Кейд ждал. Он смотрел на меня с таким голодом, который я чувствовала внутри, но не смела признать. Горячее дыхание обожгло шею – и я знала, это не Исайя. Я помнила его запах. Помнила, как его дыхание касалось моей кожи. Медленно повернув голову, я бросила взгляд через плечо.

Глаза Брентли были полуприкрыты, пока моя спина прижималась к его твердой груди. Но стоило ему моргнуть – и чары рассеялись.

– Уберите свои гребаные руки. Оба.

В уголке его рта дрогнула едва заметная ухмылка, прежде чем хватка ослабла. Под ногами Кейда хрустнули ветки, когда он медленно поднялся, вытирая рукой рот, но вторую так и не убрал с моей талии. 

Брентли оставался позади, зажав меня между ними.

Я всё ещё приходила в себя после провала в воспоминания, но отчётливо помнила, почему оказалась в тёмном лесу, зажатой между двумя парнями, которых послали найти меня. Только один вопрос не давал покоя: зачем? Зачем они трогали меня? Исполняли приказ отца Исайи? Это не имело смысла. Я была ничем для Бэйна. Но они вели себя так, будто это не так. Неужели я значила для Бэйна больше, чем они оба показывали? Неважно. Я чуть не зарычала, впившись взглядом в лицо Кейда, но прежде, чем успела что–то сказать, что–то отвлекло нас.

Кейд обернулся, открыв мне прямой вид на Исайю. Я сохраняла каменное выражение, но внутри вспыхнула боль. Его слова эхом отдавались в черепе: «Я уже имел её». Как будто секс со мной был просто пунктом в списке. Ещё одной игрой.

– Какого хрена твои руки на ней?! – Прорычал он, приближаясь с таким видом, будто готов был убить. Брови нависли над глазами, подчёркнутыми чёрным, а челюсть заострилась, как лезвие ножа мясника.

Его вид безумно злил меня – но в то же время что–то внутри едва заметно вспыхнуло.

Я уперлась ладонями в грудь Кейда. Он даже не пошатнулся, но всё же посторонился, пропуская меня.

– Не смей сейчас притворяться, что тебе не всё равно!

Решимость Исайи пошатнулась, когда наши взгляды встретились, но я не остановилась. Продолжала идти на него, будто это я здесь была сильнейшей. Столько эмоций обрушилось на меня, что единственное, за что я могла ухватиться, – была ярость. Я безумно злилась. Предательство выжгло во мне весь разум, что мог бы подсказать бежать.

– Какого чёрта его руки на мне, Исайя? Ты сам предложил Брентли «попробовать» меня!

Его рот приоткрылся, но я не дала ему вставить ни слова.

– Видимо, приглашение распространялось и на Кейда, да? Так что не стой там, будто тебя бесит, что твои лучшие друзья тоже захотели прикоснуться ко мне, как и ты!

Страх и боль начали прорываться наружу, но я загнала их глубоко внутрь, твёрдо встав на ноги. И, прежде чем я осознала, что делаю, моя рука уже взметнулась вверх – прямо к его лицу.

Я ждала, когда жар растечется по ладони. Знала, что он почувствует ту же жгучую боль на щеке, что и я столько раз до этого. Но в последний момент его рука молнией взметнулась вверх, перехватывая мое запястье – прямо над теми уродливыми маленькими шрамами.

– Джемма, – резко оборвал он. – Прекрати.

– Прекрати? – Закричала я, пытаясь вырвать руку. – Ты... ты...

Взгляд метался между его глазами, пытаясь удержать остатки смелости.

– Ты предал меня! Ты все это время просто использовал меня? Ты твердил, что Бэйн играет мной, как игрушкой, но это ты! Вел себя, будто я всего лишь легкая добыча. Очередной трофей.

Я задыхалась от ярости, чувствуя, как голос дрожит:

– Ты даже не сказал отцу, что я не девушка Бэйна! Я стояла там, с руками твоего отца на себе, и ждала, что ты объяснишь ему. Что я ни при чем. Что Бэйну наплевать на меня. Что я для него – пустое место. Но вместо этого вы с друзьями передавали меня по кругу, грозя прикоснуться!

Мой голос дрогнул, и я почувствовала, как моя стена медленно рушится. Нет. Я не собиралась стоять здесь и выглядеть слабой. Я мрачно уставилась на него, наблюдая, как его челюсть напряжённо двигается. Он отпустил моё запястье, и я тут же дёрнула руку, скрестив руки на груди, пока дрожь пробегала по всему телу.

С меня хватит. Хватит игр. Хватит угроз Бэйна и попыток Исайи «защитить» меня, скрывая правду. Такую правду. Очевидно, между Бунтарями, Бэйном и отцом Исайи творилось что–то куда более серьёзное. И я знала, что отец Исайи – не лучший человек, но я не ожидала, что сам Исайя возьмёт и растопчет моё доверие. Не ожидала услышать такие слова из его уст. Не ожидала, что сердце разорвётся именно сейчас и по этим причинам. Он действительно это имел в виду?

– Ненавижу тебя, – прошептала я, отступая на шаг. – И даже если ты используешь меня в своей больной игре с Бэйном и твоим отцом, я больше не играю. Это нечестно, когда тебе неизвестны ни правила, ни цель.

Я увидела, как за его взглядом взметнулась стена. Ноздри дрогнули. Кулаки сжались. Он сократил расстояние между нами, не дав мне даже отступить, и, сверкнув на меня глазами, сказал:

– Хорошо.

Исайя

Я медленно отступил от Джеммы, подавляя каждую эмоцию, рвущуюся из груди. До неё я был пуст, а теперь захлёбывался в этом дерьме, с которым не хотел иметь дела.

«Ненавижу тебя».

Эти слова ранили глубже, чем я мог представить. Но они были необходимы. Необходимы самым мучительным образом. Я ненавидел, что Брентли оказался прав. Глупо было думать, что всё закончится иначе. Что она не будет стоять здесь, растерянная и раздавленная, а я – с окровавленным сердцем в руках, которое она швырнула мне обратно. Она даже не знала, что я отдал ей своё сердце. Я сам не знал. Не знал, что во мне вообще ещё что–то осталось, – а теперь я истекал кровью, пока она стояла в двух шагах.

– Почему вы трогали её, когда я подошёл?

Я снова задал этот вопрос, глядя прямо на двух своих лучших друзей. Гнев медленно закипал, и я засунул руки в карманы, увеличив расстояние между мной и Джеммой. Боже, как же я хотел притянуть её к себе и поцеловать, чтобы стереть всё, что только что произошло. Но в то же время мне безумно хотелось показать, как я зол из–за того, что она пошла мне наперекор и сбежала из Святой Марии. Если бы она осталась в своей чертовой комнате, как я велел, мы бы сейчас не застряли в этой дурацкой ситуации. И мне не пришлось бы смотреть на своих лучших друзей с таким видом, будто я готов оторвать им головы за то, что они посмели прикоснуться к ней.

Когда я подбежал, после того как носился по лесу, казалось, целую вечность, то замер на месте. В паху вспыхнуло тепло, когда мой взгляд уловил её лицо. Её голова была запрокинута, на губах – томная улыбка. Но это тепло мгновенно превратилось в адское пламя, когда я увидел, что не только Брентли целует её шею, но и Кейд – живот. Где–то в глубине души я понимал, что тут должно быть объяснение… или хотя бы надеялся на него. Но сейчас мне хотелось крушить всё вокруг. И их лица отлично подошли бы для этого.

– Остынь, Исайя, – Кейд закатил глаза и скрестил руки на груди. – Ты же не настолько тупой, чтобы думать, будто мы тут соблазняли Джемму после того, как твой отец чуть не изнасиловал её.

Я хрустнул шеей и рыкнул.

Не лучший момент для таких слов.

– Тогда объясни, – прошипел я, делая шаг вперёд.

Брентли вздохнул и встал рядом с Кейдом, делая вид, что ему смертельно скучно.

– Она была на грани. Истерила. Несла какую–то чушь, будто снова переживала прошлое... Мы не могли вывести её из этого состояния, так что...

Я краем глаза заметил, как Джемма сделала шаг.

– Так что они начали трогать меня. И знаешь что, Исайя?

Все трое повернулись к Джемме, на её губах играла хитрая ухмылка.

Господи, что я с ней сделал?

Та милая, Хорошая Девочка, какой я её знал, давно исчезла. Вместо неё передо мной стояла уверенная в себе, дерзкая и чертовски сексуальная девушка, которая теперь полностью контролировала ситуацию. Если раньше я считал её горячей, когда она отпускала свои колкие замечания, то теперь был уверен: только она одна на всей планете могла заставить меня так реагировать.