– Ты хотел сказать – против Бэйна, – Кейд сузил глаза с подозрением.

– Нет.

Тревога поползла по моим плечам, словно руки шлюхи – медленно, соблазнительно скользя вдоль шеи, отчего внутри всё сжалось в ледяной ком.

Мои друзья молчали. Никто не отвел глаз, не проронил ни слова.

– Когда я разберусь с кое–какими делами, вам придётся сделать выбор. – Я резко вдохнул через нос, оттолкнулся от стола и поднялся. – Просто будьте готовы.

Развернулся и ушёл, оставив их в тишине, отчаянно надеясь, что они выберут мою сторону – а не ту, что привычнее.

Ведь привычное – это комфорт. Даже если в данном случае оно означает предательство.

***

– Вискаря не найдется? – Спросил я, плюхаясь в привычное кресло в кабинете дяди – этом мрачном и давящем помещении, где я бывал не раз.

Я ослабил галстук, закинул ногу на край стола и откинулся на спинку кресла.

– Что случилось прошлой ночью? – Дядя сверлил меня взглядом, но это меня ни капли не волновало. Будь моё настроение получше, я бы, конечно, подколол его. Но сегодня вечером я был не в духе для игр – да и важное занятие с репетитором должно было начаться буквально через несколько минут.

– Я прозрел, вот что.

Слова были горькими, но правдивыми. В голове снова и снова прокручивались лишь два момента прошлой ночи: вид Джеммы после того, как я причинил ей боль, и довольная рожа моего отца. Две картины, которые я больше никогда не хотел видеть.

Дядя наклонился, открыл ящик стола и на секунду скрылся из виду, чтобы затем появиться с бутылкой виски.

– О, да. Вот теперь разговор пошёл.

Я удивленно приподнял бровь и усмехнулся:

– Дядя Тейт, иногда ты меня удивляешь.

Он фыркнул:

– Это для меня. Не для тебя. А теперь рассказывай, что произошло? Миссис Фитц упомянула, что видела, как ты провожал Джемму в её комнату прошлой ночью, когда обходила этажи.

Я сделал паузу, сохраняя невозмутимое выражение лица:

– Она доложила остальным из Комитета?

Чёртов Комитет. Вечно дышат мне в спину. Они были, пожалуй, даже хуже моего отца. Почти.

Дядя покачал головой, наливая виски в один стакан, который поставил между нами. Я внимательно посмотрел на него, гадая, позволит ли он мне его взять. Тейт Эллисон был человеком слова, но в его жилах всё же текла кровь Андервудов, а значит, бунтарская жилка в нём присутствовала, даже если он старался это скрыть.

– Ну? – Подтолкнул он, поднимая стакан.

Я стиснул зубы, наблюдая за трепещущим пламенем. Оно словно лизало мои руки, пока гнев снова начинал закипать внутри.

– Джемма сбежала прошлой ночью, когда мы возвращались из Темпла, – проговорил я.

Стакан с грохотом опустился на стол, но я продолжал смотреть на танцующие красные и оранжевые языки пламени.

– Она вернулась в Ковен. Угнала машину Бэйна. И когда я нашёл её…

– Господи Иисусе, – пробормотал дядя.

Я проигнорировал его бормотание.

– Когда я нашел ее, отец держал ее за волосы, угрожал, потому что думал, будто Бэйн наблюдает за этим издалека или что–то в этом роде. Он решил, что она его девушка.

Тишина обрушилась на комнату, как удар волны в середине урагана. Краткая, удушающая. Мне пришлось буквально выдавливать из себя следующие слова:

– Мне пришлось вмешаться самым мерзким способом, чтобы показать ему, что я его маленький ебаный клон, а Джемма для меня ничего не значит. Что я даже не знаю ее. Я сказал, что она просто кусок мяса, и я использую ее, чтобы передать послание Бэйну.

Я взглянул на дядю, чувствуя, как подступает вина. Его глаза были закрыты, ноздри раздувались. Я не был уверен, что его злит больше, но, честно говоря, мне было все равно. Он больше не был частью этой жизни, даже если вел себя иначе. Если бы он сам бросился защищать Джемму, это ничего бы не изменило. Дела Андервудов касались только тех, кто носил эту фамилию. А с того момента, как дядя Тейт вышел из семейного бизнеса, он был обязан сменить имя и никогда больше не упоминать о прошлом. То же самое – с моим старшим братом Джейкоби.

– И что, Исайя? – Наконец спросил он, наливая второй стакан. Два – его предел. Мне почти хотелось посмотреть, нальет ли он третий. Я был уверен, что эта школа в конце концов доведет его до алкоголизма – по крайней мере, пока я здесь учусь. Он слишком переживал за студентов. Рядом с моим отцом он бы не выжил.

Джейкоби выжил бы. Но мой старший брат был еще эгоистичнее меня.

– Что «что»? – Я поставил обе ноги на пол, уперся локтями в колени.

Он сглотнул, закручивая крышку на бутылке. Ха. Все те же два стакана.

– А ты клон своего отца? Идешь по его стопам? Вид его с Джеммой что–то изменил для тебя?

В прошлый раз, когда мы говорили об этом, я сказал ему, что возьму на себя бизнес, когда придет время, – из–за угроз отца в адрес Джека. Так что я ждал удивления на его лице, когда ответил:

– Нет.

– ...Нет?

– Вчерашняя ночь не изменила меня. Она просто заставила осознать то, что и так уже было ясно. Я не Карлайл Андервуд.

Тревога, которую я не позволял себе чувствовать, начала сжимать меня в тиски, поэтому я быстро сменил тему, понимая, что мне нужно идти в библиотеку – даже если всё это время меня будут терзать только раздражение и сожаление.

Часть меня хотела бросить всё это репетиторство, чтобы жизнь стала хоть немного проще. Но Джек всё ещё не был в безопасности, и пока это так – мне приходилось играть роль. Поддерживать оценки. Продолжать занятия с девушкой, которая заставляла меня видеть только ее одну. Следить за Бэйном, даже если теперь я был уверен, что он всё это время просто водил меня за нос.

Моя работа ещё не была закончена.

– Мне нужен твой телефон.

– Исайя... – голос дяди стал жёстче. Я начал цокать языком, издавая самый раздражающий звук на свете, делая вид, что не замечаю скепсиса в его тоне. – Что с тобой происходит? Теперь ты вдруг не собираешься перенимать бизнес?

– Мне просто нужен телефон. Или, может, один из тех, что у тебя в столе. – Я щёлкнул пальцами. – Вот это даже лучше. Дай мне такой, чтобы нельзя было отследить.

Между его бровей снова появилась морщинка.

– Кому ты звонишь? И с Джеммой всё в порядке? После вчерашнего?

Я провёл языком по зубам, чувствуя, как напряглись плечи.

– С ней всё нормально. А звоню я в Ковен.

Он чуть не поперхнулся.

– Какого чёрта тебе звонить в Ковен? Исайя, ты вообще понимаешь, что делаешь? – Он раздражённо вздохнул, прежде чем впиться в меня взглядом. – Комитет почти готов снять тебя с испытательного срока. Они уже назначили дату повторного заседания. Я не просто так вызвал тебя к себе. Что ты задумал? Говори.

Что–то щёлкнуло у меня в шее. Джемма сможет уехать, как только меня снимут с испытательного срока. Да и когда Джек будет в безопасности, это уже не будет иметь значения. Я перестану следить за Бэйном, и мне больше не понадобится прикрытие или репетиторство. Она выйдет из этой игры.

Я мысленно отметил, что нужно проверить её документы – всё, что потребуется, чтобы Джемма Ричардсон просто исчезла с лица земли. Даже если от одной этой мысли меня тошнило.

– Исайя! – Рявкнул дядя, заставив меня вздрогнуть.

– Я звоню в чёртов Ковен, чтобы узнать, там ли Тобиас Ричардсон, – сквозь стиснутые зубы выдохнул я. Рот был настолько сухим, что, кажется, даже пыль скрипела на зубах. – Она не может туда вернуться. И я почти уверен, что единственная причина, по которой она поехала туда вчера – она думала, что он там.

Не успел я договорить, как он перебил:

– Его там нет.

Я удивлённо наклонил голову:

– Что?

– Его там нет. По крайней мере, не под этим именем. Я уже проверял. – Он сделал паузу, упёрся ладонями в стол и поднялся, чтобы смотреть на меня сверху вниз. – Джемма Ричардсон – моя забота, Исайя.

Я закатил глаза и встал, не уступая ему в росте:

– Да неужели?

И он думал, что это меня остановит?

– У меня тоже есть секреты. Доверь её мне. А ты займись тем планом, который, я знаю, уже зреет у тебя в голове – как вырваться из семейного бизнеса. И скажи, если понадобится помощь.