Джемма Ричардсон – ваша дочь.

– Нет, – выдавил я.

Тошнит. Меня сейчас вырвет. Я замотал головой. 

– Нет. Нет. Нет. Она... она не может быть твоей, блять, дочерью. Анализ ошибочен. – Я ткнул пальцем ему в лицо. – Если ты подозревал, что она твоя дочь... – Рука задрожала, будто кровь отлила от пальцев. – Нет. Это значит... Я что, трахал свою кузину? Этого не может быть.

– Исайя... – Руки дяди легли мне на плечи. Я застыл в немом шоке.

– Я ЧТО, ТРАХАЛ СВОЮ КУЗИНУ?! – Взревел я, сбивая его руки. Боже правый. Эта связь... Неужели, потому что мы родня? За что? Почему стены смыкаются? Почему сердце остановилось, а я ещё дышу? – Этого НЕ МОЖЕТ БЫТЬ, дядя Тейт. Ты, блять, говоришь, что я влюблён в свою кузину?

– Исайя! – Кейд встал передо мной, пока комната плыла. – Успокойся, ёб твою мать! Включи уши и СЛУШАЙ, что он говорит!

Я отшатнулся, готовый вмазать ему, чтобы добраться до дяди. Как он мог молчать?

– Уши, блять, в порядке! Она – его дочь, Кейд!

Я замотал головой, отступая, пока не упёрся спиной в стену, и вжался в неё. Дядя бросился ко мне, прижал предплечьем к горлу, заставляя смотреть на него: 

– Чёрт побери, возьми себя в руки! Она тебе не кузина, Исайя!

– ЧТО?! – Вскричал я, задыхаясь. Его предплечье давило на горло, а зелёные глаза буравили мои. Даже глаза одного цвета! Тот самый ебаный оттенок зелёного!

– Она тебе не кузина, Исайя. Вы не родственники.

– О чём ты, чёрт возьми?! Я только что слышал Бет! – Я ткнул рукой в телефон, валявшийся на полу. В комнате воцарилась тишина. Мёртвая тишина.

Дядина рука медленно сползла с моего горла, и кислород хлынул в лёгкие. Он отошёл, упёр руки в бока: – Буду краток: она пропала, и каждая секунда здесь – это секунда её опасности.

Ну слава богу. Мы на одной волне.

– Я тебе не дядя. – Зубы мои стиснулись, я застыл по стойке смирно. – И я ушёл из семейного дела не по своей воле, Исайя. Меня подбросили.

Я слышал его слова. Видел, как шевелятся губы. Но мозг отказывался понимать.

– Что?...

Он кивнул. – Я не родной брат твоего отца. Твоя бабушка взяла меня, когда я осиротел из–за того, что твой дед сделал с моими родителями. – Он сглотнул. – Мы с твоим отцом не знали, что не братья, пока нам не стукнуло по твоим годам. Вот тогда твой дед выгнал меня из семьи – потому что по моим жилам текла не та кровь. Он всегда ненавидел меня, и я понял, почему, лишь тогда. – Лицо дяди Тейта осталось непроницаемым, но я уловил надлом в голосе. Глухую ноту отчаяния и вины. – Короче говоря, мы заключили сделку – не без уговоров твоей бабушки и отца. Он пощадит меня и выполнит одну мою просьбу, а я навеки замолчу о семейном деле и сменю имя, чтобы порвать все связи. – Его губы сжались в белую нить от напряжения. – Если он поможет моей подруге Эмили выпутаться из передряги, я уйду и сожгу весь компромат, что на него имел. Он хотел меня убить, но, верь или нет, твой отец отговорил его. Ну а после смерти деда мы с отцом снова сблизились. Он мне не доверял. Изменился за годы. Но между нами оставалась... слабая искра братства. Появление Бэйна было совпадением, которое сыграло ему на руку – вот он и послал тебя сюда делать его грязную работу.

– Эмили... – прошептал я. – Та самая подруга, о которой ты говорил. Девушка, которую отправили в приют под надзор судьи Сталларда вместо тюрьмы.

Он мрачно кивнул. – И я отправил её прямиком в гребаные лапы монстра, лишь бы она не села в тюрьму.

Блять.

– Эмили – мать Джеммы. Я не знал, что она беременна. Она мне не сказала, и все мои попытки связаться с ней в приюте пресекались. Как только пять лет прошли, и я обратился к судье Сталларду, мне сказали, что она досрочно отбыла срок и ушла, не попрощавшись. Я нанимал частных детективов. Всё перерыл. Она просто исчезла.

Я впился пальцами в кожу головы, дёргая себя за волосы, вспомнив, что Джемма рассказывала мне той ночью в библиотеке, когда воспоминание снова унесло её от меня: 

– Потому что он швырнул её в Ковен! – Я зашагал по этой чёртовой комнатушке Джеммы под прицелом десятка глаз. – Она видела, как этот больной ублюдок впихнул её мать в комнату с мягкими стенами – только потому, что та не хотела за него замуж! Он её изнасиловал, и фактически сказал Джемме, что её ждёт то же самое, если она не будет слушаться. – Картинки из её рассказов всплывали в голове.

Я посмотрел на Кейда. 

Скажи ему, Исайя. Расскажи всё.

– Он и с ней то же проделает. – Я вздрогнул, услышав голос миссис Фитц. Ошеломлённый, что она выхватила слова у меня изо рта.

– Откуда вы это знаете? – Спросил я.

Миссис Фитц шагнула вперёд со слезами на глазах. Бумаги в её руках резко оказались перед нами. Я кинулся и встал рядом с дядей... с не–дядей?... тело которого напряглось, как бетонная колонна.

Эскиз за эскизом самых чудовищных рисунков дрожали в пальцах миссис Фитц.

– Это рисунки Джеммы. Я нашла их, перебирая вещи в подсобке. Они были спрятаны, Тейт, будто она не хотела, чтобы их кто–то увидел. – Кейд придвинулся. – Она этим по утрам занималась, Исайя. Видела, как она зашла в кладовку пару дней назад, когда ты был в бассейне. Думала, просто убирает принадлежности.

– Что... – Слова дяди медленно испарились, а лицо каменело с каждым рисунком, который ей показывали.

Эти были куда ужаснее фото, где она в цепях в подвале. Выворачивающие душу, сокрушающие наброски, нарисованные так точно, что только переживший это мог их создать. Ни единой детали не было выдумано. На одном из тел – том, что я принял за Джемму – были шрамы. Цепи провисали, сковывая запястья. Я наконец отвернулся от рисунка, где половина лица Джеммы была словно списана с зеркала – каждая черта идеальна, – а вторая половина заполнена словами: «хорошие девочки не нарушают правил», снова и снова.

– Исайя. Ты знал об этом? – Голос дяди звучал так же надломлено, как я себя чувствовал.

Я медленно повернулся к нему и миссис Фитц. 

– Да. – Взгляд нашел Кейда, он всё ещё стоял у кровати Слоан. Я чувствовал себя выжатым. Безнадёжным. Всё ныло. – Мы пробрались в дом судьи Сталларда пару ночей назад. Я знал, что с Джеммой творится что–то ещё. Знал, что он связан с отцом, Ковеном и Бэйном. Хотел узнать больше.

– Она хотела сбежать?

Я кивнул, закрыв глаза, чтобы сдержать эмоции. 

– Я помогал ей уйти от него. А разобравшись с отцом, собирался прижать Сталларда – как–то всё исправить для неё. Но есть ещё кое–что. Мои планы разлетелись в ебаные щепки. Что мне теперь делать?

– Что ещё? – Спросил Кейд, столь же ошарашенный, как и дядя.

– Мне нужна вся правда, Исайя. – Мы с дядей чувствовали одно и то же. Это слышалось в его голосе. Чистый страх и отчаяние накрыли нас. Я едва осознавал слова, слетавшие с губ: – Ричард собирался забрать её в восемнадцать. Он хочет жениться на ней и... – я выдавил последнее, опустив голову, – превратить в Эмили. Пластическая операция, всё остальное. Она нашла файлы на его компьютере перед первым побегом. – Я повернулся спиной, уставившись на её кровать. – Так Ричард явился раньше из–за тебя? Он знает, кто ты для неё? Или из–за меня?

Воздух сдвинулся. Следующий голос заставил меня замереть.

– Он взял её из–за меня.

Рука впилась в пояс шорт. Я резко развернулся, наставив пистолет прямо в лоб Бэйну.

– Начинай, блять, говорить.

Джемма

Мне было так холодно. Тело не переставало дрожать. Комната была погружена в кромешную тьму. Руки были связаны за спиной, и, хотя кожа на запястьях огрубела от старых шрамов, я всё равно чувствовала жгучее прикосновение верёвки. Мне хотелось поднести руки к глазам, проверить – закрыты ли они на самом деле? Может, страх буквально склеил мне веки.

Ужас осел тяжёлым камнем в животе. Живот скручивало невообразимыми спазмами, а сердце колотилось с тех пор, как я очнулась. Я не знала, сколько была без сознания. Голова пульсировала в такт дыханию, и малейшее движение вызывало такую адскую боль, что я стонала.