На столе лежали светящиеся браслеты, и некоторые ученики уже надели их на шеи, покачиваясь под музыку, звучащую достаточно тихо, чтобы не просочиться сквозь толстые школьные стены. Подвал всегда был слегка затхлым, особенно когда здесь собиралась куча студентов, но сегодня чувствовался и холодный сквозняк – видимо, из–за плохой изоляции от уличного мороза.

Чем дальше мы с Джеммой и Мерседес заходили в помещение, тем больше светящихся деталей проявлялось в темноте. Кто–то написал на стене неоновой краской: «Пришёл за своей добычей?» синим светящимся шрифтом. Стол для пивного понга был обведён жёлтой светящейся полосой, как и края всех стаканчиков. Я заметила нескольких парней из команды по лакроссу, уже играющих в понг, среди них – того самого «ботаника», который должен был «заявить» на меня права на прошлой вечеринке.

Интересно, что Тобиас ему сказал, чтобы перехватить меня. Гад.

Сердце болезненно ёкнуло при мысли о Тобиасе и о том, как он сказал Пенелопе, что «найдёт её сегодня вечером», при этом посасывая мой леденец. Не знаю, почему от осознания, что он заглотил мою слюну, у меня защекотало внизу, но так и было.

Нет. Фу.

– Какие планы на вечер? – Джемма сжала мою руку, пока Мерседес шла вперед к столу с рядами шотов. – Кто–то «заявит права» на тебя сегодня?

Она замолчала, помахав Исайе, который жестом звал её к себе с хищным выражением лица – каждый раз, когда диско–свет падал на него.

– Погоди, – Джемма повернулась ко мне. – С кем ты была на прошлой вечеринке?

– Ни с кем.

Я ответила слишком быстро. Огни меняли цвет каждую секунду, и я надеялась, что моё покрасневшее лицо сольётся с ними.

Джемма нахмурилась и вздохнула. Обняла меня и прошептала на ухо:

– Мерседес права. Ты странная. Но я здесь ради тебя, окей? Не буду давить, но помни – я твоя лучшая подруга. Как и Джорни с Мерседес. Договорились?

Когда она отстранилась, я сжала её руки, ненавидя себя за то, что перед глазами тут же возникла Уиллоу.

– Знаю. Просто я вся на нервах из–за колледжа и родительского контроля.

Она кивнула.

– Тогда оторвись сегодня. Знаешь, каждый парень здесь, кроме Исайи и Кейда... – она бросила взгляд на Кейда, который уже вовсю тискал Джорни, заставляя её ёрзать на месте, – ...мечтает заполучить тебя. Ты же королева неприступности этой школы. Понимаешь?

Скажи это своему брату.

– Ну что ты, – я фальшиво рассмеялась, тут же поймав его взгляд. Джемма проследила за моим взглядом и нахмурилась.

– Тобиас здесь? Он не сказал, что придёт.

В её голосе прозвучала капелька надежды, и в тот же миг я возненавидела себя за ложь – за то, что притворяюсь, будто Тобиас не главный злодей моих ночных кошмаров.

Джемма крутанулась, показав Исайе поднятым пальцем, чтобы он подождал. Тот закатил глаза, но она проигнорировала его.

– Слоан, скажи честно... как проходят ваши занятия? Тобиас мне врёт, я чувствую.

Она прикусила губу, провела рукой по лицу, чуть не смазав нарисованное на скуле светящееся сердечко.

– Он как бетонная стена. Вежливый, фальшивый... и это больно.

Грудь сжало, будто кто–то перекрыл кислород. Джемма смотрела мне прямо в глаза, и я поклялась бы, что она читает каждую мою мысль. Впрочем, так оно и было. Она всегда чувствовала подобное – тихая, добрая, но проницательная. Та, кто видит ложь ещё до того, как ты её произнесёшь. Что логично, ведь она и сама королева скрытности.

– Так я и думала, – наконец сказала она, будто высосав весь воздух из комнаты, и посмотрела на брата.

Мой желудок скрутило в узел, когда я встретилась с Тобиасом взглядом. И я возненавидела себя за дикий приступ ревности, увидев, как он что–то шепчет Пенелопе на ухо, а та в ответ облизывает губы, будто порнозвезда–подросток.

Ненавижу его.

Он делал это нарочно. Дразнил меня.

Перестань обращать внимание, Слоан.

Но перед глазами снова всплыла та ночь, когда он ворвался в мою комнату, как торнадо, и размазал свою мнимую «защиту» по всему полу.

– Мне нужен шот, – заявила я, глядя на Джемму.

Исайя уже подходил к ней сзади.

– Настолько всё плохо? – Джемма поморщилась. – Что мне делать, если его выгонят из Святой Марии, Слоан? Он вообще занимается с тобой? Отец говорит, его оценки не улучшились.

Мое сердце упало на холодный пол, пока Джемма смотрела на меня широкими, наивными глазами, ожидая правдивого ответа.

Чёрт.

Рот открылся, но слов не последовало. В этот момент я могла бы ловить мух. Но прежде, чем я успела что–то придумать, Шайнер ловко втиснулся между нами, а Исайя протянул две рюмки:

– Моим леди.

Я схватила обе. Джемма вздохнула, снова бросив взгляд на брата.

Тобиас смотрел прямо на нас.

Он делал вид, будто я не существую – от этого водка в горле горела сильнее обычного. Но сестре он послал лёгкую улыбку, которой я вдруг позавидовала.

Так он умеет улыбаться.

И, чёрт возьми, эта искренняя улыбка могла бы заставить вспотеть даже монахиню.

– Я ненадолго, – сказала Джемма, вставая на цыпочки, чтобы поцеловать Исайю в щёку. Тот просиял, провожая её взглядом, будто она – центр вселенной.

Для него так и было.

– Ещё шот, миледи? – Шайнер ухмыльнулся, выглядя более озорным, чем обычно.

– Что, хочешь её напоить, Нэш?

Мерседес подошла к компании с парнем, которого я видела лишь пару раз в коридорах. Младшеклассник. По тому, как он стукнулся с Исайей кулаком, я поняла: он играет в лакросс.

Шайнер промолчал, но я почувствовала, как его тело напряглось. А в глазах Мерседес вспыхнул тот самый хищный огонёк, который превращал его злость в её удовольствие.

Секреты. Секреты. Секреты.

– Лей, – сказала я, пытаясь разрядить напряжение не только между Шайнером и Мерседес, но и внутри моего собственного маленького мира, полного мучительных мыслей и тревожных догадок о том, что в Святой Марии я не в такой уж безопасности, как думали мои родители. И, конечно, нельзя забывать про парня на другом конце вечеринки, который пригвоздил меня к месту смертоносным взглядом – ведь у него был сочный секрет, которым он мог поделиться с сестрой и добить меня окончательно.

– Серьёзно? – Шайнер отстранился, улыбаясь, будто наступило рождественское утро. Его рука снова скользнула за мою голову, пальцы вплелись в тёмные пряди. Я запрокинула голову и открыла рот.

– Господи, что тут происходит? – Кейд подошёл к нашей компании, брови взлетели к волосам. Джорни рассмеялась, пока все наблюдали, как Шайнер сверху льёт мне в рот стопку водки. Мне дико хотелось скривиться от жжения, но я и так знала – даже не глядя, – что Тобиас смотрит в мою сторону. И если он думал, что его взгляды и угрозы испортят мне вечер, то ошибался.

На прошлой вечеринке он заморочил мне голову.

Сегодня я ему этого не позволю.

Тобиас

Я смотрел, как моя сестра медленно отступает, выпуская мои толстые запястья из своих маленьких ладоней, и вздыхает с таким разочарованием, что я почувствовал его даже в своём крошечном, как зернышко, сердце. Чувство вины за её расстройство мелькнуло, но лишь для того, чтобы разжечь целую бурю эмоций, которые я уничтожил годами ранее – после бесконечных дней насмешек и провалов, пережитых в моём искалеченном детстве в Ковене.

Ты ослабил бдительность.

Ты неправильно держишь нож.

Ты слишком вовлекаешься в их жизни. Просто убей и уйди.

Не стоит размышлять о том, чего они заслуживают.

Ты здесь не чтобы судить. Ты здесь, чтобы все заканчивать.

Пенелопа снова прижалась ко мне, как только Джемма ушла, и мне захотелось швырнуть её на пол. Дыши. Внезапно комната погрузилась в хаос. Мерцающий свет слился с бешеным ритмом сердца, а прохладный воздух был растерзан теплом тел, обволакивающим мою липкую кожу. Музыка гремела, заглушая все звуки, кроме яростного стука собственного пульса. Мысли замерли, когда я увидел, как голова Слоан запрокидывается, а рука Шайнера запутывается в её волосах, в то время как другая вливает ей в глотку выпивку.