У него дрогнули губы.

– Конечно.

–И где тут справедливость? – мой голос звучал громче, но в нём явно дрожали нотки слабости. – Что бы я ни сделала – всё равно будет плохо!

Надменность будто волнами исходила от него, пока он медленно отступал, оставляя меня в тёмном проходе между библиотечными стеллажами. Прежде чем скрыться из виду, он бросил:

– Добро пожаловать в мою ёбаную жизнь, Слоан. Вечный выбор между двумя плохими решениями, каждое хуже предыдущего. Выбирай меньшее из зол, детка.

Я слишком долго стояла, опустив руки, уставившись в пустой проход, где только что исчез Тобиас. По спине медленно ползло ощущение ужаса, словно скользкая змея, готовясь сжать меня и выжать всю жизнь, пока я взвешивала свои варианты.

Всё это – полный пиздец.

Я знала, что то, что произошло между мной и Тобиасом той ночью, было неправильным. В каком–то смысле я чувствовала себя грязной и ненадёжной подругой. Вина сидела у меня на плече, словно чёрный ворон, пока я собирала книги и телефон и шла обратно в комнату, почти ожидая, что Тобиас выскочит из–за угла и снова включит грязную запись с моим голосом, которая хранилась у него в телефоне.

Коридор женского крыла казался тише и зловещее обычного, оставляя меня наедине со своими мыслями. Тёмные уголки выглядели жутковато, и каждый раз, поворачивая за угол, я ждала, что кто–то выскочит и напугает меня. Моя дрожащая рука сжала железную ручку, когда я открыла дверь нашей комнаты, втайне надеясь, что Джемма в комнате у Исайи, а не здесь – чтобы я могла переварить слова её брата. Но, к моему удивлению, она сидела на своей кровати, скрестив ноги, и что–то рисовала в альбоме, который подарил ей отец.

– Привет. – Она улыбнулась, на секунду подняв глаза. – Как там занятия с Тобиасом?

Мой рот открылся, когда живот провалился куда–то в пол. Я быстро подошла к своей парте напротив её и швырнула на неё учебники, не в силах поднять на неё глаза.

Чёрт. Чёрт. Чёрт.

Как он посмел поставить меня в такое положение? Будто он знал все тайны, что заперты у меня в груди. Будто он знал, что Уиллоу всегда маячит у меня в мыслях, прикрытая густым одеялом вины.

Я услышала, как скребётся карандаш Джеммы по бумаге, и снова взглянула на неё, отгоня мысли об Уиллоу и нашей разрушенной дружбе. Вспомнились родители, их оправдания, а потом требования: в груди будто вспыхнул огонь, и я поморщилась.

– Я знаю, он бывает жёстким, – начала Джемма, даже не отрываясь от рисунка. Её каштановые волосы были собраны в высокий пучок, отчего она казалась ещё невиннее. – Тейт... то есть, мой отец и я много говорили о нём, узнавали, через что ему пришлось пройти в Ковене.

Ковен.

Я знала всё о психушке, куда по надуманным причинам засунули Джорни, но почти ничего – о секретной программе на нижних этажах, где держали Тобиаса. Я знала только, что это было вроде тюрьмы для убийц с черного рынка, но шрамы на спине Тобиаса были как маленькие окошки, через которые виднелось, насколько это место было ужасным.

Джемма продолжала размышлять вслух, заставляя меня балансировать на грани правды и лжи.

– Он упрямый, – признала она. – И притворяется, что всё в порядке, но я знаю, что это не так. – Она вздохнула. – В конце концов, мы же близнецы. У нас особая связь.

– Ага, – хрипло ответила я, сжимая телефон в руке и прокручивая в голове последние двадцать минут в библиотеке, где он фактически угрожал мне. – Определённо упрямый.

– Ты же скажешь мне, если с ним что–то не так? – спросила она. – Не просто его обычное мрачное настроение, когда он оскорбляет тебя за то, что ты пытаешься помочь. А если он… правда не в порядке. Он больше не разговаривает со мной, как раньше. Между нами будто стена.

Я застыла на месте, ноги будто приросли к полу, словно на них давила тонна кирпичей. Правда рвалась наружу, подступая к губам, но тут телефон завибрировал у меня в руке. Я быстро взглянула на экран, вспомнив о нескольких сообщениях, которые пришли, пока Тобиас держал меня в заложниках.

Кровь отхлынула от лица, собравшись тяжёлой лужей под ногами. Мне казалось, я до сих пор чувствую холодный металлический запах крови, хлеставшей из тел родителей моей лучшей подруги. Это воспоминание лишь подстегнуло панику, выталкивающую из меня новые лживые слова.

– Да, Джем, я бы сказала. С ним всё в порядке.

Я резко развернулась к ней спиной, уставившись на телефон, будто это дуло пистолета, направленное на меня.

Неизвестный: Бентли спрашивает, где ты. Я сказала, что ты сбежала. Клянусь, я видела, как в его глазах вспыхнул азарт при мысли, что ты нарушаешь правила.

Неизвестный: Ты ведь маленькая нарушительница, да?

Неизвестный: Скрыла убийство от властей. Сбежала. Оставила меня в пыли без родителей.

Сердце бешено колотилось, а спина покрылась липким потом. Уиллоу? Это не могла быть Уиллоу. Не может быть. Откуда у неё мой новый номер? Как она могла знать, что произошло?

Глаза наполнились слезами, когда я сжала телефон так, будто готова была переломить его пополам. По телу пробежала дрожь, и я сглотнула горький ком в горле.

Это кто–то издевается над тобой.

На мгновение закрыв глаза, я быстро удалила сообщения. Выключила телефон, швырнула его на стол, бросила Джемме натянутую улыбку и ворвалась в ванную.

Захлопнувшаяся дверь отрезала меня от внешнего мира так же надёжно, как груз секретов, который я вынуждена была носить ради родителей. Чем больше тайн ты хранишь, тем тяжелее становится, и я ненавидела Тобиаса Ричардсона за то, что он добавил мне ещё одну.

Тобиас

«Я уже тебе нужна!»

Я стискивал зубы так сильно, что челюсть ныла от боли – каждый раз, когда её бархатная кожа мелькала в поле зрения на уроках... И за ланчем, потому что, видимо, мне не положено было уединиться в комнате, пока все ели. Джорни сделала это невозможным, буквально вытащив меня за ухо под ехидные усмешки Кейда.

Неважно, где находилась Слоан Уайт. Если мы оказывались в одном помещении, воздух между нами становился плотнее, чем мои сведённые плечи. Я чувствовал её присутствие – будто какое–то электромагнитное притяжение или что–то противоестественное. Я почти ожидал, что моя сестра–близнец ворвётся ко мне во всей своей грозной красе, чтобы отчитать за шантаж Слоан. Но, к моему удивлению, Слоан держала свой язвительный ротик на замке, за что я был благодарен.

Хотя по–прежнему ненавидел её.

Груз с глухим стуком рухнул на мягкий мат у моих ног. Бессмысленная злость разогревала мою кровь, я хрустнул шеей, пытаясь взять себя в руки.

– Просто глубоко вдохни, братан. – Я резко перевел взгляд на Шайнера, который в это время поднимал гантели перед зеркалом, стоя ко мне спиной. Эти Бунтари бесили меня как никогда – такие напыщенные, что толпа в коридорах буквально расступалась перед ними. Моя сестра была единственной милой в их компании, и если бы не она и Джорни, встречающиеся с двумя из них, я бы уже давно выбил из них спесь. Но ради единственных двух людей, к которым я хоть что–то испытывал, я позволял им дышать одним воздухом со мной.

– Что? – я процедил, вытирая пот со лба. Капли попадали в глаза, вызывая жгучую боль, которая мне даже нравилась.

Шайнер шумно вдохнул через нос, мышцы играли под действием адреналина, когда он поднимал вес. В качалке кроме нас никого не было. Остальные либо зависали со своими половинками, либо сидели по комнатам, ненавидя жизнь, как и все мы.

– Тебя что–то гложет, да? Чую злость. – Шайнер усмехнулся, начав бег на месте после того, как бросил гантели. Его мокрые волосы хлопали по лбу в такт прыжкам. – Ну, ты вообще–то всегда злой, но сейчас что–то прямо разъедает тебя изнутри.

Он что, ебучий экстрасенс?

Он поднял руки в защитном жесте, когда я бросил на него убийственный взгляд.