Его лицо дёрнулось – едва заметно, но я уловила. Мои слова достали его, и я была рада этому.

– А я убью тебя, если не отстанешь, Белоснежка.

Я закатила глаза, игнорируя затаившийся страх где–то в глубине сознания.

– Как скажешь. А теперь, блять, прочитай уже эту книгу, чтобы я могла проверить тебя, и мы закончим на сегодня.

Тобиас фыркнул, и было сложно понять – развеселили ли его мои требования или разозлили ещё сильнее. Его эмоции было трудно читать, порой он казался совершенно неустойчивым.

– И завтра вечером встречаемся здесь же. Уверена, ты проваливаешь все предметы.

Я знала, что мои слова жёсткие, но шёл бы он. Нервы медленно превращались в раздражение. Тобиас думал, что может запугать меня – и, возможно, внутри это работало.

Но я скорее отсосала бы тому заучке в углу библиотеки на глазах у всей школы, чем позволила его словам и мятному дыханию заставить меня подчиниться.

Да, Тобиас был опасным и пугающим.

Но я не была такой хрупкой и невинной, как он думал.

Слоан

Две недели.

Четырнадцать мучительных дней, когда я притворялась, что Тобиас Ричардсон – ангел, а вовсе не дьявол, каким себя называет.

Когда я закрывала глаза ночью, передо мной появлялись его ледяные синие глаза, сверлящие меня через весь стол в библиотеке. Когда в старых скрипучих вентиляционных шахтах школы включалось отопление, мне чудилось, как его длинные пальцы перелистывают страницы книги, которую я бросила ему на колени. Когда я сидела в столовой, уговаривая Джорни присоединиться к нашему столу или ковырялась в тарелке, я чувствовала его взгляд на себе, будто я следующая цель в его списке.

Но я не позволила этому сломать меня.

Всё начиналось как попытка быть хорошей подругой для Джеммы, помочь её брату с оценками, чтобы школьный совет не вышвырнул его из нашего престижного пансиона. Я оказывала услугу её отцу, директору, и, сама того не зная, помогала Джорни, ведь Тобиас что–то значил и для неё. Но теперь? Теперь это стало вызовом. Игрой между мной и Тобиасом.

Кто сломается первым? Кто поднимет белый флаг и скажет: «Ладно, ты победил»?

Я барабанила пальцами по книге перед собой, снова скрестив ноги. Не я. Я не собираюсь проигрывать в этой дурацкой игре. Двери библиотеки распахнулись, и я подняла голову, увидев Джемму. Мой взгляд скользнул за её миниатюрную фигурку, но за ней был только Исайя.

– Привет, – её лицо озарила улыбка, когда она подошла, держа за руку раскрасневшегося бойфренда. – Где Тобиас?

Я вздохнула:

– Он сказал, что придёт с вами.

Разочарование накатило на неё волной, и Исайя мгновенно это уловил:

– Он придёт. Наверное, ещё качается в спортзале.

Вряд ли.

Я знала, что это рано или поздно случится. Что наступит день, когда Тобиас просто не явится на занятие – и сделает это специально, чтобы вывести меня из себя. Каждый раз, когда я пыталась заговорить с ним о занятиях, его оценках или домашней работе, он отмахивался и даже затевал разговор с первой попавшейся девчонкой, пока я стояла рядом, требуя перестать быть таким мудаком. Это сводило с ума.

И всё же я ловила себя на том, что жду наших стычек.

Гнев закипал во мне, как зелье в котле ведьмы, пузырясь и испуская пар, пока я не вскочила со стола в библиотеке, хватая книгу и телефон.

– Я найду его, – улыбнулась я Джемме. – Увидимся позже.

Прежде чем я вышла, Джемма окликнула меня:

– Я сама поговорю с ним, Слоан.

В её голосе звучала покорность, и, в каком–то смысле, я её понимала. Я знала, что Тобиас сломлен и зол на весь мир, но неужели он не понимал, как ему здесь повезло? Сестра, которая его любит, сверстники, которые принимают... ну, вроде бы... и отец, который изо всех сил пытается загладить вину?

Я развернулась и широко улыбнулась:

– Ты что, меня не знаешь? Если ты думаешь, что твой брат, сбежав с занятий, добьётся чего–то, кроме как моего ещё большего упорства – ты совсем меня не понимаешь.

Я рассмеялась, и она улыбнулась в ответ.

– Люблю тебя, – сказала Джемма.

Я послала ей воздушный поцелуй, распахнула двери библиотеки – и улыбка тут же соскользнула с моего лица.

Коридор был тёмным и тихим, как и все коридоры в этой школе – если только ты не в женском общежитии за двадцать минут до завтрака. Некоторые бра на стенах перегорели, другие мигали. Мурашки побежали по моим голым ногам, и я пожалела, что не переоделась в джинсы перед библиотекой. Но теперь уже было поздно.

Я направлялась прямиком в комнату Тобиаса, хотя нам официально запрещалось находиться в коридорах общежитий противоположного пола. Мужской коридор пропах одеколоном и лосьоном после бритья – и это только раздражало меня ещё больше.

Дыхание вырвалось из меня и буквально прилипло к его двери. Последней в конце коридора, затерявшейся в самом его углу без единого источника света, который мог бы указать путь. Честно говоря, это казалось знаковым.

Мой кулак громко ударил по дереву – один резкий стук, прозвучавший куда злее и агрессивнее, чем я планировала.

Я замерла. Переминулась с ноги на ногу. Закинула волосы за ухо. Глянула на телефон и тихо фыркнула.

Постучала снова, кипя от злости. Ничего.

– Тобиас, открой, черт возьми, дверь!

Неужели он всё ещё в качалке?

Я прижала ухо к двери, прислушиваясь к любым звукам внутри. Постучала ещё раз и топнула ногой от досады. Почему я просто не могу вломиться?

Коварный план начал формироваться в голове, и я улыбнулась, как хитрая кошка. Я ворвусь, и если его там нет – буду ждать.

Но едва я отлипла от двери, чтобы сходить за шпилькой и взломать замок, створка распахнулась, и я рухнула вперёд. Книги выскользнули из рук, а пол оказался в трёх сантиметрах от моего лица.

Две сильные руки впились в мою талию, и я буквально проглотила язык, ощутив сладкий переворот в животе от его прикосновения.

– Какого чёрта тебе надо? – его вопрос резко остудил моё возбуждение.

Он мгновенно поставил меня на ноги, так что волосы взметнулись, будто я стояла перед вентилятором.

Меня шлёпнули на пол, как ребёнка, а Тобиас навис надо мной, словно холодная тень зимней ночи. Он был без рубашки, его тёмные волосы казались ещё чернее от пота, капли стекали по рельефным скулам.

Великолепный.

Мрачный, угрюмый, пугающий и абсолютно идеальный.

Я открыла рот, но не издала ни звука. Его руки всё ещё сжимали мои бёдра, пригвождая к полу. Грудь вздымалась, и как только я осознала это, щёки вспыхнули от стыда.

Он был прав. Мне действительно нравится, когда он трогает меня.

– Ты опоздал, – прохрипела я, пытаясь дышать через нос, чтобы скрыть, что у меня буквально сердечный приступ. Чёрт. Чёрт. Чёрт. – А теперь отпусти.

Его руки мгновенно отдёрнулись, и он отпрянул, будто такой же шокированный, как и я, тем, что всё ещё держал меня.

В его взгляде мелькнуло что–то, смягчив острые черты лица, но челюсть тут же снова напряглась.

– Убирайся.

Мои книги всё ещё валялись на его полу вместе со смятой чёрной футболкой. Я сжала телефон в руке, скрестила руки на груди и выставила бедро в сторону, готовясь выпалить какую–нибудь колкость, но тут же заткнулась, когда взгляд сам собой скользнул вниз.

Рот пересох, а я прокляла себя, когда непроизвольно начала считать эти дурацкие кубики пресса, дразнящие меня с каждым его тяжёлым вдохом.

Один, два, три…

– Уйди из моей комнаты.

– Ты не пришёл, – прочистила я горло, прикусив язык и проглотив металлический привкус. – В понедельник тест. Ты должен был...

Я резко перевела взгляд, потому что смотреть на него после этого было выше моих сил – будто я одна из тех фанаток в школе, которые молятся, чтобы Тобиас заглянул на тайные вечеринки в подвале и трахнул их.

Глаза сами устремились к его кровати. Простыни сбились в комок. Тёмно–синее одеяло съехало на один край, а подушки валялись на полу.