Джемма

До моего отъезда оставалось меньше суток, но я могла только бесцельно ходить по комнате с тех пор, как Исайя после обеда ушёл на занятия. Меня переполняли нервозность, страх и куча других неопознанных чувств.

Стоит ли собирать вещи?

Брать только самое необходимое?

Сделать так, будто я исчезла, а не сбежала?

В голове мысленно отметила заглянуть в художественный класс перед звонком Ричарду – забрать рисунки, спрятанные в кладовке. Если их найдут, станет очевидно, что я сбежала, и меня будут искать.

Телефон, который дал мне Исайя, загорелся на тумбочке. Я бросилась к нему – сообщение от Слоан.

Я попросила её устроить девичник с Мерседес до возвращения Исайи с игры. Она с радостью согласилась, выпытывая подробности наших с Исайей отношений – особенно после того, как я осталась у него на ночь. Она, как и Мерседес с Бунтарями, знала, что между нами не просто дружба. Но ей хотелось пикантных деталей – и я готова была кое–чем поделиться.

Слоан: Иду в столовую договориться с поварами насчёт особенного угощения для нашего девичника. Только что встретила Исайю в коридоре – сказал, что зайдёт попрощаться, как только закончат погрузку в автобус.

Я улыбнулась, наслаждаясь этим крошечным моментом счастья, прежде чем реальность вновь накрыла меня.

Я уезжаю.

Я действительно уезжаю. Завтра.

Горло сжалось при этой мысли, и я осознала, как сильно не хочу этого.

– Почему моя жизнь не может быть другой? – Вслух пробормотала я, плюхнувшись на кровать.

Я пыталась заглянуть в будущее, зная, что, по крайней мере, буду в безопасности – далеко от Ричарда. Но страх никуда не делся. В голове крутились вопросы без ответов:

Что, если Тобиас вернётся?

Что, если Ричард узнает про мои отношения с Исайей?

Что на самом деле задумал Бэйн?

Что, если Ричард причинит вред Исайе?

Исайя так и не рассказал мне о своих планах, но я знала, что не стоит спрашивать снова. Это лишь заставит меня остаться, чтобы попытаться защитить его, а я умнее этого.

Я должна доверять ему. И я доверяла. По–настоящему. Я вытерла щёки и твёрдо кивнула себе. Я доверяла ему… и любила его. Что–то тёплое разлилось по телу при мысли об этих трёх словах. Сегодня вечером я скажу ему. Я обязана это сделать, потому что не знаю, когда ещё представится случай. Он должен услышать это. Я показывала ему. Отдавала ему всё. Так что он и так знал.

Но Исайя Андервуд заслуживал того, чтобы услышать это вслух. 

Я люблю его. 

И он заслуживает моей любви. Без остатка.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Рука сама потянулась к груди, и я бросила взгляд в зеркало, проверяя, не видно ли следов слёз на лице. У нас оставался всего один день до того, как всё станет очень, очень серьёзным, и я собиралась ценить каждое мгновение.

На губах едва показалась улыбка, когда моя рука легла на холодную дверную ручку. Дверь открылась, и я широко улыбнулась, чтобы в следующее же мгновение рухнуть в бездну отчаяния.

Страх острой болью сжал горло. Язык оказался слишком тяжёлым, чтобы пошевелиться. Вся кровь отхлынула от тела и застыла на сверкающих чёрных туфлях.

Нет. Нет, нет, нет.

Мои губы разомкнулись, и из горла вырвался сдавленный хрип. Ричард шагнул в комнату, и его сильная рука мгновенно сжала моё горло. Моей естественной реакцией было покориться и съёжиться, но во мне что–то переключилось в тот миг, когда я оказалась с ним лицом к лицу. Сила. Решимость. Ярость.

Крепкие стены школы Святой Марии, дававшие прежде чувство защищённости, теперь опустились вокруг меня, словно невидимая броня. Я не покорюсь ему. Ни за что. Покориться ему снова было так же унизительно, как позволить ему на мне жениться. Этого не случится.

Я была в ярости и так чертовски близка к свободе, что не собиралась начинать всё сначала.

Всё закончится здесь. И сейчас.

– Отпусти, – прохрипела я сквозь пережатое горло, пытаясь вырваться из его хватки. Ричард прижал меня к столу, дерево впилось мне в спину, а мой дневник с грохотом шлёпнулся на кафель. Кожаный корешок ослаб, и дневник раскрылся на последнем рисунке, который я набросала.

Исайя.

Дыхание спёрло, когда я попыталась вывернуться из его угрожающей хватки, пытаясь бежать как можно дальше, потому что в этот раз я не сдамся. Я не вернусь в тот тёмный подвал, чтобы играть с ним в игру «папочка–дочка». Я знала, что больше шансов у меня не будет. Теперь он никогда не выпустит меня из виду. Я больше не могла его обманывать. Он дал мне второй шанс, потому что был вынужден, и я им воспользовалась.

Мне исполнялось восемнадцать всего через несколько недель, и я знала, что это была его конечная цель. По закону я стану взрослой, и он сделает меня своей. Пути назад не было. Он уже велел составить брачное свидетельство и аккуратно подшил его в отдельный раздел досье «Джеммы» на своём компьютере. Подписи там уже будут. У судьи Сталларда слишком много связей среди влиятельных людей. Каким бы психом он ни был.

Темно–карий цвет его глаз казался чёрным, когда он впился взглядом сверху вниз в моё лицо, сжимая мою шею так сильно, что у меня не осталось выбора, кроме как впиться ногтями в его кожу.

– Слышал, ты была очень, очень плохой девочкой, Джемма, – его рука сжала сильнее, и в глазах поплыли чёрные пятна. Нет! Мне захотелось зарыдать.

Как он пробрался в школу и в женское крыло? Директор провёл его к моей комнате? Неужели я ошиблась в добром характере мистера Эллисона? До чего же я была глупа, что доверилась ему? Вообще кому–либо?

Исайя. Он же должен прийти.

Его лицо мелькнуло перед глазами, и во мне проснулся глубокий инстинкт: промелькнула мысль, что я могу вырваться, если подниму ногу и лягну его. Но он был слишком быстр. Он увидел мой замысел, прежде чем я успела что–то сделать. Его вторая рука впилась мне в бедро, и, когда он швырнул мою ногу обратно на пол, показалось, что она переломилась пополам. Хватка на шее ослабла на волосок, и я попыталась вырваться, но вместо того, чтобы дать мне уйти, он оттащил меня в ванную, где я рухнула на пол, ударившись головой о раковину.

Боль пронзила мгновенно, и что–то тёплое потекло по щеке. Чёрт.

– Ты вся в свою шлюху–мать, – прошипел он, поднимая меня за волосы сзади. Я вскрикнула от боли, чувствуя, будто он вырвал каждый волосок. – Я думал, могу тебе доверять. Думал, за эти годы сломал тебя, вылепил из тебя ту женщину, которую хотел. Его нос провёл по линии моей челюсти, и меня едва не вырвало от узнаваемого запаха его дезодоранта Old Spice. – Я уж думал, хоть директору Эллисону могу доверять, но ошибся.

 Я всхлипнула, отчаянно желая, чтобы Исайя выбил дверь и нашёл меня. Он идёт? Если я и знала о Ричарде что–то наверняка, так это то, что он отлично изучает обстановку и никогда не появляется где–либо, не зная всех входов и выходов. Он всегда подстраховывался. Так было, пока у его матери не случился внезапный инсульт, закрывший приют, но в девяти случаях из десяти он был готов.

Судья Сталлард был изворотлив и не повторял ошибок дважды.

– Кажется, я говорил, что ты моя, Джемма.

Зрение заволакивало пеленой, но я изо всех сил боролась, чтобы не отключиться и сохранять бдительность. Я впилась пальцами ног в подошвы туфель, когда он ещё сильнее откинул мою голову назад, чтобы обжечь шею горячим дыханием. Именно ту сторону, где виднелся лёгкий синяк от страстных поцелуев Исайи прошлой ночью. Едва мелькнула мысль, зубы Ричарда впились в это самое место, и из меня вырвался животный вопль от острой боли укуса.

– Я же говорил, что научу тебя, как мужчина обращается с женщиной. Как твоё тело и разум могут раствориться в наслаждении от моих прикосновений. А не от какого–то ебаного сопляка, которому нечего соваться своим членом в твою маленькую пизду.