.

– Всё в порядке, – я сжала руку Джеммы, пытаясь её успокоить. – Твой брат не имеет на меня такого влияния, как ему кажется. Мне плевать, ненавидит он меня или нет.

Ох, если бы только он не влиял на меня в другом смысле...

– Он тебя не ненавидит, – прошептала Джемма, когда мы приблизились к двери, за которой гремела вечеринка. Наш путь освещали лишь тусклые лампы, а под ногами хлюпала вода, стекающая по стенам сырого подвального коридора.

– Уверена, ненавидит, – я фальшиво рассмеялась. – Особенно после вчерашнего.

Джемма сжала мою руку сильнее, изо всех сил стараясь сохранить оптимизм. – Нет, но даже если бы и так... я просто благодарна, что ты готова ему помочь. Если кто и сможет до него достучаться, то только ты.

Резкий смешок сорвался с моих губ, когда мы остановились на пороге, и хаос вечеринки обрушился на нас. Дверь захлопнулась, а в ушах застучал тяжёлый бас.

Никто не пришёл в обычной форме или даже в повседневной одежде. Девчонки выглядели как дешёвые шлюхи, а парни слюняво пялились: так всегда работали эти вечеринки притязаний. Когда гас свет, начиналась настоящая «охота», и тогда уже было неважно, во что ты одет.

И, конечно же, Тобиас заметил меня мгновенно. Точно так же, как и я его.

– Что он здесь делает? – прошептала я, чувствуя, как паника подкатывает к горлу, угрожая меня задушить.

Он пришёл за какой–то девчонкой?

Внутри меня всё сжалось, когда по обнажённой коже разлилось жгучее чувство ревности.

Эм... С какой стати меня это вообще волнует? Пусть хоть кто–то проведёт с ним время – и слава богу!

– Понятия не имею, – в голосе Джеммы слышалась радость. И хоть я не разделяла её восторга, я понимала причину.

Её замкнутый, нестабильный брат, который почти никогда не улыбался, вдруг оказался на вечеринке и общался с её друзьями. Но что–то здесь было не так. Я видела Тобиаса насквозь – его расслабленная полуухмылка в мою сторону ничего хорошего не сулила.

Я закатила глаза, раздражённая тем, что он портит мой вечер и заставляет моё тело реагировать так, как оно не должно было реагировать на такого, как он.

– Пусть вечеринка начинается, – произнёс Исайя, подходя к Джемме и целуя её в губы.

– Ага, – ответила я, отрываясь от опасной ухмылки Тобиаса. Я начала всматриваться в толпу, пытаясь найти кого–то другого – лишь бы не признавать, что меня тянет к нему, как к раненому зверю, которому нужно моё прикосновение, чтобы снова ожить. – Пусть вечеринка начинается.

***

Это была лучшая часть вечеринки притязаний.

Свет погас, и кровь бешено застучала в висках, разливаясь жаром по каждой оголённой части моей кожи. Джемма и Исайя уже сбежали вместе, и я была уверена, что Джорни и Кейд – тоже. Понятия не имела, где сейчас Мерседес и с кем, но я осталась стоять на том же месте, где поймала взгляд Алекса на другом конце зала.

Он шёл ко мне, и это было именно то, чего я хотела: какой–то парень, который ничего обо мне не знал, чтобы отвлечь меня от мыслей об Уиллоу, родителях, тех подлых сообщениях... и Тобиасе с его необъяснимыми ухмылками в мою сторону. Я была на взводе, и мне нужно было, чтобы кто–то притупил этот шум в голове.

Звуки начали просачиваться в сознание. Я переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как в животе завязывается тугой узел из нервов. В воздухе витали шёпот, приглушённые стоны, звон расстёгивающихся ремней.