– А если бы я отказался от твоего грандиозного плана? – Бэйн язвительно приподнял бровь.

Моя бровь поползла вверх в ответ. 

– Ты бы действительно пошёл на риск в конце концов? У тебя есть копы на зарплате, как и у нас. – Я осторожно развёл руками. – Вопрос получше: рискнул бы ты в итоге Джорни? Ты убрал её, выставив сумасшедшей. – Я наклонился ближе, понизив голос до опасного шёпота: – И я знаю, почему.

Я не знал.

У меня не было железных доказательств, но я знал: стоит ткнуть Джорни перед его носом – и Бэйн дрогнет. Это был его слабый нерв.

Я легко выдохнул. 

– Было бы обидно, верно, если бы правда всплыла? Твой отец о ней не в курсе, да? – Я резко развернулся к нему спиной на секунду. – Так что давай повторим... где, блять, Джемма, Бэйн? Игры окончены.

– Исайя… – Я почувствовал, как дядя Тэйт делает шаг вперёд, но я не сводил глаз с Бэйна, который явно обдумывал всё сказанное. – Мне нужно тебе кое–что сказать. И говорю я это при нём – он кивнул в сторону Бэйна – только потому, что он нужен нам, чтобы найти Джемму. Ричард мог увезти её куда угодно.

Шуршание бумаг за моей спиной привлекло внимание. Через плечо я увидел, как Слоан и миссис Фитц разглядывают наброски, сделанные Джеммой. Я резко сдернул ее кожаный блокнот со стола и швырнул им. – И туда загляните. Может, она оставила что–то ценное.

Обернувшись к Бэйну, я увидел, что он и мой дядя устроили поединок взглядов. Я шагнул чуть ближе, сжимая кулаки по бокам, чувствуя, как что–то пузырится у меня в животе, угрожая вырваться из горла. 

– Ты был прав, Бэйн. Я не умею отключать преданность и защиту, но знаешь, что это значит? – Горячее дыхание с хрипом вырвалось из меня, пальцы начали покалывать. – Это значит, что у меня нет никаких пределов, когда дело касается Джеммы. Ты скажешь мне все, и ты будешь работать со мной, чтобы вернуть ее. – Я ткнул пальцем так близко к его лицу, что дядя вмешался и оттолкнул меня. – Или то, что её насилуют и опускают на гребаные колени с цепями на запястьях, ляжет на твою ебаную совесть.

И на мою. И на мою тоже. 

Колени чуть не подкосились прямо в этот момент, но рука дяди Тэйта впилась мне в затылок, и он пристально посмотрел мне в глаза. 

– Мы вернем ее. Но ты не можешь убить его.

– Убью, если с ней что–нибудь случится. – Мой голос был хриплым, я пытался сдержать эмоции. Я хотел отключиться. Хотел запереть всё это внутри и бить Бэйна кулаком, пока не перестану чувствовать панику, скручивающую тело. – Она же... Вы не видели ебаные фотографии! Вы не видели, где её держали в этом чертовом доме! – Голос взлетел до неведомых мне высот. Горло сдавило от напряжения, и я знал: если бы дядя не держал меня, я бы рухнул. Я был в ужасе. Я был в чертовом ужасе и полон решимости убить каждого любого человека на этой земле, который посмел к ней прикоснуться. Я несся в бездну, вышел из берегов и чувствовал себя неукротимым, но мне было уже совершенно безразлично.

– Я скажу, где она. – Весь воздух в комнате будто притянуло к Бэйну и его покорности. Взгляды наши скрестились, его челюсть дрогнула. – Если предложение всё ещё в силе, я проведу вас прямиком к ней. – Он выдохнул. – И прихватим заодно Ричарда Сталларда.

Слишком просто.

– Есть обходной путь, – мой дядя отступил на шаг, рванув галстук резким движением. – Я говорил, что должен тебе кое–что сказать. И это кое–что решит все наши проблемы здесь и сейчас.

– Что?! – Я швырнул руки в стороны, теряя терпение.

Мой дядя, директор этой проклятой школы, упёр руки в бока. Четыре слова повисли гробовой тишиной:

– Я работаю с федералами.

Глаза Бэйна округлились. Брентли шагнул вперёд. Я отпрянул. Что?..

– Я работаю с Джейкоби.

Мир поплыл.

– А Джейкоби–то здесь причём?

– А кто такой Джейкоби? – Бэйна проигнорировали.

– Исайя. – Взгляд дяди смягчился, и я застрял в его молящем выражении. – Джейкоби в ФБР. С тех пор, как уехал. – Он сглотнул, а я остолбенел. Полный шок и непонимание сковали меня. Как раз в этот момент в комнату вошел Кейд, с пустыми руками, но я был слишком парализован тем, как дядя приближается ко мне, тем, как двигаются его губы. – Нет времени на объяснения, но твой отец скоро сыграет в ящик, Исайя. Джейкоби... и я... охотимся на него уже давно. Нам нужно было заманить его в место, где мы сможем его взять. Ловушку. У копов куча данных, но... это всё спекуляции, пока мы его не засечем и не предъявим его личность. Твой отец очень осторожен. Чертовски умен и неуловим. И федералам нужен не только он. Им нужны его клиенты. Это не мелкая операция.

Дядя перевел взгляд на Бэйна.

– Ты и твой отец для них тени. Они знают о вашем существовании, но не о том, кто вы. Если поможешь нам, отведешь к Джемме – гарантируем, что так и останется. Им не нужны мелкие рыбешки. Им нужна акула.

– Мой отец и близко не подойдет к этому.

– А ты? – Спросил я, снова сжигая драгоценное время. Лицо Джека всплыло в сознании, и я отчаянно надеялся, что Джейкоби понимает, что делает, взяв его под защиту по моей просьбе. Впервые за годы я говорил со старшим братом – и он ни словом не обмолвился об этом. Какого черта.

– Правда? – Спросил Бэйн.

– Что правда?

– То, что ты сказал про Ричарда и Джемму?

Я грубо прошагал к миссис Фитц и Слоан, листавшим дневник Джеммы, сдернул несколько набросков с края кровати и швырнул их Бэйну на колени. Раздражение кольнуло от мысли, что он прикасается к её вещам.

– А как ты, блять, думаешь?! – Боль ударила в глаза, когда я взглянул на её рисунки. Я сжал веки, отсекая тревогу и боль. – Где она, Бэйн?

Он тяжело выдохнул.

– Уверен почти наверняка: она в Ковене.

Джемма

Я медленно моргнула, будто веки стали свинцовыми. Комната была ослепительно яркой, от света мгновенно раскололась голова, и я вновь захлопнула глаза.

Я готов спалить весь мир ради тебя, Джемма. Я тихо мурлыкнула, нежно улыбнувшись мысли об Исайе. Улыбка казалась чужой. Губы треснули от движения, на языке выступила кровь. Я попыталась сглотнуть, но горло было сухим, будто набитым ватой. Хотелось снова провалиться в сон.

Просто выживи, Джемма. Я вернусь за тобой.

– Тобиас? – Прошептала я. Слова звучали странно в собственных ушах. Тягуче, невнятно. Я провела языком по нёбу и зубам, выискивая камешки. Звучало, будто во рту перекатывали гальку, отчего речь захлебывалась.

– Нет. Не Тобиас. Я здесь, чтобы дать тебе дозу. Ричард велел держать тебя под седативами до его возвращения, чтобы ты не орала.

Девчоночий голосок донесся следом: – Чего это ты тут?

Глаза не открывались, пока я пыталась понять – сплю или бодрствую. Боялась приоткрыть веки, но утешало одно: ни один голос не принадлежал Ричарду.

– Ты как выбралась из комнаты?

Легкий, женственный голосок зазвенел в ушах – она отвечала тому, кто склонился надо мной. Я чувствовала исходящее тепло, и часть меня жаждала прижаться к нему. Мне было холодно. Леденяще. Кровь стыла в жилах. Вены будто промерзли до хруста. Я точно дрожала.

– Дверь опять не заперли, вот и забрела.

Теплая струя воздуха коснулась лица – незнакомец отстранился. Я медленно приоткрыла один глаз, пытаясь привыкнуть к яркому свету стерильно–белой комнаты. Голова лежала на полу – я вспомнила, как сползла с матраса в прошлый раз, когда очнулась... из–за того, что на нем делали. Сколько я так пробыла? Сознание меркло и путалось, будто я снова в ловушке у Ричарда.

Пол казался нежным на ощупь, но сомнительное удобство тошнотворно отдавалось в животе. Я боялась копаться в памяти, чтобы вспомнить, что случилось.

– Ну и кому ты на этот раз ножки раскрывала?

Девчоночий смешок приковал внимание. Когда глаза наконец свыклись со светом, я уставилась на нее. Она была хорошенькой, даже в безликом платье, и явно моей ровесницей. В ней чувствовалась невинность, до боли знакомая мне.