Он не отрывал губ от моих, двигаясь с мучительной неспешностью, пока расстегивал молнию на моей юбке, позволяя ей соскользнуть на пол. Поцелуй прервался лишь затем, чтобы снять с меня школьную блузку. Мои пальцы торопливо расстегнули его джинсы, и когда они оказались на полу рядом с юбкой, он толкнул меня на кровать.

Сердце бешено колотилось, пульс выстукивал тот же ритм. Каждое его прикосновение оставляло след, за которым следовали губы, пока я не убедилась, что он отметил каждый дюйм моей кожи. Когда он зацепил пальцем край моих трусиков и медленно стянул их, добавляя к груде одежды у ног, он наклонился ниже, смешав все мои чувства своим признанием:

– Ты заставляешь меня хотеть быть лучше, Слоан. Хотеть быть хорошим.

– Ты и так хороший, – прошептала я в ответ, притягивая его губы к своим.

Лифчик исчез, и когда он вошел в меня, мои руки легли на его спину, ощущая под пальцами шрамы. На этот раз все было не быстро и не резко, он не бросал меня сразу за край. Он не торопился, словно пытаясь запомнить каждую деталь. Это было медленно, чувственно, страстно и слишком переполнено эмоциями, которые мы не могли выразить иначе. Но в этом и была наша особенность: не слова говорили за нас, а действия.

Но за этим следовала боль, потому что я знала: вероятно, ничего между нами не изменится. И все же в сердце оставалась надежда, ведь Тобиас сам сказал, что бессердечные мальчики не целуются, а теперь взгляните на него.

Тобиас

Я стоял спиной к ней, пока она спала в моей кровати, укутавшись в одеяло, словно была самым нежным созданием на свете. И для меня так оно и было.

Независимая и дерзкая, но в той же мере чуткая и понимающая. Слоан могла быть стервой и жалить, как оса, но уже через мгновение смягчала укус теплым взглядом и ласковым прикосновением.

Я не хотел обнадеживать себя мыслью, что смогу измениться ради нее, но она все же засела у меня в голове, под грузом сомнений. Окинув ее взглядом, я провел пальцем по изгибу ее щеки, убирая прядь темных волос. Мое фальшивое сердце бешено застучало, стоило мне задержать на ней взгляд.

Меня охватила паника от осознания, что я действительно мог бы продолжать жить, не стараясь стать для нее лучше. Я не знал, как это сделать, и возможно ли вообще. Но я обязан был попробовать. Ведь так?

Я быстро взглянул на телефон и почувствовал, как плечи расслабились, увидев имя Тони. Наконец–то.

Тони: Я здесь. Есть новости.

Я: Где ты, блять, пропадал?

Тони: Не говори, что начал волноваться за меня. Не похоже на того Тобиаса, которого я знаю.

Мысли завертелись в голове, пока я следил за точками набора сообщения. Оглянулся на Слоан – она начала шевелиться, но я поспешно отвернулся, жадно ожидая слов Тони.

– Привет… – её сонный голос заставил меня непроизвольно улыбнуться.

Телефон снова завибрировал, но я не мог не обернуться.

– Ты прекрасна, когда спишь.

Её щёки порозовели, а по моим разлилось тепло. Откуда это вообще взялось? Видимо, в последнее время меня прорывает на неожиданную правду.

– А когда не сплю? – она приподнялась, свесив ноги с кровати. Я развернулся к ней полностью – она всё ещё была обнажена после того, что происходило между нами часами ранее. Это точно нельзя было назвать просто трахом.

– Зависит от того, дерзишь ты мне или нет.

Она фыркнула, и я усмехнулся, снова глядя в телефон, забыв, что переписываюсь с Тони.

Тони: Я отключился, потому что было какое–то движение, и я пытался вычислить его.

Я: Кто это был? Он есть в списке?

– Тебе будет все равно, если я возьму твою футболку?

Сердце колотилось так, будто я снова стоял в качалке, вымещая злость на черной груше.

– Нет ничего лучше, чем видеть тебя в моей футболке. Они в шкафу.

Ее босые ступни шлепнули по полу, а я вскочил, когда пришел ответ от Тони. Слишком взвинченный, чтобы сидеть спокойно и делать вид, что меня не беспокоит присутствие Слоан, пока я переписываюсь со старым приятелем из прошлой жизни – той, что была полной противоположностью нормальной.

Тони: Есть зацепка по Сайласу Лорану. Он сменил имя. Теперь он Уильям Боуден. Я кое–что выяснил, но тебе это не понравится, чувак.

– Что… – вырвалось у меня.

Я обернулся на звук рвущейся бумаги.

Хруст вырвал меня из оцепенения, в которое меня повергло сообщение Тони. И когда я увидел Слоан, стоящую у моего шкафа в одной из моих черных футболок, с листком в руках, я замер.

Розовый румянец, еще недавно игравший на ее щеках, сменился мертвенной бледностью. Под ее покрасневшими глазами проступили темные тени. Я сделал шаг к ней, но она отпрянула назад.

– Ты... Неужели ты... – ее голос дрогнул, когда она вновь отступила, наткнувшись на дверцу шкафа.

Мой взгляд упал на ее дрожащие пальцы, бумага выскользнула из них и медленно опустилась на пол.

– Ты знал о них все это время?

– Что? – я попытался понять смысл ее оборванных фраз.

Ее карие глаза, обычно сиявшие для меня, потускнели. А через мгновение заполнились влагой.

– Тебя наняли следить за мной?! – её голос дрожал от ярости и боли. – Поэтому ты всё время отталкиваешь меня? Сколько ты уже работаешь на них?

– О чём ты…

В этот момент телефон дрогнул в моей руке. Я взглянул на экран и в тот же миг готов был сгореть на месте. Боль, острее любой другой, ударила так сильно, что перехватило дыхание.

Тони: Уиллоу Джонсон? Я проверил её, она единокровная сестра Сайласа Лорана (он же Уильям Боуден). Он вышел на связь, так я и нашёл переплетение. Он связался с ней два дня назад, я отследил звонок.

О нет. Нет–нет–нет–нет.

Губы Слоан всё ещё шевелились, но я полностью отключился, парализованный, когда она подошла и ударила меня в грудь. Чёрт. Все мои страхи и опасения по поводу её вовлечённости в мою жизнь рухнули в одно мгновение.

– Сколько ты уже работаешь на них? – её крики перешли в рыдания, и видеть её такой было невыносимо. Мои колени подкосились, и я отчаянно хотел схватить её руки, притянуть к себе...

– Почему их имена записаны на этой бумаге над именем Сайласа?

Слоан резко наклонилась, ее темные волосы растрепались вокруг бледного, искаженного паникой лица. Она швырнула бумагу мне в грудь, и я успел схватить ее, прежде чем она упала.

Я молчал, пытаясь осмыслить открывшееся, пока Слоан кричала на меня, прерываясь на судорожные вдохи. Мой взгляд прилип к имени Сайласа, а внутри все сжалось от двух имен над ним: Губернатор Дерек МакКанн и Беатрис МакКанн.

Слоан даже не догадывалась о главном. Имя Сайласа стояло под их именами, потому что они наняли меня убить его.

А я позволил ему уйти.

Черт.

Я положил бумагу на стол, пытаясь хоть как–то упорядочить хаос вокруг. Взгляд наткнулся на Слоан, ее сломленную фигуру у стены.

В одном я был прав: моя черная футболка выглядела на ней чертовски хорошо.

И теперь я знал – я больше никогда не увижу ее в ней.

– У тебя и твоих родителей разные фамилии, – произнес я, почти задыхаясь от натянутого спокойствия в голосе, в то время как внутри меня разрывало на части.

– Как будто тебе это не известно! – ее саркастичный смех оборвался, когда губа предательски дрогнула.

Если бы я не знал, что ей будет лучше без меня – особенно теперь – я бы бросился к ней и впился в нее руками, как утопающий за соломинку.

Я ненавидел себя в этот момент сильнее, чем когда–либо прежде. Оказалось, причинять боль Слоан – хуже, чем всё, что Ричард заставлял меня делать.

Они дали мне новую фамилию, когда отправили прочь.

Пазлы складывались, будто чья–то рука выводила их чернилами. Историю не приходилось даже расшифровывать. Слоан думала, что я всё ещё работаю на её родителей, но ошиблась.