– Я знаю секрет. Большой. Я сказала, что расскажу всем, и тогда они… – Она судорожно вдохнула, а я замер. – Они пригрозили мне и сослали сюда, чтобы я не могла нарушить обещание.

– Какой секрет? И чем они тебе угрожали? – Вариантов в моём извращённом воображении было миллион. Я складывал пазл: её истеричные фразы, одноразовый телефон, отсутствие в базе данных, которую Тони проверял ежедневно...

Её тихий вздох заглушил все мои мысли, а дыхание перехватило, когда единственная слеза сорвалась с её ресниц и упала на мой палец. Она скатилась по щеке, и я едва не задохнулся.

– Они убили родителей моей лучшей подруги.

Удивление длилось долю секунды, прежде чем я спросил:

– У тебя на глазах?

Она моргнула – ещё одна слеза. И странное ощущение: будто что–то разорвалось у меня в груди. Почему это так больно?

– Нет. То есть… – Она отвела взгляд. – Они не знали, что я там. Я видела всё с балкона. Но это были не просто её родители. Они дружили. Были политическими союзниками.

Я стиснул зубы. – Люди легко теряют совесть, если это даёт им желаемое. Поверь.

Перед глазами всплыл Ричард – и все, кого он убил или приказал убить мне. Даже те мерзавцы, которым он меня «одалживал», выглядели нормальными. Обычные люди, что пьют кофе с газетой за завтраком – и подписывают смертные приговоры. Для них это был просто естественный отбор.

– Я сказала родителям, что расскажу лучшей подруге, что они сделали. – Ещё одна слеза скатилась по её щеке, но я резко смахнул её пальцем. – Сказала, что расскажу всем, и они сядут в тюрьму.

Она издала сдавленный звук и попыталась отвернуться в последний момент, уставившись в пол, пока я не приподнял её подбородок. Мои глаза метались между её глазами, и вид слёз, готовых хлынуть, заставил меня в ту же секунду захотеть поменяться с ней местами.

Мне хотелось только целовать её, украсть её боль и смятение. Заставить замолчать всё, что крутилось у неё в голове, потому что её поцелуй делал именно это со мной. Но вместо этого я продолжил давить, зная, что должен узнать всё, чтобы найти решение.

– И это как–то связано с тем, что кто–то преследует тебя? Какая здесь связь?

Слоан пожала плечами. – Не знаю. Всё началось с сообщений – точных копий переписки между мной и Уиллоу. – Она шмыгнула носом. – Моей лучшей подругой… чьих родителей убили мои. Это был тот же разговор, что мы вели в ту ночь, когда их убили. В последний раз, когда я с ней говорила.

– И ты не думаешь, что это она преследует тебя? – Казалось очевидным, но что–то не сходилось.

В её глазах мелькнул страх, прежде чем она покачала головой. – Нет. Уверена, что нет. Она в Нью–Йорке. Я проверяла буквально на днях.

– Как её зовут?

– Как это может быть она?! – её голос сорвался в почти истеричный шёпот. – Тот, кто это делает, должен быть здесь, в Святой Марии, разве нет? Это же не просто звонки! Шкаф, наркотики, животное на моей кровати... Кто–то проникает в школу? Откуда они вообще знают? Никто не должен был узнать о том, что произошло!

Её слова становились всё более отчаянными, и вместе с ними во мне поднялась та же паника. Я наблюдал, как она меняется прямо на моих глазах. Она больше не была просто лучшей подругой моей сестры. Не была той девушкой, к которой я стыдился прикасаться в темноте и которую шантажировал.

Она стала всем, чего я хотел в будущем. И всем, чего мне не хватало в прошлом.

– Слоан... – я притянул её лицо к своему, и её прерывистое дыхание обожгло мои губы. – Как её зовут, детка?

Она на мгновение закусила губу.

– Уиллоу.

– Хорошо. Какая у неё фамилия?

Она замешкалась, и я сменил тактику, медленно проводя пальцами по её щекам – так же, как когда–то успокаивал мать, когда находил её рыдающей в постели после визитов Ричарда.

– Джонсон.

Конечно же, это должна была быть самая заурядная фамилия.

Её кожа жгла мне пальцы, но внутри я ощущал ледяной холод. Мысленно я зациклился на этом имени, повторяя его снова и снова. Теперь у меня есть точка отсчёта.

– Тобиас?

Её тихий шёпот вернул меня к реальности. Я кивнул, резко завершая разговор. Она прижалась головой к моей груди, и в этот момент её объятия нужны были скорее мне, чем ей.

– Я разберусь, что происходит.

– Они убьют Уиллоу, если она узнает правду. – Её голос дрогнул. – Они оставили её в живых только потому, что я поклялась никогда не рассказывать ей, что случилось на самом деле. Она не знает, что её родителей убили. Думает, они погибли в аварии. Она сжала мою руку так, что кости хрустнули. – Мои родители – не те, за кого я их принимала. Они опасны.

Я тоже.

– Вот почему я не хотела, чтобы ты говорил своему отцу про наркотики. Если они заподозрят неладное, я исчезну. Меня перевезут туда, где меня никто не знает. Это не должно всплыть. Никто не должен знать. Я вообще не должна была тебе этого рассказывать.

Я притянул её ближе, чувствуя, как её тело дрожит. – Хватит паниковать. Ты под моей защитой. – Мои пальцы впились в её бёдра. – Не стоит недооценивать мои способности сохранять жизни... даже если до сих пор я только отнимал их.

Я ждал страха. Ждал, что она оттолкнёт меня, побежит прочь, услышав эту исповедь. Но увидел лишь принятие.

Слёзы на её глазах высохли, дрожь губ утихла. Передо мной стояла пустота – девушка, опустошённая тем, что выплеснула свою тайну. И вдруг – этот невыносимый позыв заставить её улыбнуться, против которого я не стал сопротивляться.

– Я снова поцелую тебя, – предупредил я, уже теряя контроль.

Я украл её дыхание, и всё внутри меня взорвалось, когда она позволила мне отнять её невинность. Тепло разлилось по телу, когда её руки обвили мою шею, а губы ответили со страстью, равной моей.

Подняв её, я почувствовал, как её ноги обхватывают мою талию. Мир сузился до мягкости её тела подо мной, до боли, с которой я отрывался от её губ, чтобы вглядеться в эти ореховые глаза.

Она смотрела так, будто ждала чего–то, чего я, возможно, никогда не смогу ей дать.

– Я думала, ты не целуешь девушек, – прошептала она, пока я всматривался в её лицо, взвешивая варианты.

Я знал, что должен уйти.

Чёрт возьми, я понимал это так же ясно, как и то, что никогда не стану тем парнем, который ей нужен. Я не из тех, кто собирается на семейные ужины – как того теперь требовал отец, делая вид, будто у нас «всё в порядке». Я тот, кого навещают в тюрьме. И это то место, где мне самое место – независимо от того, был ли у меня выбор в том дерьме, которое заставлял делать Ричард.

– Ты другая, – признал я.

Руки дрожали, пока я удерживал свое тело над ней.

– Но и я другой. – Голос сорвался. – Я не тот парень, которому стоит позволять себя целовать. Понимаешь? Я не...

Её пальцы вцепились мне в затылок, резко притягивая мои губы к своим.

Это ощущение снесло все оставшиеся преграды.

Я целовал её так, будто от этого зависела моя жизнь.

На самом деле, я целовал её так, будто от этого зависела её жизнь.

Каждое прикосновение, каждый вздох, каждое движение её языка против моего напоминали мне: она стоит куда больше, чем я.

– Я не остановлюсь, если ты не оттолкнёшь меня, – выпалил я, прежде чем погрузиться в пучину близости, которую больше не испытаю ни с кем. – Оттолкни меня, Слоан, – потребовал я, зная, что в конце концов это сломает меня.

Я прошёл через многое. Потерял сестру. Мать. Но Слоан... она трогала какие–то другие струны моего сердца.

Жажда защитить её билась током в каждой жилке. Я был готов переломать себе кости ради неё – и осознал это только сейчас, глядя в её глаза. В них читалась уязвимость, зеркальная моей собственной.

– Не заставляй меня отталкивать тебя, – прошептала она, запуская пальцы под мою футболку и срывая её через голову.

Её взгляд скользнул вниз, вырисовывая каждый изгиб моего тела, пока она не приподнялась и не толкнула меня на кровать.