– Должно быть несложно.

– Да? – Я шлепнул ладонью по столу, заставив пару человек отвлечься от еды. Они еще не поняли, что я вот–вот переверну эту чертову мебель. – И как это сработало у тебя с Джорни, Кейд?

Я злился и раздражался весь день. Мне было противно даже смотреть в сторону Бэйна, зная, что он причастен к вчерашнему, даже если сам не участвовал. Все оставшиеся силы я потратил на то, чтобы сохранить лицо перед миссис Фитц, когда она застукала меня у двери Джеммы далеко за полночь. А значит, сейчас у меня не осталось ни капли терпения. Сегодня я был далек от спокойствия и рационального мышления.

Я видел, что миссис Фитц сомневалась, когда мы уходили, и было в чем. Но если у нее и были подозрения, что между мной и Джеммой происходит нечто большее, чем учеба, сегодня на уроке искусства они развеялись. Джемма даже не смотрела в мою сторону, а каждый мой взгляд на нее заставлял меня сжимать кулаки. Ее глаза были красными, а поскольку Слоан сейчас смотрела на меня, словно хотела прожечь взглядом, значит, Джемма не выдержала и раскрылась, когда вернулась в комнату прошлой ночью.

Она держалась до последнего, пока не отвернулась и не выдохнула то самое признание, которое теперь будет преследовать меня до конца дней. Дрожь в ее голосе и одна–единственная слеза, скатившаяся по щеке, ранили куда сильнее, чем ее ненависть.

Кейд сжал чипсы в руке, крошки посыпались на стол. 

– Иди нахуй, Исайя.

Брентли вздохнул. 

– Оставь его. Он просто злится, что мы оказались правы. – Он сделал паузу и усмехнулся. – И что видел, как мы трогали Джемму.

Мой взгляд был убийственным, и в ушах будто тикала огромная бомба, готовая взорваться в любую секунду. У меня не было времени на это. Хотя Джемма казалась сейчас моей главной проблемой, я балансировал на грани ещё кое–чего – о чём ни Кейд, ни Брентли, ни Шайнер даже не догадывались. Пока что.

– Я в ярости из–за многих вещей, – мой голос звучал спокойно, но внутри всё кипело от сдерживаемой агрессии. И это было не к добру. Когда я злился, но внешне оставался хладнокровным, – вот тогда я совершал ошибки. Я погружался в это всепоглощающее оцепенение, леденящее кровь, и именно в такие моменты Исайя Андервуд становился беспощадным.

– И да, – я наклонил голову в сторону друзей и понизил голос, – увидев ваши руки на ней, мне захотелось задушить вас почти так же сильно, как вчера – моего чёртова отца.

Шайнер поднял глаза, услышав мои слова.

– Что за хрень я пропустил?

Брентли закатил глаза.

– Радуйся, что тебя там не было.

Я почувствовал его раздражение ещё до того, как он сдался и обмяк. Шайнер рвался влезть в те дела, которые мы с Кейдом и Брентли обсуждали наедине. И хотя я кое–что рассказал ему о нашей жизни и о том, с чем мне приходится бороться за пределами школы, он всё равно оставался вне игры. Не потому, что я ему не доверял. А потому, что чем меньше он знал – тем лучше.

– Неважно. Уверен, киска Кэлли была куда приятнее, чем всё, во что вы трое вляпались, – он пожал плечами, отводя взгляд. – Но… они правы.

Я перевёл взгляд на Джемму, увидев, как она покусывает морковку, прежде чем снова посмотреть на Шайнера.

– Правы в чём?

– Если хочешь устоять перед ней – заставь её увидеть тебя в другом свете. Покажи ей того Исайю, каким он был раньше, чтобы она сама начала сопротивляться. Напомни ей, каким ты был до того, как она вообще появилась в этой школе.

Я стряхнул крошку с галстука, ощущая странный сдвиг внутри. Каким я был до неё? Я едва мог вспомнить.

Я перевёл взгляд на другой конец длинного стола, к Джемме, и заметил, что она улыбается каким–то словам Слоан. От этого у меня внутри всё сжалось. Это была её первая улыбка за весь день, и казалось, будто мы снова вернулись в самое начало – ко времени, когда она только появилась в Святой Марии. Я пытался разгадать её с той самой секунды, как впервые увидел, и не оставлял попыток до сих пор. Я отчётливо помнил, как тогда подумал, что она выглядит такой потерянной – сидела со Слоан тем утром, всего пару месяцев назад. Но сейчас? Она уже не казалась такой растерянной, хотя я знал: глубоко внутри она всё ещё пыталась раскрыть правду о своей жизни, скрытую от неё. Возможно, вчера она что–то узнала – до того, как появился мой отец.

Джемма в последние недели обрела почву под ногами.

А я потерял свою.

По правде говоря, я был почти уверен, что потерял себя в ней – а она нашла себя во мне.

Моё имя, сорвавшееся с губ Кейда, оторвало мой затянувшийся взгляд от Джеммы.

– Исайя не может просто вернуться к своему обычному поведению. Он всё ещё на испытательном сроке, так что есть ограничения, но…

Шайнер осклабился в своей знаменитой ухмылке, слегка приподняв уголок губы и кивнув в такт Кейду.

– О да. Я понял, к чему ты клонишь. И, блять, это всегда срабатывает.

Их загадочный разговор раздражал меня всё сильнее.

– Моё терпение лопнуло, – резко сказал я, отодвигая тарелку. Аппетита у меня не было с той самой минуты, как я увидел отца над Джеммой прошлой ночью.

– Найди себе новую игрушку.

Я ненадолго закрыл глаза, пытаясь обуздать гнев.

– Она не была чертовой игрушкой.

Шайнер щелкнул пальцами.

– Но ты с ней играл.

Я был в шаге от того, чтобы вмазать кулаком по столу, но Брентли хмыкнул и бросил взгляд через зал. Почти все уже сидели с ланчами, но, конечно же, Бэйн – истинный высокомерный ублюдок – неспешно расхаживал по свободному пространству, держа в руке яблоко и уставившись прямо на меня.

Перед глазами заплясали красные пятна, но я изо всех сил старался сохранить самообладание. Холодный расчёт всегда лучше импульсивных поступков. Я глубоко вдохнул через нос, чувствуя, как от ярости что–то хрустнуло у меня внутри.

Бэйн усмехнулся, слегка наклонив голову, и закатил глаза, прежде чем развернуться и направиться к своим приятелям. Они, конечно же, и понятия не имели о его жизни за пределами школы. Но после вчерашнего я знал: совсем скоро настанет момент, когда мне понадобится Бэйн на своей стороне. Так что сейчас, как никогда, нужно было взять себя в руки и не терять хладнокровия. Свою смекалку я унаследовал от матери – и черт побери, я собирался пустить её в дело.

Я обвел взглядом остальных Бунтарей, прежде чем спокойно заговорить:

– Если я найду кого–то нового, Бэйн решит, что Джемма – свободная добыча.

Шайнер насмешливо приподнял бровь:

– А если она умная, то пошлёт его куда подальше.

На этот раз голос Кейда дрогнул – и я догадывался, почему:

– И ты думаешь, это его остановит?

Я сглотнул ком горечи, подступивший к горлу:

– Если я отступлю, это может снизить градус угрозы. Но у меня ощущение, что Бэйн следит за Джеммой не только из–за меня.

И от этой мысли мне стало совсем не по себе.

Брентли кивнул, понизив голос ещё больше:

– Это как–то связано с её дядей, да? Ну, они явно знакомы, раз Бэйн теперь его новый перевозчик стволов.

Я вспомнил фото, которое сделал в тот день, когда мы с Джеммой впервые отправились в Ковен. Она до сих пор не знала, что Бэйн приходил туда нелегально продавать оружие её дяде – который, как выяснилось, был главным клиентом моего отца.

– Думаю, да, – ответил я, когда звонок прокатился по залу, возвещая о начале второй половины дня.

Я двинулся вслед за Джеммой, с комом в горле. Её гладкая кожа на коленях была слегка содрана – мне пришлось заставить себя отвести взгляд.

– Вам нужно кое–что услышать, так что слушайте внимательно.

Шайнер начал подниматься, но я поднял палец.

– Можешь остаться. Это не совсем про тебя, но, если хочешь – сиди.

Он медленно опустился обратно на скамью, пока столовая пустела. Когда посторонние скрылись за дверями, а Бэйн исчез, даже не удостоив нас взглядом, я уперся ладонями в прохладную столешницу и ровно выдохнул.

– Скоро наступит момент, когда мне придется работать с Бэйном.