Она откинула прядь каштановых волос, обнажив хрупкую линию скулы. Синяки на шее почти сошли, хотя следы пальцев исчезали мучительно долго. Каждый раз, замечая их, я чувствовал, как красная пелена застилает глаза. Ричарду, наверное, казалось, что он в аду – могущественный судья за решёткой. Но если бы он дышал где–то рядом, я бы своими руками сжал его глотку, как он сжимал её.

– Итак... – Джемма нервно приподнялась на кровати.

С момента её пробуждения прошло несколько часов. Врачи настаивали на постепенном погружении в информацию, но Джемма требовала правды здесь и сейчас. А я – как всегда – был на её стороне. Она заслуживала знать всё. Когда сама захочет.

Когда–то она пришла в Святую Марию на трясущихся ногах, но покидала ее, твердо стоя на земле. Больше не бежала от прошлого, а принимала его с распростёртыми объятиями.

– Значит... мою маму отправили в приют из–за проблем с законом? И так она встретила Ричарда? – Джемма повторяла слова Джейкоби, будто проверяла, не мираж ли эта абсурдная головоломка.

Дядя (хотя технически он мне не дядя) беспокойно пересел на подоконнике, избегая её взгляда:

– Вообще–то, они познакомились в суде, когда...

– Он отправлял девушек в приют вместо тюрьмы, – кивнула Джемма. – Я догадывалась... но не знала наверняка, что мама была среди них. По детским воспоминаниям – мы жили в его доме, а не в приюте.

Вена на лбу дяди пульсировала. Где–то в глубине он винил себя за то, что Эмили вообще оказалась там.

Это была услуга судьи Сталларда – последняя ниточка, связывавшая его с моим дедом. Сделка: дед спасает Эмили от тюрьмы через своего приятеля–судью, а дядя Тейт уничтожает компромат на семейный бизнес и исчезает. Хотя вины дяди здесь не было. Я понимал, почему он так чувствовал, но сейчас это не имело значения. Сколько же правды ещё предстояло узнать Джемме...

– Верно, – подхватил Джейкоби. – Судя по всему, у твоей матери и Ричарда был роман, что противоречило всем принципам идеального судьи Сталларда. Поэтому он скрывал это – как и ваше с братом существование.

– Мама хотела уйти от него. – Голос Джеммы дрогнул. – Я помню, как она говорила нет, а он... назвал её сумасшедшей и оставил в психушке. Потом объявил, что она покончила с собой.

Джейкоби кивнул. Я почувствовал, как напряглась Джемма, и прошептал:

– Хочешь передохнуть?

Она резко покачала головой. Я лишь крепче сжал её руку.

– С точки зрения психологии, – продолжил Джейкоби, – Ричард был одержим твоей матерью и идеей идеальной семьи. Когда она отвергла его, объектом одержимости стали вы с братом. А учитывая его расстройство личности и положение...

– Вы о чём? – Перебила Джемма.

– Он просто ебнутый, – бросил я вместо брата.

Джемма рассмеялась. По–настоящему. С румянцем на щеках.

– Ну, это я поняла. Но что теперь? – Она внезапно посерьёзнела, глядя на Джейкоби. – Вы говорите, вы из ФБР...

– Мы работали с АТФ, – он слегка улыбнулся. – И ты, Джемма, невольно помогла нам разрубить этот гордиев узел. Благодаря тебе мы взяли крупнейшего поставщика оружия и их главного клиента – судью Сталларда и Ковен с его услугами. А ведь этот сервис был мегапопулярен в даркнете. Ты оказалась в эпицентре.

Комплимент Джейкоби пролетел мимо. Пальцы Джеммы нервно теребили край одеяла:

– Но сколько людей у него в подчинении? Даже в ФБР? Он везде...

Я накрыл её руку своей, и она замерла, глядя на меня с той самой уязвимостью, от которой сжималось сердце.

– Его не выпустят, Джемма.

– Откуда ты это знаешь? – Паника снова накрыла Джемму, её взгляд метнулся между Джейкоби и дядей – её отцом, о котором она пока не догадывалась. – Это что, его слово против моего? Все эти годы насилия... Кто помешает ему объявить меня сумасшедшей, как маму? Он уже угрожал этим! Почему я должна вам доверять?

– Мы берём его не только за жестокое обращение, но и за связи с Ковеном. И это не просто ваши взаимные обвинения…

Джемма сжалась:

– Что вы имеете в виду? Свидетели? Доказательства того, что он со мной сделал? А та психушка... Я не всё помню, но знаю – там творилось что–то ужасное. Мужчины, которые приходили в мою палату...

Моё сердце рухнуло. Дядя напрягся, Джейкоби скривился.

– Мы знаем, что происходило в больнице. Судья Сталлард объявлял мужчин недееспособными, отправлял их на лечение, но вместо этого...

Джейкоби взглянул на меня, и я кивнул – пусть продолжает. Джемма сама остановит, если захочет.

– Он предлагал им сокращение сроков в обмен на услуги.

– Какие услуги?

– Поставщики оружия. Наркодилеры. Наёмные убийцы, – мои глаза упёрлись в стену.

Джемма резко повернулась ко мне:

– Убийцы? То есть...

– Профессионалы с чёрного рынка. Да. Именно там его отец... – Джейкоби запнулся под моим взглядом.

– Наш отец, – поправил я.

– ...наш отец поставлял оружие Ковену для этих убийц.

– Но это не главная причина, почему мы здесь сегодня. – Дядя спустил ноги с подоконника, и в комнате повисло новое напряжение.

– Что... что ты имеешь в виду? – Голос Джеммы выдавал истощение.

Я притянул её к себе, и она прижалась к груди, глубоко вздохнув.

Я знаю, малышка. Я знаю.

Мои руки согревали её голые плечи, губы коснулись волос.

– Вы с Исайей оказались в эпицентре того, с чем не должны были сталкиваться. Ты – жертва его больной игры с момента рождения. Не только из–за насилия... но и всего остального. – Он посмотрел на меня. – А ты, как сын своего отца, должен был спасти ту, кого любишь, от судьбы, уготованной вам обоим. Вы стали мостом между двумя мирами зла.

– Я не думаю, что... – я начал, но Джемма беспокойно зашевелилась. Ей нужно было это знать,

– Я не дядя Исайи, Джемма.

Я сжал её руку. Она ответила тем же.

– Тогда кто ты?

Он закрыл глаза:

– Я твой отец.

Джемма

Мой рот открылся. Затем закрылся. Снова открылся. В комнате повисла гробовая тишина. Нас было четверо, но ощущалось присутствие только меня и... директора Эллисона. Моего отца.

– Джем... – Большой палец Исайи медленно выводил круги на моей ладони.

Директор Эллисон выглядел одновременно освобождённым и напуганным.

– Я... – Мой голос снова превратился в шёпот. Я сглотнула, заставляя слова пробиться через ком в горле. – Я не... Я не понимаю.

Его руки неподвижно лежали на коленях. Грудь поднялась, замерла на секунду, и он начал:

– Мы с твоей матерью были похожи на вас с Исайей. Разные миры, но... нас тянуло друг к другу. Наш роман был тайной. Она... помогла мне пережить тёмные времена. А когда её поймали на краже… – Он сделал паузу, веки дрогнули.

– Я думал, что помогаю, договорившись с моим отцом... – директор исказил губы в подобии улыбки, – вернее, с дедом Исайи. Наша семья давно имела дела со Сталлардами. Он попросил Ричарда – как судью – о снисхождении. В обмен я должен был уйти из семьи. Потому что я не Андервуд.

Глаза директора заблестели.

– Я не родственник Исайи. Его дед знал это с самого начала и хотел меня убрать.

Боль на его лице отразилась во мне. Сколько же вины он носил в себе...

– Я думал, что спасаю её от тюрьмы.

– Вы... – Я сглотнула, отводя взгляд. – Вы знали, что она беременна? Узнали меня, когда я появилась в Святой Марии?

– Нет! – Он вскочил, подойдя к кровати так близко, что мне пришлось поднять голову. – Я пытался связаться с ней после суда, но все письма оставались без ответа.

Его пальцы сжались в кулаки.

– Теперь я понимаю почему. Ричард изолировал её. Возможно, он увидел в ней... идеальную жертву. Молодую мать с двумя младенцами.

Голос директора дрогнул:

– Если бы он знал, что я ваш отец... вряд ли отправил бы тебя ко мне.

Он отвернулся, смотря в стену.

– После её освобождения я искал её. Анна, мать Ричарда, сказала, что она исчезла. Я нанимал детективов...