– Он больше не причинит тебе боли.

Его пальцы зацепились за резинку трусиков. Я повернула голову, встретив его взгляд – дикий, необузданный. Мне хотелось разжечь этот огонь. Страсть. В этом моменте была невыносимая мука. Мы прикасались друг к другу, зная, что у нас нет будущего. Это было запрещено с самого начала – с угрозами Ричарда, Бэйна, его отца. И вот мы здесь – крушим эти преграды одну за другой ради этих прикосновений.

Его губы захватили мои в глубоком поцелуе. Язык будто вытягивал мою душу, заставляя её перетекать из меня в него.

– Руки на дверь, над головой, – прошептал он.

Возбуждение вспыхнуло, мысли о прошлом развеялись, как пепел. Пальцы Исайи углубились в мои трусики, а другая рука впилась в бедро, фиксируя на месте.

– Моя, – прорычал он, кусая губу. – Я сломаю каждый палец, которым он тебя тронул.

Я втянула воздух, когда он провёл пальцем по чувствительному бугорку. Ноги подкосились. Влажность покрыла его кожу. Я застонала, умоляя без слов касаться меня так, как я того хотела. Если бы я могла остаться здесь, в этой комнате, с Исайей навсегда, я бы не колебалась.

– Я буду защищать тебя, Джемма. Даже когда ты уйдешь.

Его палец медленно вошел в меня, заставив меня вскрикнуть и откинуть голову на его плечо. Исайя прижался ко мне, его крепкая хватка не ослабевала – и мне это нравилось. Мне нравилось чувствовать его сильные руки. С Исайей я чувствовала себя в безопасности, даже после всех сомнений. Мое временное недоверие было лишь отголоском прошлого. Я всегда знала – Исайя никогда не причинит мне боли.

– Вот так, – прошептал он, вводя второй палец. Я задвигала бедрами, наслаждаясь нарастающим жаром внизу живота. Это было так хорошо. Все – его пальцы, его губы на моей вспотевшей коже, его твердость, давящая на меня сзади.

– Чувствуй меня внутри. Трахай мои пальцы и помни – ты заслуживаешь обожания. Делай только то, что приятно тебе. Только тебе.

Я застонала, ускоряя движения. Руки соскользнули с двери, голова запрокинулась. Ноги начали подкашиваться. Исайя отпустил мое бедро, обхватив за талию и поддерживая меня.

– Вот и все, детка.

Его губы снова нашли мои, зубы впились в нижнюю губу.

– Обожаю чувствовать, как ты разваливаешься на части ради меня. Обожаю, как ты двигаешься, гонясь за тем наслаждением, которое заслуживаешь, снова и снова. Это как наркотик – я не могу остановиться, мне нужно все, что есть в тебе.

Волны удовольствия накатили из самой глубины, доведя до грани безумия. Я вскрикнула, и Исайя заглушил мой крик поцелуем, быстро вынимая пальцы и стаскивая трусики на пол.

Я все еще двигала бедрами, продлевая оргазм, когда он развернул меня и поднял мою ногу, обхватив его бедро. Его ладонь сжала мою голую попку.

– Ты чертовски прекрасна и заслуживаешь весь мир, – прошептал он, стягивая штаны и входя в меня.

Звезды вспыхнули перед глазами, и я провалилась в новый оргазм.

– Исайя... – вздохнула я, обвивая руками его шею. Его мышцы играли под моими пальцами, пока он отстранялся и входил в меня, снова и снова. Я совпадала с его ритмом, растворяясь в гуле собственного тела. Кровь пульсировала в висках, комната плыла перед глазами.

Мы встретились в унисон – толчки, хватка, словно боялись выпустить друг друга. Исайя оторвался от моих губ, его взгляд метнулся между моих глаз:

– Я чертовски люблю тебя, Джемма. Настолько, что готов спалить весь мир ради тебя.

Я зажмурилась, чувствуя, как накатывают слезы. Эти слова распахнули во мне шлюзы, которые я не могла закрыть.

– Ты понимаешь меня? – Он вновь вошел в меня, и я вскрикнула от нарастающего экстаза. – Я люблю тебя. И не перестану пытаться сделать этот мир лучше, чтобы защитить всех, кто пережил то же, что и ты.

Я прочла между строк. Исайя знал что–то о Ричарде. Что–то, к чему я даже боялась прикоснуться.

Я кивнула, прижавшись к его груди, оставляя легкие поцелуи на вспотевшей коже. Я не могла ответить ему – знала, что, если открою рот и произнесу эти три заветных слова, разорвусь пополам. Вместо ответа я притянула его к себе и поцеловала. Поцеловала со всей страстью, на которую была способна. Он ответил тем же.

Наши тела слились в едином ритме, я застонала в его губы, чувствуя, как волна наслаждения накатывает снова. Его пальцы впились в мою кожу, я в ответ прикусила его губу, ощущая, как теряю контроль.

Он сделал еще несколько глубоких толчков, а затем резко подхватил мои дрожащие бедра и опустил на пол, прижав ладонь к двери, пока теплые струйки не растеклись по моему животу. Он резко втянул воздух сквозь зубы, сжимая свой член в руке. Капли пота скатывались по его вискам, и я завороженно наблюдала, как белая жидкость вырывается с ритмичными движениями. Боже.

– Черт возьми... – прошептал он, поднимая на меня тяжелый взгляд из–под полуопущенных век. Его губы были распухшими, пальцы все еще сжимали член. Я прикусила свою нижнюю губу, не желая возвращаться в нашу неопределенную реальность. Я не хотела думать ни о чем, кроме этого момента.

Исайя медленно покачал головой, как будто дал себе еще свободы, и снова приблизился ко мне. Наклонился, поднял свою футболку и медленно провел ею по моему животу, стирая следы нашей страсти. Затем отшвырнул ее в сторону, снова схватил меня за бедра и поднял, заставив обвить свою талию моими ногами.

– К черту завтра, – прошептал он, прежде чем увлечь нас обоих на кровать до самого утра.

Исайя

Я следил за каждым её движением. С той самой минуты, как мы расстались утром, в груди зияла пустота, которая лишь расширялась с каждым часом разлуки. Мне хотелось сопровождать её повсюду, провожать до каждого класса, будто опасность таилась за каждым портретом на стенах.

Но главная угроза скрывалась за массивным судейским столом из красного дерева. Человек, который растил её. Он отправлял преступников за решётку за нарушение закона. Но кто осудит его самого? Никто не выше закона – даже если такие, как мой отец, думают иначе. Судья Сталлард был исчадием ада. И он больше не прикоснётся к Джемме.

– Привет... – её сладкий голосок растворился в тишине библиотеки, и я словно ступил с обрыва обратно на землю.

Наши взгляды встретились – её щёки вспыхнули румянцем, а зубы закусили нижнюю губу в тщетной попытке скрыть улыбку. Мы почти не говорили с прошлой ночи, когда я увёл её из комнаты и пометил каждый сантиметр её кожи. С тех пор только это и крутилось в голове. Даже в шумной столовой, среди грохота посуды и болтовни, я видел только её – сидящую в дальнем конце стола со Слоан и Мерседес. Наши взгляды цеплялись друг за друга, в груди что–то сжималось, и я едва не вскочил, чтобы присоединиться к ним.

Но не сделал этого. Не потому, что не хотел. Скорее потому, что я ощущал тяжелое присутствие страха на своих плечах. Я не часто чувствовал страх, но, казалось, чем сильнее я влюблялся в Джемму, тем чаще он всплывал, и это ощущалось как моя священная обязанность – сделать все безопасным и стереть с лица земли таких, как ебаный судья Сталлард.

Всё казалось неправильным с тех пор, как я увидел те фотографии и ощупал пальцами железные звенья цепей, прикреплённых к потолку в подвале. Эти цепи когда–то сковывали её хрупкие запястья. Чёрт возьми. Теперь как никогда было жизненно важно, чтобы Джемма уехала и держалась подальше – пока его преступления не вытащат на свет и не засунут ему в глотку.

– Привет, – наконец сказал я, улыбаясь ей.

Сегодня вечером мы не будем сидеть в библиотеке, думая о том, что хотели бы сказать или сделать, но в итоге молчать и просто обмениваться взглядами. Сегодня мы забудем обо всём, потому что я хочу обыкновенного счастья с ней. У нас осталось не так много времени, и мне это было нужно, чтобы сохранять самообладание. Я продолжил смотреть на неё, воздух между нами становился всё гуще от невысказанных слов. Но чем дольше я смотрел, тем сильнее она краснела.