Перестань думать о ней в таком ключе.
Я медленно провёл языком по губам.
– Что?
Она насмешливо приподняла щёку.
– Мне это понравилось. Мне понравилось, когда они касались меня. И знаешь что ещё?
Кровь в жилах закипела, пока мой горящий взгляд скользил по её телу. Она была перепачкана после того, как её швырнули на колени, и она бежала через лес, но я всё равно хотел притянуть её к себе и показать, что она моя. Хотя она уже не была моей.
– Что ещё? – Спросил я, мой голос был низкий и густой.
– Это сработало как волшебство.
Она шагнула ко мне, а за спиной раздался смешок Брентли. Я стоял неестественно неподвижно, будто парализованный, даже если бы и хотел отступить.
– Твои лучшие друзья вытащили меня из того состояния паники, в которое ты... – её палец вонзился мне в грудь, и я почувствовал, как вздрогнул ниже пояса, – ...меня вогнал.
– Кажется, нам пора сваливать, – пробормотал Кейд.
Я не отрывал глаз от Джеммы, пока рылся в карманах и швырял ему ключи. Дождался, пока их шаги не растворились вдали, прежде чем резко обхватил её за талию и прижал к тому же самому дереву, где её только что держали мои друзья.
Её подбородок задрожал, в глазах мелькнул страх, но она не отступила. Не отвела взгляд. Её пальцы впились в меня так же крепко, как мои – в неё, и почему–то мне отчаянно хотелось верить, что это значит, будто она всё ещё мне доверяет. Хотя бы чуть–чуть.
– Ты хотела сказать – панику, в которую ты вогнала себя сама, – прошипел я сквозь зубы, понимая, что надо убрать руки и отойти... но, чёрт, я не мог. Я был эгоистом. Именно поэтому мы вообще оказались в этой ситуации.
– Это ты ушла из тёплой постели, залезла в тачку Бэйна и притащилась сюда, хотя я чётко сказал тебе оставаться в комнате!
Её губы сжались, дыхание участилось. Я чуть приподнял ладони, обхватив её резко вздымающуюся грудную клетку, и осознал, как легко было бы поднять её, обвить её ногами мою талию...
– Я говорил тебе те гадости только для того, чтобы мой отец не догадался, что ты для меня что–то значишь! Если бы он увидел хоть каплю страха на моём лице, пока держал тебя...
Её дрожащие пальцы впились в мои запястья.
– Он догадался бы о чём?
– Что ты небезразлична мне! И ты думаешь, он просто отпустил бы тебя, если бы узнал? Он бы использовал тебя как рычаг, чтобы я плясал под его дудку. Он уже использует Джека. Ты была бы следующей. Мой отец – манипулятор. Я знаю его лучше, чем кто–либо.
Она сглотнула, и звук разнесся в тишине, пока я разглядывал тени на ее лице. Черты были напряжены, злость все еще тлела в глазах, но голос звучал ровно, когда ее ногти впились в мою кожу.
– Ты мог просто сказать ему, что я не девушка Бэйна. Что тому все равно, если со мной что–то случится.
Я саркастично рассмеялся, запрокинув голову к звездам.
– И ты думаешь, это спасло бы тебя от той ситуации, в которой я тебя застал? Он все равно попытался бы тебя трахнуть, Джемма.
Мои плечи напряглись, когда ее дыхание стало горячим и прерывистым. Я был уверен – она вспоминала, как дрожала от страха, когда он нависал над ней, будто она его собственность. Боже, как я его ненавижу.
– И как бы ты объяснила, что знала про машину Бэйна? Где он ее паркует? Как ты достала его ключи? И, самое главное, откуда ты вообще знаешь про Ковен?
Я прорычал последний вопрос, не зная точно, сколько ей известно о психиатрической клинике, но ее рот резко сомкнулся.
– У меня был выбор: сделать вид, что ты просто шлюшка Бэйна, или позволить ему понять, что ты для меня что–то значишь. Первое можно было обыграть. Второе – нет.
Между нами повисло тяжёлое молчание. Наши грудные клетки вздымались, воздух вокруг был густым от гнева и непонимания. Я сжал ее еще сильнее, хлопковая майка собралась складками в моих пальцах, а ее хватка на моих запястьях стала железной.
– А значит ли это что–то для тебя, Исайя? Ты действительно... заботишься обо мне? Потому что те слова, которые ты сказал...
Ее голос оборвался, и я почувствовал, как сжимается желудок.
Скажи «нет». Заставь ее ненавидеть себя. Сделай это.
– Да.
Черт.
Ее губы приоткрылись от моего признания, и эти сладкие, мягкие линии манили меня, пока жар разливался по венам.
– Но это... – я резко раздвинул ее ноги коленом, и засохшие комья грязи посыпались на землю, – ...закончилось.
И снова – вспышка боли и растерянности на её лице. Но затем морщинка между её бровей разгладилась.
– Почему? Тебе вдруг стало стыдно, что ты втянул меня в свою игру с Бэйном и твоим отцом? Кто на самом деле мной манипулирует, Исайя? Бэйн? Или ты?
– Я хочу кое–что понять, – резко оборвал я, намеренно игнорируя её вопрос. Потому что не хотел на него отвечать. Слишком многое пришлось бы объяснять, а вскоре она уедет из Святой Марии, и это уже не будет иметь значения. – Почему ты не дождалась меня? Я думал, ты мне доверяешь, Джемма. Если бы ты хотела вернуться сюда, по какой–то причине, я бы сам тебя привёл.
Я знал причину. Я знал, что она узнала это место, и ей стало любопытно. Но почему она просто не спросила меня? Зачем было действовать в одиночку? О чём она, чёрт возьми, думала? Если бы она просто подождала, ничего этого бы не случилось. Мой отец не получил бы этот чёткий образ её милого личика в свою больную голову, и мне не пришлось бы стоять там, испытывая абсолютный, всепоглощающий ужас.
Из её рта вырвался смешок, который ударил меня прямо в лицо. Волосы рассыпались по спине, когда она в отчаянии взглянула на тёмное небо.
– Похоже, ты вообще меня не знаешь. С какой стати я стала бы рисковать, чтобы тебя поймали? – Внезапно она вернула мне свой блестящий от слёз взгляд, и я замер. – Ты забыл, что я знаю, чем ты рискуешь, если тебя поймают за пределами школы? – Её голос дрожал от напряжения. – Что будет, если нас обоих застукают за пределами кампуса, Исайя? Вместе? Я не смогу прикрыть тебя, соврать Комитету, что мы всю ночь учились! Нас поймают с поличным, тебя исключат, и что тогда будет с Джеком?
Ещё один горький смешок сорвался с её губ, пропитанный сарказмом.
– А после встречи с твоим отцом... я могу точно сказать, что сделала правильный выбор. Ребёнка нельзя оставлять наедине с таким человеком.
Её последние слова прозвучали шёпотом, но ударили сильнее крика:
– Мне ли не знать.
Я зажмурился, чувствуя, как что–то в груди сжимается и рвётся. Прокручивал её слова в голове снова и снова, словно мазохист, наслаждающийся болью. Я зашипел и стиснул её ещё крепче. Конечно, я не забыл, что она знает. Помимо Бунтарей, Джемма понимала меня лучше, чем кто–либо. И хотя я должен был злиться на неё за то, что она подвергла себя опасности... внезапно я больше не злился. Я злился на себя, на своего отца, но не на неё. Она пришла сюда одна, чтобы защитить меня и моего чертова брата. Господи...
Я открыл глаза. Джемма смотрела на меня – и что–то во мне треснуло, обнажив самое нутро.
– Ты слишком добра, Джемма. Именно поэтому всё кончено.
Я не мог вынести мысли, что она ещё глубже ввяжется в эту историю. Мне следовало держаться подальше с того момента, как Бэйн проявил к ней интерес. Наблюдать издалека. Это было бы сложнее, но возможно. Я и так уже следил за каждым шагом Бэйна. Мог усилить давление. Установить за ней слежку, но не вмешиваться. Не целовать её. Не давать всем понять, что она моя и потому неприкосновенна. Я облажался, уделяя ей внимание. Предложив заниматься с ней. Это я подверг её опасности.
Джемма не отводила взгляда, а я продолжал, сжимая её всё сильнее – будто моё тело знало, что это последний раз, когда она в моих руках.
– Мы продолжим занятия. Ты будешь встречаться со мной в библиотеке после лакросса и делать вид, что помогаешь мне подтянуть оценки. Если кто–то спросит, скажешь, что я был с тобой, даже если я уйду. Как мы и договаривались вначале. А когда всё закончится, когда Комитет снимет меня с испытательного срока, ты получишь всё, о чём просила. А потом уедешь. И никогда не вернёшься.
