Я ждала, пока Исайя откроет рот. 

– О, я слышал эту поговорку. Думаю, в ней что–то есть. – В груди что–то екнуло, и я чуть не прижала руку к сердцу, чтобы унять эту боль. – Я не лгал, когда сказал, что трахать тебя – все равно что трахать ангела. Или что это было приятно и чисто.

Я прикусила внутреннюю сторону щеки. Резко перевела взгляд в окно, чтобы он не увидел моего выражения – я была уверена, что на моем лице появилось что–то, что я не хотела ему показывать. Дыхание участилось, а раздражение покалывало кожу, будто тысяча крошечных игл.

Машина остановилась, и я распахнула дверь, выйдя наружу и резко развернувшись на каблуках, чтобы направиться к школе. Мне было все равно, положит ли он ключи Бэйна на место. Мне просто нужно было сбежать.

За спиной послышались его шаги – гравий хрустел под подошвами его ботинок. Он засунул руки в карманы, его рука слегка задела мою, и от этого внезапно бросило в жар. 

– Каждый раз, когда я прикасался к тебе, это было словно прикосновение к ангелу, Джемма. Совершенному, завораживающему. Каждый раз я чувствовал себя недостойным.

Я нахмурилась, ощущая, как моя защита ослабевает. Нет. Я не позволю его словам разрушить щит, который возвела в тот же миг, когда он начал играть по правилам своего отца. Если я уступлю, нахлынет целая буря эмоций. Я сглотнула ком в горле, ускорила шаг и не останавливалась, пока здание Святой Марии не показалось впереди.

Мы с Исайей остановились у самых ворот, прежде чем он уверенным движением распахнул их, пропуская меня вперед. Мы молча прошли мимо домика его дяди, а я постаралась отогнать воспоминания о последней нашей прогулке здесь. Я скрестила руки на груди и гордо подняла подбородок.

Холл был тих, как всегда, черно–белый пол блестел. Я не осмелилась взглянуть в сторону столовой – ночью она выглядела иначе. Она хранила секрет, известный только нам двоим, но теперь это не имело значения, даже если от одной мысли об этом губы начали покалывать.

Исайя оглянулся через плечо, прежде чем повернуться ко мне лицом. Его взгляд заставил меня содрогнуться – его голубые глаза были полны чего–то, что я не могла расшифровать. Он нервно двигал челюстью, затем резко провел рукой по темным прядям волос и прошел мимо, словно знал, что я последую за ним.

Мне просто нужно было добраться до своей комнаты.

– Я сама дойду. Тебе не нужно меня провожать. – Голос дрожал, и я знала, что вот–вот сломаюсь. Голова раскалывалась от боли. Гнев и чувство предательства потихоньку уходили. Желание наброситься на него исчезло, потому что часть меня понимала его. Где–то в глубине души я знала, каково это – играть роль. Знала, каково это – притворяться кем–то другим, чтобы спасти себя и других. Но сердце болело. Грудь сжималась от осознания, что я больше не почувствую его губ на своих. Меня буквально разрывало пополам от мысли, что с ним я больше не чувствую себя в безопасности.

Мои секреты больше не рвались сорваться с языка – и все потому, что я больше не была уверена, могу ли ему доверять. И это ранило больнее всего.

– Я провожу тебя до комнаты, – сказал он совершенно бесстрастно.

– Я не хочу этого. Я сама справлюсь.

– Точно так же, как ты справилась, когда одна сбежала из Святой Марии? – Его слова впились в кожу, как укус, потому что он был прав. Я не была уверена, что выбралась бы из той переделки, если бы он, Кейд и Брентли не бросились за мной в лес.

Всё было так запутано, что я не могла думать ни о чём другом, пока мы молча шли по коридору к моей комнате – оба натянутые, как струна, и оба прислушивались, не появится ли дежурный преподаватель с очередным обходом.

Я положила ладонь на холодную железную ручку и ощутила тепло Исайи, исходящее от него прямо у меня за спиной. Я закрыла глаза, учащённо дыша, будто всё вокруг внезапно замерло. Боль. Страх. Предательство. Непонимание. И осознание того, что он, возможно, пытался поступить правильно. Может, это была его попытка быть самоотверженным. А может, он и правда всё это время использовал меня, чтобы добраться до Бэйна.

Я не знала наверняка. Да и вообще перестала что–либо понимать.

– Джемма? – Тихо позвал он, голос мягкий, словно недоумевающий, почему я замерла. Он что, тоже страдал?

Я не поднимала глаз, мой голос был едва слышен.

– Была еще одна причина, почему я не позвала тебя сегодня. Не только потому, что боялась, что тебя поймают, и это будет на мне. Не только потому, что переживала за твоего брата.

Я сглотнула, и единственная слеза скатилась по щеке.

– Я знала, что лезу во что–то, чем пока не готова с тобой делиться. Дело не в том, что я тебе не доверяла, Исайя. Просто… я не была готова отдать тебе еще одну часть своего прошлого.

Губы дрогнули, когда в памяти всплыл зеленый навес над головой – воспоминание прорвалось сквозь стены, которые я выстроила, как раз перед тем, как его отец схватил меня.

– Я бывала в том месте, которое ты называешь Ковен. Поэтому пошла туда одна.

Я почувствовала, как он приблизился еще ближе, и сжала губы. Его ладонь легла на дверь рядом с моей головой, а моя дрожала на ручке. Сердце колотилось так сильно, что его стон раздавался прямо в ушах.

– Я знаю.

Он… знал?

Внезапно его рука обхватила мою талию, и он резко развернул меня, прижав к двери. Его руки словно заключили меня в клетку, а грудь вздымалась так часто, что мне стало по–настоящему страшно.

– Ты больше никогда туда не вернешься. Ты меня слышишь?

Я не ответила. Просто продолжала удерживать его стальной взгляд, наблюдая, как тени пляшут на стене за его спиной. В этот момент он выглядел как настоящий злодей. А может, он таким и был.

Его взгляд скользнул к моим губам, и я замерла. Мы оба дышали неровно, но тут в конце коридора раздался шум. Исайя резко отстранился, оттолкнувшись от двери с рычанием, словно загнанный волк.

Голос эхом разнесся по пустому пространству: – Кто там?

– Это Исайя, – ответил он, по–прежнему прижимая меня к двери. – Я провожал Джемму в комнату после дополнительных занятий.

– Занятий? – Голос приближался, и, кажется, это была миссис Фитц, но я не была уверена. Сердце стучало так громко, что я почти ничего не слышала. – Разве у тебя не было выездной игры? Неужели вы занимались так поздно?

– Проходи в комнату, Джемма. Ты вся перемазана.

Я не заставила себя ждать. Дверь распахнулась, и мои чувства тут же наполнились ароматом лаванды и шоколада. Впервые за весь вечер я наконец почувствовала себя в безопасности.

Я жадно вдохнула воздух, а Слоан тут же вскочила с кровати, держа в руке шоколадный батончик, пока её ноутбук съезжал на бок.

– Ну наконец–то! Я проснулась, а тебя и след простыл…

Едва я вцепилась в неё, как тут же сломалась. Из моих губ вырвался сдавленный стон – страх и тревога, которые я отгоняла с момента, как рванула в лес, накрыли меня с новой силой.

Две тёплые руки обняли меня, когда я опустилась на пол и прижала лоб к коленям, позволяя слезам струиться по моему грязному лицу и одежде.

– Тсс. Всё хорошо. Всё хорошо, Джемма. Ты здесь. Ты будешь в порядке.

Слоан была права. Я буду в порядке, потому что скоро уеду, а Ричард, Бэйн, Исайя, его отец и отвратительные воспоминания о Ковене останутся в прошлом.

Исайя

– Ты же знаешь, что делать, бро. –  Я перевел взгляд на Брентли, который развалился за столом, положив локти на столешницу, и выглядел более самодовольным, чем обычно. Он взял банку с газировкой, залпом осушил ее и вытер рот тыльной стороной ладони. – Просто заставь ее возненавидеть тебя. Это самый простой способ устоять. Тогда у тебя не будет ни единого шанса трахнуть ее.

Трахнуть ее. Как будто это единственное, что меня волновало, когда дело касалось Джеммы.

Кейд фыркнул рядом с ним.