– Они стерли все следы.

Моя голова бессильно опустилась.

– Логично. Какие могут быть документы, если ты официально мертва? Да и Ричард мастер заметать следы. Он говорил нам с Тобиасом, что мама покончила с собой из–за болезни. Что сначала ушла лечиться... а потом взяла и убила себя.

Я медленно подняла взгляд на Джейкоби, не отпуская руку Исайи.

– Это ложь. Ричард убил ее. Или кто–то в той больнице.

Челюсть Джейкоби напряглась, когда он начал записывать это в блокнот.

– Мне так жаль, Джемма.

Я встретилась глазами с директором Эллисоном. Это чувство... Его спокойствие, та самая знакомая безопасность – все еще было здесь, даже сильнее, чем прежде.

– Ты напоминаешь мне Тобиаса.

Я прикусила губу, на секунду закрыв глаза, затем сделала глубокий вдох и отстранилась от Исайи, уже скучая по стуку его сердца у своей спины.

– С первой встречи ты казался мне... знакомым. Как будто я где–то тебя видела.

Осознание ударило, как молот. Так хотелось плакать. Столько боли копилось внутри... Но одно было ясно: директор Эллисон – мой отец – не был виноват. Настоящее зло здесь – Ричард Сталлард. Его ложь. Его махинации. Его деньги.

– Это не твоя вина, – прошептала я, кладя руку на его.

Директор резко поднял голову, удивленный.

– Я знаю, ты чувствуешь, что их кровь на твоих руках. Но это не так. Вина лежит на Ричарде. Он мог выбрать любую девушку из приюта. Кто знает? Может, это не первый раз, когда он так одержим.

Мы смотрели друг на друга слишком долго. Сердце болело, но в то же время будто сшивалось заново. Оно было избито, и некоторые шрамы никогда не заживут. Боль потери останется… Но часть меня все еще могла любить. Доверять. Этому научил меня Исайя.

– Джемма... – Джейкоби прервал наш момент. – Есть кое–что еще, что ты должна знать.

Он встал, переведя взгляд с Исайи на директора. В жилах застыл ледяной ужас.

– Что еще? – Спросила я, чувствуя, будто стою на краю пропасти.

– Как я сказал, это не просто ваше слово против его.

Джейкоби перебирал документы, прежде чем продолжить:

– У нас есть фотографии из дома, где ты росла, а также показания тех, кого Ричард пытался подкупить. Например... – он нашёл нужную страницу, – мисс Энн Скова. Социальный работник, которая взялась за твоё дело после того, как девочки из приюта заговорили о «девчонке из большого дома».

Я кивнула, вспомнив её строгое лицо:

– Именно из–за неё Ричард отправил меня в Веллингтон. Говорил, что вынужден отдать меня в школу из–за её проверок. А потом – в Святую Марию.

– Верно. И... – Джейкоби снова посмотрел на Исайю, и я почувствовала, как он напрягся за моей спиной.

Я повернулась и увидела тень тревоги на его обычно непроницаемом лице.

– Джемма... – Исайя приподнялся на кровати, его колено касалось моей спины. – Что Ричард говорил тебе о Тобиасе?

Его брови сдвинулись.

– Ты же говорила мне, что знала – он жив. Поэтому пошла в Ковен той ночью, да?

Моя голова бессильно опустилась. Но я решила не прятать боль. Подняв взгляд, я позволила Исайе прочесть правду на моём лице:

– Ричард сказал, что убил его. И да, я знаю, о чём ты думаешь. Почему ты веришь ему? Но ты не видел его глаз, Исайя.

Я пожала плечами, вынуждая себя озвучить то, что подозревала годами:

– В том доме не осталось ничего, что связывало бы меня с братом. Ни намёков, ни подсказок. И ты сам подтвердил – его нет в Ковене. Где же он ещё мог быть?

Сердце колотилось так сильно, что, будь здесь сейчас медсестра, тонометр наверняка показал бы запредельные цифры.

– Он убил его.

– Джем… – Голос директора Эллисона был мягким, и, как прежде, его присутствие приносило мне спокойствие – почти такое же, как и Исайя. – Твой брат жив.

По моим рукам пробежали мурашки, но на этот раз не от страха – от шока. Сердце бешено колотилось.

– Он... жив?

– Он один из наших ключевых свидетелей. Ни один здравомыслящий человек не отпустит Ричарда Сталларда на свободу после ваших показаний и собранных доказательств. Даже с учётом его судебного статуса. Слишком много против него. И я не позволю этому случиться.

– Как не позволишь выйти на свободу и нашему отцу? – Встрял Исайя, и я вдруг вспомнила, что его отец тоже замешан во всём этом.

Но его слова пролетели мимо меня.

Тобиас жив. Мой брат–близнец жив.

– Он... он с вами? – Я резко поднялась, игнорируя боль в теле. – С ним всё в порядке? Где он был? Он здесь?

Слова вылетали пулемётной очередью, а ноги уже сами несли меня к двери, пока Исайя не обхватил мою талию и не притянул обратно.

– Джемма, полегче. Ты ещё не оправилась.

Я повернулась к нему – и знала, что он видит, как во мне расцветает надежда.

– Тобиас жив, Исайя! Мой брат жив!

Его губы дрогнули в полуулыбке, но в глазах застыла тень печали. Я знала Исайю слишком хорошо, чтобы не заметить: что–то не так.

– Я знаю, малышка. Но...

– Но что?

Он вздохнул, притягивая меня ближе, будто в комнате никого больше не было.

– Он... всё это время был в Ковене. – Исайя облизнул губы. – И сейчас он... работает над собой.

– То есть...

– То есть он не готов тебя видеть. Пока нет.

Мои плечи обмякли, словно всё внутри рухнуло и сгорело дотла. Он не хочет меня видеть?

– О...

– Эй, он придёт в себя, ладно? Просто сейчас он...

– Он хочет побыть один.

Я повернулась к директору... к моему отцу. Нашему отцу.

– Он... знает? Что ты его отец?

Тот кивнул:

– Он знает всё.

Я машинально кивнула в ответ, пытаясь осмыслить этот водоворот эмоций и откровений. Взлёты и падения – отчаяние, надежда, снова отчаяние – голова раскалывалась. Я не знала, что чувствовать. Должна была радоваться, что жива, что рядом Исайя... но внутри была лишь пустота, будто все эмоции заблокировались, не выдержав перегрузки.

– Всё, вон. – Исайя указал на дверь, словно прочитал мои мысли.

Я бессознательно прижалась к его груди. Джейкоби встал, бросая на меня последний взгляд. Они с Исайей были похожи, но если Исайя – красивый бунтарь с дерзкой ухмылкой, то Джейкоби – образец спокойствия и благородства.

– Ты в безопасности, Джемма. Ты и Тобиас. Отдыхай.

Он вышел, а директор Эллисон потрепал меня по ноге и медленно направился к двери, выглядя ещё более растерянным, чем я.

– Директор... – я запнулась. – Т... – Снова пауза. Как мне его называть?

– Если увидишь моего брата... – Голос дрогнул от непривычной уязвимости, – передай, что я люблю его. И что... всё хорошо, что бы он ни чувствовал.

Его губы дрогнули в улыбке, напряжение исчезло.

– Передам. Отдыхай.

Когда дверь закрылась, Исайя приподнял моё лицо. Его пальцы скользнули по моей дрожащей нижней губе.

– Ты невероятна. Сильнейший человек из всех, кого я знаю.

Слёзы застилали глаза, но я моргнула, разгоняя их. В голове бушевал хаос – шок, страх, миллион вопросов... но вместо разговоров о брате или отце я выдохнула то, что казалось единственной правдой в этом хаосе:

– Я люблю тебя.

Эти три маленьких слова прорвались сами – и стало так легко.

Исайя замер на мгновение, будто время остановилось. Мои глаза снова наполнились слезами, и я уткнулась лицом в его грудь.

– Я просто хотела, чтобы ты знал. Не говорила раньше, но чувствовала это. Давно.

– Я знаю. Я тоже.

Его руки обвили меня, а ноги переплелись. Мы лежали так долго, что я начала думать, будто он заснул.

– И что теперь? – Прошептала я скорее себе.

– Будет ещё сложнее, – он ответил без паузы. – Мы всё ещё в этой паутине. Суды. Допросы. Вся империя моего отца рухнула. Кто–то из его людей в бегах, кого–то уже арестовали. Имя Ричарда на первых полосах – настоящий скандал.

– А Джек? Слоан?

– С ними всё в порядке. Я отправил Джека к Джейкоби ещё до того, как узнал, что он в ФБР и работает над тем же, что и я.

Я кивнула, сжимая его крепче. Будущее пугало ещё сильнее, но хотя бы близкие были в безопасности.