– Я буду с тобой, что бы ни случилось. Нам просто нужно найти новую... нормальность.

Я попыталась разрядить обстановку:

– Значит, больше не придётся прятаться под столами в столовой, чтобы ты мог запустить руку мне под юбку так, чтобы никто не видел?

Исайя рассмеялся так неожиданно, что я почувствовала вибрацию его груди. Мне даже удалось выдавить слабый смешок.

– К чёрту это. В следующий раз на столе. При всём честном народе. Мне плевать.

Я улыбнулась, щёки вспыхнули, но вдруг вспомнила:

– А что с Бэйном? – Я приподнялась, ловя его взгляд. – Он развязал меня, Исайя. В той комнате. Он...

– Не пытайся это понять.

– Но куда он делся? Он был там, а потом...

– Он помог нам найти тебя. Да, это он поместил тебя в Ковен, но именно он и вытащил тебя оттуда, когда понял... – Исайя резко тряхнул головой. – Послушай, Бэйн тебя не тронет. Если и когда вернёшься в школу, он будет там, но ближе, чем на метр не подойдёт. Доверяешь мне?

– Да, – ответила я автоматически, всё ещё не отпуская мысли о Бэйне.

Что–то в нём было не так в Ковене. Он не походил на того, кто привык вонзать нож в спину. Что произошло за эти недели? Это он был в маске? Это он угрожал Ричарду?

Что было правдой, а что – ложью?

Исайя, словно почувствовав, как меня затягивает в водоворот мыслей, притянул моё лицо к себе, заставив замолчать своим поцелуем.

Его губы коснулись моих – нежно, но властно.

И всё, что я чувствовала до похищения – всё, что было погребено под слоем боли – вспыхнуло с новой силой, затмив вопросы и страх.

Я издала тихий звук, прижимаясь ближе.

Исайя сжал зубы на моей нижней губе, зажмурившись, будто пытаясь сдержаться.

– Хватит, Хорошая Девочка, – прошептал он, отстраняясь.

Но его глаза – глубокие, как океан – говорили обратное.

Я улыбнулась.

Его губы дрогнули в ответ.

– Ладно, не останавливайся, – пробормотал он, прежде чем снова притянуть меня и поглотить моё дыхание.

Исайя

– Пошёл прочь, Исайя. Она моя. Ты владел ею целыми неделями. – Слоан подняла бровь с привычным для неё ядовитым блеском в глазах – таким, каким смотрела только на меня.

Я стоял, лениво прислонившись к стене в женском коридоре, скрестив руки на груди. Безумие начиналось здесь с рассвета – хуже, чем в зоопарке. Девчонки носились с мокрыми волосами, некоторые – с зелёной грязью на лицах (оставляли только глаза – жутковато). Одна пронеслась мимо в полотенце, завизжала при виде меня – и ткань соскользнула. Я резко зажмурился, шагнул вперёд – и столкнулся со Слоан.

– Она моя девушка, Слоан. Да, я был с ней неделями, но она лежала в коме. Не считается.

– Ещё как считается!

– Божечки, да хватит вам! – Смех Джеммы окупил все пять минут моего стояния здесь. – Пусти его, а то он не уйдёт. Ты же знаешь, какой он упёртый.

Раньше я бывал здесь только ночью – даже до Джеммы. Утренние ритуалы стали откровением.

– Уфф, ладно! – Слоан фыркнула, захлопнув дверь и отрезая девичий гвалт снаружи.

– Какое–то сумасшествие, – пробормотал я, озираясь по сторонам в поисках единственного лица, ради которого пришёл.

– Говорит парень, вынесший меня из перестрелки. – Джемма выскочила из ванной – и мир перевернулся.

Её щёки порозовели, зелёные глаза сияли ярче, чем когда–либо. Синяки под ними исчезли – похоже, она наконец выспалась.

А вот я – нет. Я всю ночь переживал, что ей приснится кошмар, а меня не будет рядом, чтобы помочь. Но она напомнила мне, что уже давно живет с кошмарами и воспоминаниями, которые годами подавляла, и сейчас ничего не изменилось. Разве что теперь она по–настоящему чувствовала себя в безопасности. Даже несмотря на присутствие Бэйна, она говорила, что чувствует себя защищенной. Для меня он по–прежнему оставался крысой, и мы с Бунтарями не переставали за ним следить, но он спас её и сдержал свое слово. А значит, и я сдержу своё.

Джемма настаивала на том, чтобы вернуться к занятиям, как только врач даст разрешение, несмотря на всё, что происходило за стенами этой роскошной школы. Её имя, как и имя Тобиаса, не упоминалось в новостях, они оставались анонимными, поэтому у Тейта не было причин удерживать её от нормальной жизни. Если она хотела вернуться в школу – значит, так тому и быть.

Он напомнил мне, что Джемма чувствует себя здесь как дома – больше, чем где бы то ни было, и это идеальное место для неё, особенно учитывая, что её недавно обретённый отец тоже живёт здесь.

Тейт, которого я теперь воздерживался называть «дядя», был занят с момента возвращения. Нужно было разгребать последствия, объяснять Комитету, где он находился (а заодно и я, и Джемма). И не стоит забывать, что теперь ему предстояло устроить в Святой Марии двух новых студентов: одного – Джорни, что, несомненно, станет главной темой для сплетен в Шепотах Мэри, а второго – Тобиаса, когда тот будет готов.

Пока же Тобиас держался в стороне. Многое из того, что происходило, было неизвестно даже нам с Джеммой, но я знал, что Тейт внимательно следит за ним и помогает, как может. Тобиас был его сыном, но, как он сказал мне однажды ночью в больнице, пока Джемма ещё восстанавливалась, между ними, возможно, никогда не будет связи. Никогда не будет надежды на отношения. Тобиас был не тем мальчиком, которого знала Джемма, и он сам это понимал – поэтому и оставался в тени. Я уважал его решение.

И Джемма понимала. Она знала, как травма может разрушить человека. Но ей всё равно было больно от того, что она его ещё не видела. Она не говорила об этом. Держалась в стороне.

Но я знал её. Чувствовал её эмоции, как свои.

Так же, как знал, что сегодня она нервничает.

Не из–за того, что произошло за последние недели – ведь об этом, опять же, знали лишь несколько человек. Она нервничала, потому что я предупредил её, что собираюсь подхватить её за талию, посадить её горяченькую попку на стол в столовой во время завтрака и выцеловать из неё все мозги – при всём честном народе. Теперь у нас была свобода, и я ею воспользовался.

Учитывая, что мы никогда официально не были вместе, я хотел раз и навсегда дать всем понять, что теперь – мы пара. Я спокойно объяснил ей: теперь она моя, опасности, которые скрывались в тени, исчезли, а значит, и нам больше нечего прятаться.

Джемма – моя девушка, и вся гребаная школа Святой Марии должна об этом знать. Может, я немного собственник, но есть разница между «собственником» и «тираном». Она будет моей ровно столько, сколько сама этого захочет.

– Готова? – Наконец спросил я, пока Слоан и Джемма собирали вещи.

Джемма бросила на меня взгляд искоса, а я подмигнул.

– Исайя, не смей.

– О, я ещё как посмею.

Она попыталась сдержать улыбку, но я заметил, как дрогнули её губки.

– Не смей что? – Поинтересовалась Слоан, брызнув духами на униформу.

Я игриво приподнял брови: – Буду ставить метки.

– Какие ещё метки?

Джемма вздохнула, подходя ко мне, но не без того, чтобы не бросить на меня предупреждающий взгляд. 

– Он сказал, что поцелует меня при всех, чтобы обозначить, что я его девушка.

Я покачал пальцем. 

– Я сказал не «поцелую», а «посажу твою горяченькую попку на стол в столовой и поцелую на глазах у всех просто потому, что могу».

Слоан сжала губы, сдерживая смех. 

– Джемма, ты вся красная!

– Да заткнитесь вы оба! – Она повернулась ко мне. – Ты же знаешь, я ненавижу быть в центре внимания.

– Зато ты любишь меня. – Я подмигнул и схватил её за руку, потащив за собой в хаос. Слоан шла следом.

– Все и так знают, что вы вместе. Для студентов это не будет сюрпризом. Разве что для преподавателей. – Слоан повернулась ко мне, пока мы шли по коридору, который теперь был куда спокойнее. Куда они все так быстро исчезли? – Тебя уже сняли с испытательного срока? Или это тоже была ложь?