– У нас мало времени.

– Что? – Прошептала я, злясь на свой пропавший голос. – Что ты задумал?

Он дёрнул за верёвки на моих запястьях, и я вскрикнула. О боже. Казалось, они уже разодраны в клочья. Верёвки жгли хуже цепей.

Взгляд Бэйна, холодный как сталь, скрестился с моим. И хоть мне ненавистно это признавать, его голос звучал успокаивающе. Не знаю почему, но именно он казался сейчас единственным безопасным существом в этом аду.

– Ты всегда была хороша в играх, Джемма. Сыграй эту – чтобы мы оба выбрались живыми. Держи руки за спиной, чтобы он не догадался, что я ослабил узлы. И не беги, пока...

Я сморщила лоб от непонимания, но Бэйн резко вскочил, когда дверь распахнулась. Он развернулся, а я прикусила губу, скрывая испуг. Тело дрожало от шока и недоверия, но, увидев Ричарда, я выпрямила плечи – как и велел Бэйн.

– Что ты здесь делаешь? – Ричард приблизился.

Бэйн отошёл в сторону:

– Она собиралась закричать, услышав шаги за дверью. Я велел ей молчать.

Глаза Ричарда сузились. Он скользнул взглядом по мне, а я в ответ ощетинилась, когда его пальцы впились в мою руку.

– Шоу начинается. Снаружи движение – держу пари, это твой мальчишка. – Последние слова он бросил мне, и в груди вспыхнули одновременно ужас и надежда.

– Куда ты её ведёшь? – Бэйн встал рядом с Ричардом. – Дело может принять дурной оборот. Исайя не придёт неподготовленным, теперь, когда знает, что она здесь.

Ричард закинул голову со смехом:

– Заставлю её смотреть, как я убью его. Идеальное наказание. Может, тогда она поймёт – она моя, и никто другой не смеет к ней прикасаться.

Его глаза были чёрными дырами на бледном лице. Я отпрянула в ужасе.

– Охотника прикончить до или после? – Равнодушно спросил он Бэйна, игнорируя моё выражение лица.

Сейчас или никогда. Я не стала ждать ответа Бэйна. Распахнутая дверь. Шанс, который больше не представится. Я резко вырвалась – Ричард не ожидал этого. Преодолевая боль, рванула вперёд, едва волоча ноги. Исайя. Я должна предупредить его. Не знаю, что задумал Бэйн, но уверена в одном: из–за меня Исайя умрёт от руки Ричарда – и я сделаю всё, чтобы изменить эту судьбу.

Длинный пустой коридор. Воспоминания детства пытались прорваться сквозь мою защиту, но я мастерски возводила стены. Каждое касание шершавой поверхности, пока я полубежала–полупадала, добавляло новый слой в эту преграду.

На развилке свернула налево, не оглядываясь – знала, что Ричард уже на хвосте. Где–то в глубине сознания… Я знала этот коридор. Пока я строила стены, чтобы забыть прошлое, инстинкты яростно их разрушали. Я рисовала это раньше. Мои воспоминания были картой этого здания – последнего места, где видела мать. И теперь наконец использовала их.

– Где же она? – Прошептала я, сердце колотилось, а мысли путались. – Где, чёрт возьми, эта дверь?

– Джемма! Тебе не сбежать. Можешь даже не пытаться.

Голос Ричарда звучал где–то далеко, и это придало мне сил бежать быстрее. Если он думал, что я остановлюсь по его приказу, то он ещё тупее, чем я предполагала.

Где–то рядом раздавались громкие звуки – крики, стоны, – но из–за гула в ушах я почти ничего не разбирала. Я резко остановилась, кружась на месте, как вдруг Ричард появился в конце коридора. Словно в фильме ужасов. Яркий свет, длинный коридор, и он, медленно идущий по нему, будто Сама Смерть. В его глазах читалось наслаждение от погони. Чёрт!

Громкие выстрелы эхом разнеслись по коридору. Я зажала уши, прижимаясь спиной к стене. Я в ловушке. Где же эта проклятая дверь? Она должна быть здесь! Но вокруг – ни одной. Только бесконечный белый коридор, уходящий в никуда. Неужели я всё перепутала? Неужели мои детские воспоминания нарисовали ложную карту, чтобы я верила, что выход есть?

А где Бэйн?

– Ты слышала это? – Ричард кричал, приближаясь. Я едва не рухнула на колени. – Три выстрела – три трупа. Отец твоего мальчика только что встретил своего Создателя.

Он рассмеялся, и мне показалось, будто я снова в его доме, сижу за обеденным столом, а его мать торопливо ставит перед нами тарелки с горячей едой, прежде чем вернуться в приют. Он был так спокоен, будто держал весь мир в своих руках.

И, возможно, так и было.

Он развратил столько людей, менял судьбы, стуча молотком судьи. Он считал себя всемогущим. Неприкасаемым.

– Иди к чёрту! – Прохрипела я, размазывая слёзы по лицу. На запястьях была свежая кровь, смешанная с засохшей.

– Ты думаешь, я заслужил ад? После всего, что дал тебе? Стабильность, любовь, защиту... Я взращивал тебя, Джемма.

Я прижалась к стене, когда он подошёл ближе. Страх сковал всё тело. Если я попытаюсь бежать – он поймает. Я смотрела смерти в глаза. Однажды я умру от его рук. Возможно, не физически, но моя душа будет мертва.

– Джемма!

Грудь содрогнулась от подавленного рыдания. Это был голос Исайи – будто в самой голове, призывая бороться.

Но это конец.

Выбора не осталось.

Тот проблеск надежды, что теплился во мне минуту назад, угас, когда я осталась один на один с Ричардом в этом бесконечном коридоре. Сознание прояснилось – настолько, что стало почти больно.

– Не убивай его, – прошептала я, чувствуя, как последние силы покидают меня. – Я буду делать всё, что ты скажешь... если пощадишь его. – Глотать было мучительно, но я не опустила головы. – Оставь Исайю в живых, и я стану твоей идеальной женой. Но если тронешь его... я буду кричать. Каждый день. Каждую секунду. Буду бороться до последнего. Никогда не стану играть в счастливую семью с тобой.

От одной мысли меня затрясло. В горле встал ком, но я сжала зубы и продолжила смотреть ему прямо в глаза. Я знала, что этот торг, скорее всего, бесполезен. Рука Ричарда сжала мое горло. Я задыхалась, царапая его пальцы.

– Ты думаешь, можешь торговаться со мной? Ради него?

Удар пришёл раньше, чем боль. Голова откинулась назад, ударившись о стену. Зрение пропало. Ноги подкосились, пол ушёл из–под ног.

– Ты думаешь, здесь что–то зависит от тебя, Эмили?

Эмили. Он назвал меня именем моей матери.

Я впилась ногтями в его кожу, чувствуя, как плоть поддается под ними. Дыхание перехватило, а в голове будто рванула бомба. Зрение возвращалось вспышками, будто от ударов молнии. Хватка на шее ослабла на секунду – лишь для того, чтобы снова сдавить.

– Открой глаза, когда я с тобой разговариваю. Ты посмотришь, как я убью твоего мальчишку. И пожалеешь, что вообще позволила ему прикоснуться к тебе. Я установил правила, а ты их нарушила. Что я всегда говорил тебе, Джемма?

Его голос стал сладким, ядовитым:

– Хорошие девочки не нарушают правил. А ты – моя хорошая девочка.

Он швырнул меня снова, и мне показалось, все внутренности сместились. Хотелось драться, кричать, рыдать – но тело больше не слушалось. Я чувствовала, как кровь стекает по лицу, а кислород покидает легкие. Он убьет меня. Сердце бешено колотилось, пытаясь удержать меня в сознании. Это было последнее, что я осознала, прежде чем раздался хлопок – и я рухнула на пол. Как мешок с костями. Голова ударилась об пол с такой силой, будто на нее свалилась гиря. Зрение заволокло туманом, но я различала Ричарда – он лежал рядом, корчась от боли.

– Ты, мразь! Кто ты такой?! Ты стреляешь в меня?!

– Если бы не желание упечь тебя за решетку, пуля была бы между глаз. Ты сгниешь в тюрьме, Ричард. ФБР и АТФ не купишь.

Я простонала, дрожащей рукой дотронувшись до головы. Все было липким. Кровь? Моя? Его?

Холод.

Человек в черной маске стоял над Ричардом, ствол направлен в его лоб.

– Если выясню, что ты трогал Джорни так же, как Джемму, – задушу голыми руками.

Затем его ботинок резко опустился прямо на лицо Ричарда, разом оборвав все слова.

– Бэйн? – Я с трудом выдавила имя. Это был он?

Легкий шлепок по щеке.

– Не закрывай глаза.

Маска плыла перед глазами, фокусироваться было невозможно. Внезапно – грохот. Человек в маске резко выпрямился. Был здесь – и исчез. Я повернула голову, боль пронзила виски. Ричард лежал без сознания. Парализованная, я все же попыталась отползти.