Не прогоняло. Но жест был милый.

Я вслушалась в её дыхание – она всё ещё была в своей кровати. Холодный воздух из коридора проник в нашу уютную комнату. Я зажмурилась. Чёрт. Рука медленно потянулась к телефону под подушкой. Должно быть, глубокая ночь, но вдруг Исайя не спит?

Хотя чем он мог помочь? Пока возьмёт трубку – будет уже поздно. Кто бы ни был в моей комнате – к тому времени уже закончит со мной. А если это Ричард – мы будем уже далеко.

Я подавила стон, отталкивая знакомый, до тошноты осязаемый страх. Живот свело узлом, сердце колотилось. От паники всё тело горело и покалывало, а я не знала, что делать.

Это не Ричард. Не Ричард. Не Ричард.

Во рту был вкус крови, а в голове – лёгкий туман. Ужас пульсировал в жилах, и когда сильная рука легла на моё плечо, я готова была умереть на месте. Я не переживу, если Ричард заберёт меня.

– Детка.

Дрожащий выдох лишил меня дара речи. Я резко перевернулась, впиваясь пальцами в руку Исайи, различая в полумраке тревогу на его идеальных чертах. Его тёмные глаза сразу же устремились к моим губам, и большой палец поспешно провёл по приоткрытому рту.

– Почему у тебя кровь?

Я снова зажмурилась, дрожь пробежала по телу. Провела языком по губам, ощущая металлический привкус, прежде чем сглотнуть. Шёпот звучал, как заевшая пластинка:

– Ты меня напугал.

Исайя тихо выругался, медленно опуская руку по моей руке, чтобы переплести пальцы. Я приподняла тяжёлые веки, заставляя сердце успокоиться, пока он поднимал меня. Одеяло соскользнуло на колени.

– Что ты здесь делаешь?

Я заметила пристальный взгляд Слоан с другого конца комнаты. Она закатила глаза и повернулась к нам спиной:

– Блять, постучись в следующий раз, Исайя.

Он не ответил. Даже не взглянул в её сторону. Его кожа под моей ладонью была горячей, и тревога кольнула сильнее:

– Ты в порядке?

Снова молчание, но язык его тела говорил достаточно. Он был напряжён. Каждый мускул. Он поднял меня на ноги, его пальцы сжимали мои так крепко, что кости хрустели. Мы прошли по мягкому ковру, он распахнул дверь и вытащил меня в коридор.

– Исайя, что происходит?

Мозг лихорадочно работал. Мысли балансировали на тонкой грани между паникой и подозрением. Я оглянулась – лишь мерцающие бра на стенах и темно–бордовый ковёр в коридоре. Мурашки покрыли кожу, когда Исайя ускорился, почти потащив меня через женское крыло, затем мужское, пока мы не остановились у двери.

– Иса... – Не успела договорить, как он распахнул дверь, втолкнул меня внутрь, и она захлопнулась.

Я впервые была в его комнате. Темнота. Кровать слева – мятая, справа – заправленная. Где Кейд? – Мелькнуло в голове, но мысли испарились, когда лицо Исайи оказалось в сантиметрах от моего. Он смотрел мне в глаза с чем–то нечитаемым в своём взгляде. Без защиты. Почти уязвимо.

Я подняла руку – грудь вздымалась от волнения, всё остальное перестало существовать. Все наши неуверенности исчезли. Ещё мгновение – и его горячая щека коснётся моей ладони… Но он перехватил мою руку. Его взгляд прожигал меня насквозь, а серебристый лунный свет из окна за спиной делал его слишком идеальным, чтобы быть реальным.

Исайя медленно закатал мой рукав до локтя, его пальцы дрожали. Что с ним происходит?

Я вытянула руку, затаив дыхание, мельком глянув на шрамы. Он уже видел их раньше, но сейчас смотрел с таким напряжённым выражением лица, что мне захотелось прикрыть запястье. Но в этот момент его губы коснулись моей тонкой кожи.

– Что ты делаешь? – Мой голос звучал прерывисто, пока я наблюдала, как он оставляет лёгкие поцелуи вокруг всего шрама.

Он не отрывался, пока не закончил с одним запястьем и не перешёл к другому. Воздух вокруг казался густым, а внутри что–то щёлкнуло – осознание того, как сильно мне нравится ощущение его губ на моей коже. Моих запястий редко касались. Даже воздух редко их касался. Они были слишком чувствительными, и прикосновения Исайи разливали тепло по всему животу.

– Исайя... – снова прошептала я, чувствуя, как бешено колотится сердце.

Он поднял глаза, когда отпустил мою руку. Мы замерли так, пока его пальцы не нашли край моей ночной рубашки и не стали медленно поднимать её. Я была слишком сбита с толку – и слишком возбуждена – чтобы остановить его. Его прикосновения были нежными, но в них чувствовалась срочность, будто он осторожно помечал каждый сантиметр моей кожи как свой.

Исайя внезапно сократил дистанцию, прижав меня к двери. Спина уперлась в твердое дерево, а его грудь – в мою. Я вдруг пожалела, что надела облегающий топ под рубашку – ткань казалась колючей на разгоряченной коже.

Ладонями я уперлась в дверь, сердце бешено застучало, когда он обхватил мою шею и приподнял подбородок. Его губы скользнули к основанию горла – он наверняка чувствовал, как пульсирует кровь. Нежные поцелуи рассыпались по шее, опускаясь ниже ключиц.

– Исайя, я думала мы... После суб...

Честно говоря, я не понимала, что происходит. Но сейчас это не имело значения. Его руки опустились на мои бедра, резко развернули меня и сразу же прижали спиной к его горячему телу. Я замерла, глаза расширились. Низ живота сжался, между ног вспыхнуло тепло. Его большие ладони – такие сильные и надежные – сжимали мою талию, вытесняя все мысли. Так мы всегда вели себя наедине.

Слишком отчаянные, чтобы думать о чем–то, кроме друг друга.

– Мне нужно прикоснуться к тебе, – прошептал он, горячее дыхание обожгло ухо. Дрожь пробежала по спине, я прогнулась, чувствуя его возбуждение. – Позволь мне, детка. Пожалуйста.

Щеки вспыхнули, я закусила губу.

Его язык провел линию от уха до плеча, остановившись у позвоночника. Я хотела развернуться и поймать его губы, но что–то остановило меня. Его пальцы скользнули под тонкие бретели топа, медленно стягивая их. Из груди вырвался прерывистый вздох. Его прикосновения были сознательно чувственными – он не торопился раздевать меня, а исследовал мое тело с трепетной медлительностью. Касался мест, до которых дотрагивался лишь однажды.

Мои глаза расширились от этой мысли. Подождите…

Тело напряглось, когда его губы коснулись кожи моей спины – той части, о которой я почти никогда не думала. Никто не видел мою спину. Даже когда мы с Исайей занимались сексом.

Неужели он различает шрамы в темноте?

Я отступила на шаг, пытаясь резко развернуться в порыве паники, но Исайя мгновенно закрыл расстояние, снова лишив меня возможности двигаться.

– Нет.

Его голос звучал хрипло, грудь быстро вздымалась, прижимаясь к моей спине.

– Исайя… – мой шёпот больше походил на стон.

– Я не позволю ему снова дотронуться до тебя.

Его губы скользнули по бледным шрамам, уже зажившим и почти исчезнувшим. Прошло уже года два с тех пор, как Ричард оставил их в приступе ярости – возможно, потом его раздражали эти «некрасивые» следы. Исайя стянул бретельки до конца, резко потянул майку вниз, и она опустилась мне на бёдра. Я осталась обнажённой перед ним, и, несмотря на панику, соски предательски затвердели, умоляя о его прикосновении. Его прикосновения делали со мной что–то необъяснимое. Успокаивали. Возвращали в настоящий момент.

Его нос скользнул по моей щеке сзади, а пальцы проникли под резинку шорт.

– Где ещё он причинял тебе боль, Джемма? Я хочу стереть каждое его прикосновение с твоего идеального тела.

Слёзы выступили на глазах. Ответ был простым:

– Везде. Он отметил меня всю.

Исайя замер за моей спиной. Я знала – он хочет спросить больше. Но я не хотела говорить. Я хотела только этого – нашего уединения. Просто быть. Быть с ним.

Кажется, он понял. Его мышцы расслабились, пальцы вцепились в пояс моих шорт и медленно стянули их вниз. Низ живота сжался, я едва сдержала стон. Ткань скользнула по бёдрам, пробуждая мурашки, добравшиеся до самого центра.

Голова запрокинулась назад, волосы коснулись обнажённой спины.