– Какого чёрта это было? – Он стремительно сократил расстояние между нами, но я не отступила ни на шаг. Я не боялась Исайю. Испытывала ли я противоречивые чувства? Да. Думала ли я, что он что–то скрывает? Ещё как. Но страха не было. – Я же сказал тебе держаться подальше от всего этого, Джемма. Именно поэтому я сам от тебя отстраняюсь! Чтобы ты не влезала в эту грязь! Ты даже не понимаешь, во что ввязываешься!

Я фыркнула, по–детски скрестив руки на груди, игнорируя, как бешено застучало сердце, стоило ему приблизиться.

– Но я уже в самом центре этого, Исайя! Я всегда там была! И ты прекрасно знал это, ещё до того, как сунул в меня свой член!

Я замерла. Неужели я сказала это вслух?! Озираясь, почувствовала, как горят щёки. Лишь бы никто не услышал...

– О, чёрт возьми... – Исайя резко развернулся, его грудь тяжело вздымалась. – Ты должна знать меня лучше.

– Но я не знаю! – Крикнула я, делая шаг вперёд. Он бросил на меня острый взгляд, но я не отступила. – Думала, что знаю, но нет. Ты показываешь мне только то, что хочешь. Скрываешь остальное. Я понимаю.

Голос дрогнул, стал тише, но ярость всё ещё клокотала внутри.

– Я тоже скрываю. Так уж получилось.

Исайя провёл руками по взмокшим волосам, и я ощутила его раздражение. Но мне тоже было не легче.

– Я же сказала тебе – хватит с меня соответствовать чужим ожиданиям. Да, в пятницу в библиотеке я дала слабину – но сегодняшний спектакль в столовой всё прояснил. Ты заставил меня чувствовать себя слабой и униженной, и чёрт возьми, я больше не позволю относиться к себе как к жертве. Я была ею почти восемнадцать лет. С меня довольно. Я ничего тебе не должна. И уж тем более – не обязана отчитываться.

Я сделала широкий шаг назад, разрывая дистанцию. Его тепло всё ещё манило, но я не хотела тосковать по нему. Не желала украдкой смотреть на его губы, снова ощущая жгучую унизительность этого желания. Мне не нужен Исайя Андервуд, чтобы собирать осколки моей жизни – даже если наши пути всё ещё переплетены.

Исайя замер, впитывая каждое моё слово. Его лицо оставалось невозмутимым и нечитаемым. Типично.

Я не понимала, что творилось у него в голове, и не собиралась это выяснять.

– Увидимся в библиотеке на занятиях. Если, конечно, ты не предпочтёшь, чтобы тебя теперь курировала Брианна? Как скажешь. Лишь бы ты дал мне то, о чём я просила. А остальное... мне действительно всё равно.

Ложь на языке отдавала прошлым, и я ненавидела себя за то, что снова стала той версией себя. С ним я всегда была настоящей – не могла притворяться, и, возможно, именно поэтому так отчаянно тянулась к нему. Стоило нам остаться наедине, как все мои стены рушились, и правда так или иначе вырывалась наружу. Но сейчас стены были на месте, а я лгала сквозь зубы.

В голове мелькнул образ его младшего брата. Правда была в том, что мне было не всё равно. Я не хотела, чтобы он менял наставника – потому что за этими занятиями скрывалось нечто большее. Согласился бы кто–то другой сделать то, о чём он меня просил?

Несмотря ни на что, я всё равно прикрывала бы его.

Готова была лгать без колебаний, не думая о последствиях – и это сводило меня с ума, потому что делала я это не ради себя, а ради него. Часть моего сердца навсегда осталась привязанной к нему, нравилось мне это или нет.

Исайя издал хриплый звук, крепко зажмурился, резко развернулся и ушёл, сжимая затылок. Он оставил меня стоять там – с чувством, которое сложно было назвать удовлетворением.

Исайя

Вечеринка была в самом разгаре, но я был готов переломить что–нибудь пополам.

Грохочущий бит музыки резал уши, как сирена, и даже выпитые шоты не могли сбить моё напряжение. Я сидел, нервно дёргая ногой, прислонившись к дальней стене. Пластиковый стаканчик смялся в моей руке, как бумажка, пока Кейд и Брентли пытались отговорить меня от безумных мыслей.

– Исайя, ты сам этого хотел.

Я скрежетал зубами, щурясь от мерцающих стробоскопов, которые мгновенно раскалывали голову. Либо это был эффект от света, либо накопившийся стресс. Слишком много всего происходило. Хотя мой план уже запустился, а сегодняшний телефонный звонок прояснил кое–какие моменты, я по–прежнему не мог выкинуть Джемму из головы. Если честно, сейчас это беспокойство стало только острее.

– Это совсем не то, чего я, блять, хотел. Я не хотел ничего из этого!

Кейд грубо схватил меня за плечи, закрывая своим лицом мельтешение разноцветных огней:

– Я пережил Джорни, и ты переживёшь это. Играй свою роль, заставь её ненавидеть тебя – так для неё будет лучше.

Я рыкнул, швырнув неоновый стакан на грязный пол школьного подвала, где мы тайно устраивали все вечеринки:

– Без обид, – начал я, не особо стараясь звучать искренне, – но тебе не приходилось видеть Джорни каждую чертову минуту. Попробуй представить.

Я сбросил его руки с себя.

– Представь, что ты видишь её каждый день и не можешь прикоснуться. Представь, что ты вынужден усаживать других девчонок себе на колени, чтобы все поняли: она для тебя ничего не значит.

Вчерашний день с Брианной, её шёлковые трусики, скользящие по моему бедру, её поза, будто она оседлала моё колено – всё это вызывало ощущение, будто мои внутренности медленно отказывают. Я чувствовал себя пустым. Просто сидел, сжав зубы, ожидая звонка, чтобы скинуть её, а не копать себе могилу ещё глубже. Я был на шаг ближе к расправе над отцом, но за миллион шагов от того, чтобы начать всё сначала с Джеммой.

– Да уж, конечно, сложно – сидеть с горячей телкой на коленях, – хмыкнул Брентли.

Я проигнорировал его, зная, что он всё равно не поймёт. Когда придёт время выбирать сторону, он беспокоил меня больше всех. До него было труднее достучаться. Его стены были слишком толстыми.

Шайнер внезапно сунул руку между нами, зажав в ладони четыре шота.

– Давайте просто уйдём в отрыв. Вон Бэйн, к нему девчонка намертво прилипла, а он жрёт ещё больше нашего. Сегодня он никуда не денется.

Да. Но где будет Джемма?

Кейд схватил зеленый шот, опрокинул его одним глотком и хлопнул стаканчиком по столу.

– Ты заслужил передышку, Исайя. Сбрось напряжение. Хотя бы на одну ночь давай вернёмся к тому, как было раньше.

Он шлепнул меня по щеке, и в его карих глазах читалось неподдельное оживление. Я взял следующий шот. Хотя бы на одну ночь. Где–то я это уже слышал.

Брентли кивнул:

– Мы выиграли матч. Отпразднуем хотя бы это.

Мне было плевать на сегодняшнюю игру в лакросс, да и праздновать было нечего. Но я всё равно опрокинул шот, надеясь, что он приглушит ноющую боль в груди. Мне отчаянно нужно было что–то, что удержит меня в реальности – просто чтобы пережить эту ночь.

Вчерашнее занятие было напряжённым. Куда напряжённее, чем предыдущие. Если раньше мы с Джеммой просто игнорировали друг друга, то теперь между нами висела ярость. Она по–прежнему не смотрела на меня через стол – именно этого я и добивался, но, чёрт возьми, как же это било по нервам.

Я едва сдержался, чтобы не симулировать сигнал на телефоне о движении машины Бэйна – лишь бы вырваться из этого удушья. Но после нашей стычки с миссис Фитц на прошлой неделе Комитет усилил наблюдение, и рисковать было нельзя.

Мне повезло, что Бэйн в последнее время не шевелится, но я был уверен – у этого есть причина. Как и в том, что сегодня Джемма явится с двумя своими подругами, чтобы отплатить мне той же монетой.

Джемма не собиралась сдерживаться. Та милая, хорошая девочка с первой вечеринки Притязаний за последние недели превратилась в совершенно другого человека – и в основном по моей вине. Она больше не робела перед окружающими. Действовала с уверенностью – даже когда вчера разговаривала с Бэйном, что моментально вывело меня из себя.

Я чувствовал себя абсолютно беспомощным. Хотел свалить всё на историю с отцом, но правда была в другом: я потерял связь с Джеммой, и именно это сводило меня с ума.