– Нет... – прошептала я, натыкаясь спиной на стену.

– Джемма!

Впереди мелькнуло что–то темное. Выделялось, как клякса, на белизне стен. Исайя… Надо заставить его уйти.

– Нет! – Крикнула я. – Исайя... беги...

Но мир накрыла тьма, прежде чем я услышала ответ.

Исайя

Хаос. Что–то тяжелое ударило меня сзади, но я продолжил бежать. Ноги шлепали по глянцевой плитке, и, хотя я бывал в этом месте раньше, сейчас все казалось чужим – потому что в голове была только она. Маленькое тело в конце коридора, рухнувшее на пол в луже крови, успевшее прошептать мое имя.

Слишком много крови.

Я сосредоточился на этом, и паника пробила кожу, как пули, свистящие за спиной. Я не знал, кто стреляет – враги или наши. Мне было все равно, лишь бы добраться до нее.

Эгоистично? Да. Но я достаточно взрослый, чтобы признать это.

Боже правый. Я рухнул на колени, проскочив мимо Ричарда Сталларда, лежавшего без сознания. Будь это любая другая ситуация, будь Джемма не в луже крови – я бы достал пистолет и прикончил его на месте. Но она перевешивала всю мою ярость. Мое сердце билось в руках – только для нее. Оно заглушало все вокруг.

– Джемма... – выдохнул я.

Лицо было мокрым, руки дрожали. Я всегда держал контроль – до тех пор, пока дело не касалось нее. Даже когда я нашел Джорни истекающей кровью во дворе прошлой весной, моя голова оставалась холодной, пока я звонил в скорую. Но с Джеммой… Я был абсолютно потерян.

Ее безжизненное тело казалось легким, как перышко, когда я понес ее по коридору, не замечая ни ФБР, ни АТФ. Они бежали мимо с оружием наготове – я бежал мимо них, уставившись на выход.

– Вызовите скорую, черт возьми!

Мой голос прорвался сквозь хаос. Тобиас и дядя, шедшие позади, замерли как вкопанные. Тобиас открыл рот – и та броня, что сковала его с момента прихода в кабинет, раскололась вдребезги. Они бросились ко мне, в то время как все остальные двигались в противоположном направлении.

Тобиас поднял руку, чтобы вытереть лицо, но не посмел прикоснуться к ней.

– Джемма... что он с тобой сделал?

Синяки. Кровь. Запястья. Я едва не развернулся, чтобы придушить Ричарда, но не сделал этого. Джемма нуждалась в помощи. Сейчас же. Через мгновение мы были снаружи.

– Джейкоби! Где, черт возьми, скорая?!

Все превратилось в туман с момента нашего прибытия. Я вошел через боковой вход раньше всех. Не знал об этом, пока не услышал голос брата за спиной, приказывающий остановиться. Но я не слушал. Как и дядя, Тобиас, Брентли и Кейд. Мы ворвались внутрь.

Брентли, Кейд и Тобиас двинулись в одном направлении, ища охрану, а через мгновение за нами уже шли штурмовики. Внутри, возможно, еще шел бой. Но мне было все равно – я нашел Джемму и сделал то, за чем пришел. Туман смешался с потом на моей коже, когда я бежал с ней на руках к брату в куртке с логотипом ФБР.

– Джейкоби, скорая, блять, сейчас же!

Я не узнал свой голос. Тяжелая рука легла на плечо. Джейкоби взглянул на Джемму и толкнул нас к мигалкам.

– Пусть позаботятся о ней, брат!

Его глаза – точь–в–точь как у мамы – пронзили меня насквозь. За его спиной парамедики искали пульс, светили фонариком в зрачки.

Захлопнутые двери. Вой сирены.

– Нет! – Я рванулся вперед.

Джейкоби вцепился мне в грудь. Дядя и Тобиас держали за руки.

– Она в безопасности, Исайя. Клянусь.

Его слова не доходили до сознания. Адреналин и паника заглушали все.

– Откуда ты знаешь? – Тобиас звучал так же яростно, как и я. – Ты в курсе, сколько подкупленных копов в этом мире? Сколько знали об этом месте и ничего не сделали? Сколько уродов здесь вырастили? Кому вообще можно доверять?

Джейкоби убрал руки. Я сжал кулаки, глядя на темную дорогу. Мигалки теперь были далеко.

– Я бы не отдал ее чужим. Мои люди поедут в больницу. Идите туда. Я не хочу, чтобы ты приближался к своему отцу.

Он запнулся.

Нашему отцу.

– Он жив?

Джейкоби кивнул:

– Три выстрела прозвучали прямо перед тем, как вы ворвались. Мои люди уже спускались. Они прошли через психушку сначала. Твой отец, отец Кейда и Брентли – все ранены. Они пытались сбежать с охраной, но мы их взяли.

Он посмотрел на дядю:

– Уведи их.

– Я остаюсь.

Это был Тобиас. Моя спина напряглась.

– Что?

В его голубых глазах клубилась тьма – нечто глубинное, искалеченное.

– Я верю, что ты защитишь мою сестру. Она захочет видеть тебя, когда очнётся.

Если. Если очнётся.

Эта мысль преследовала меня, и боль от неё растекалась по телу до самых пят, затем возвращалась обратно, сжимая горло.

– Хорошо. Но ты останешься. У нас есть вопросы, и ты сможешь на них ответить.

– Отвечу на всё... если вы дадите мне увидеть Ричарда. Мёртвого или живого.

В его голосе звучало убийство. Джейкоби всё же кивнул, едва заметно двинув головой в сторону хаоса за нашей спиной. Тобиас развернулся без слов, но когда дядя сделал шаг за ним, тот резко обернулся:

– Она должна узнать, что ты её отец. Должна знать, что в нашей семье остался хотя бы один здравомыслящий человек.

Дядя замер на полпути, а Джейкоби встрял:

– Офицер сопроводит вас в больницу. Кейд и Брентли уже с агентом Гиббонсом.

Он пробормотал что–то про банду малолеток, штурмующих Ковен, затем заговорил в рацию. Мы наблюдали, как Тобиас присоединяется к группе в экипировке ФБР.

Джейкоби смотрел на меня слишком долго. Между нами пробежало что–то, что я не мог расшифровать – мои мысли были далеко. Он кивнул. Я ответил тем же. Через мгновение мы с дядей сидели в патрульной машине, мчась к Джемме.

Чтобы узнать – жива ли она.

***

Врач говорил с дядей о Джемме, хотя тому пришлось долго объяснять:

– Джемма – моя студентка... нет, простите. Моя дочь. Но я сам только что узнал, что она моя дочь. 

Человек, с которым она жила, издевался над ней.

Он называл себя её дядей, но они не родственники. Он опекал её всю жизнь, но юридически это не было оформлено.

Да. Судья Сталлард.

Это он сделал с ней такое!

В конце концов, специальный агент Гиббонс показал значок и подтвердил всё сказанное. Только тогда врач наконец дал информацию:

Медикаментозная кома.

Возможная черепно–мозговая травма.

Тест на изнасилование. 

Тяжёлая психологическая травма.

– Ей нужно время на восстановление. Её тело перенесло слишком многое.

Я стоял, опустив руки, будто весь мой мир замер. Адреналин постепенно уходил, уступая место шоку. Ноги подкашивались, руки дрожали. Лицо было мокрым, а грудь будто расколота пополам.

Я бы занял её место. Не задумываясь.

Её уже успели обработать и переодеть в больничную одежду. Одеяло было аккуратно подоткнуто, но я подошёл ближе и осторожно отогнул край, чтобы взять её руку.

Я хотел, чтобы она знала – кто–то здесь. Что я здесь. Она выглядела такой хрупкой, но я знал – она сильнее, чем кажется.

– Сэр, так нельзя! Вам вообще не стоило бы здесь находиться!

Пошёл нахрен.

– Разрешите ему. – Я замер, услышав голос старшего брата, и закатил глаза, когда он начал доставать свой значок, уводя медсестру в сторону, чтобы обсудить ситуацию. Меня поражало, как одно движение – достать значок – может так менять отношение людей. У одних было больше власти, чем у других, и если она попадала не в те руки, случалось вот такое – люди чертовски страдали, хотя ничуть этого не заслуживали, просто потому что власть была у кого–то другого.

Я мягко провел пальцем по белому бинту, обмотанному вокруг запястья Джеммы, и в горле встал комок. Я закрыл глаза, и в памяти всплыло ее прекрасное лицо. Тот вызывающий взгляд, которым она меня одарила в день нашей встречи. Как заострились ее черты, когда она кричала на меня за то, что я заставил школу поверить, будто между нами что–то произошло в кладовке с художественными принадлежностями в первую же неделю. Как ярко светилось возбуждение в ее зеленых глазах, когда мы мчались сквозь лес, ведомые чем–то гораздо большим, чем просто влечение. Все это казалось теперь таким незначительным, таким невинным и простым по сравнению с тем, что нам пришлось пережить, но не было ни одного мгновения с Джеммой, которое было бы незначительным. Мы, черт возьми, не представляли, с чем столкнулись в тот первый раз, когда я ее поцеловал. Я не знал, насколько далеко все зашло.