– Мне нравится видеть тебя такой, – сказал я, кладя руки на стол, что разделял нас. Её пальцы нервно теребили верёвочку на журнале.

– В каком смысле?

Я тихо усмехнулся:

– Раскрасневшейся.

Не сдержал ухмылки, когда её щёки стали ещё алее.

– И... – Грудь сжало странным чувством. – И счастливой. Ты выглядишь счастливой.

Возможно, даже немного обновлённой. Как первый глоток весеннего воздуха. Мне это нравилось. Нравилась она такой. Взгляд Джеммы тут же упал на колени, пальцы замерли на переплёте журнала.

– Насчёт прошлой но…

– Нет. – Я выпрямился, вцепившись в спинку стула.

Она резко подняла голову, изумрудные глаза настороженно блеснули:

– Иса…

– Нет, – повторил я твёрже. – Каждое слово вчера было искренним, Джемма.

Подбородок опустился, голос стал глубже:

– Ты как наркотик. Весь день я сидел в стороне и наблюдал за тобой издалека, боясь прикоснуться, потому что...

Чёрт.

– Потому что что? – В глазах Джеммы читалось то самое любопытство, которое я так часто видел в наших напряжённых разговорах. – Из–за Комитета? Бэйна?

Я фыркнул:

– К чёрту Комитет. Они меня меньше всего беспокоят.

– Значит, тебя больше не волнует, что ты можешь попасть в неприятности? – Она приподняла бровь. – Ты всё ещё на испытательном сроке, Исайя. А как же Джек? И твой отец?

Я раздражённо мотнул головой, мне претило обсуждать их.

– Комитет назначил слушание. Дядя говорит, что меня снимут с испытательного срока. Не то чтобы это имело значение.

Я сделал шаг вперёд, паркет скрипнул под ботинками.

– Я больше не следую за Бэйном, когда он отправляется в свои «деловые поездки». Не кормлю отца полезной информацией.

Он просто ещё не знает об этом.

Джемма резко приоткрыла рот:

– Что? Почему?

– Джемма... – Мои руки отпустили спинку стула.

Я обошёл стол, скрип половиц эхом разнёсся по библиотеке.

– Давай просто забудем обо всём на эту ночь, а?

Её ладонь оказалась в моей – такая тёплая, что растопила тревогу, подползавшую при мысли об отце и Бэйне. Ричард не выходил у меня из головы, но теперь там поселился и Бэйн, и наш предстоящий разговор, о котором он пока не догадывался.

– Ты что–то знаешь? – Вопрос Джеммы заставил меня замереть. Так и хотелось сжать сердце, чтобы оно перестало бешено колотиться.

– Прошлой ночью... ты...

Я прервал её, резко подняв на ноги и крепко взяв за подбородок.

– Ты скоро уедешь.

Зубы сжались, когда я почувствовал, как её тело напряглось – не так, как мне хотелось бы.

– У меня есть всё необходимое. Жду последний документ.

Её идеально изогнутые брови сдвинулись, а мой взгляд приковался к приоткрытым губам.

– Что ты имеешь в виду? Я просила только новое удостоверение и немного денег... – Она отвела взгляд, пробормотав: – Я даже не уверена, что хочу этого.

– Что? Почему?

Неужели она планирует остаться? После того, что я увидел в том подвале? Её голос дрогнул, и я почувствовал, как дрожит её подбородок. Чёрт. Именно поэтому мы уходим из библиотеки. Сегодня я не хотел этого. Не хотел видеть, как она ломается, чувствовать, как мир рушится на нас. Наоборот – мы должны рушить его. Джемма и я вместе могли бы усыпать небо звёздами. Так я чувствовал, когда мы касались друг друга. Это было… Интенсивно. Мощно. Всепоглощающе. Как будто сама вселенная пожирала всё на своём пути. Мне казалось, что рёбра вот–вот треснут, когда она была в моих объятиях.

Это было пугающе.

– Я... Мне кажется, будто всё между нами – часть грязной сделки. Всё началось с того, что тебе нужно было прикрытие – репетитор, а потом я попросила что–то взамен. Как будто мне платят за...

– За что?

Она сглотнула и перевела взгляд на меня, уклоняясь от ответа:

– Какие ещё документы ты для меня достаёшь?

Я громко вздохнул, раздражённый тем, что она что–то скрывает. Но не стал давить. На нее и так достаточно давили. Особенно прошлой ночью, когда я метил части её тела, которые, я знал, трогал Ричард. Жар ударил в бёдра при воспоминании. Та ночь была не просто страстной. То, как я доводил её тело до блаженства, питалось не просто влечением. То, что я говорил ей...

– Исайя?

Я откашлялся, убрав руку с её подбородка и уводя её от стола.

– Я достаю тебе всё, что нужно для исчезновения, Джем. Фальшивых документов и денег недостаточно, чтобы скрыться от такого человека, как Ричард Сталлард.

Её пальцы сжали мои, но я продолжил вести её к выходу. Она ненадолго остановилась, вырвала руку и вернулась за журналом. Всё остальное – книги, которые мы всё равно не собирались открывать – осталось лежать на столе.

Когда она снова оказалась рядом, я переплел наши пальцы и выключил свет.

– У тебя будет новый номер соцстрахования, свидетельство о рождении, права... хотя тебе действительно не помешали бы уроки вождения... – Может, стоит научить её, прежде чем она уедет? – ...загранпаспорт...

Я замолчал, окинув взглядом коридор перед тем, как выйти. Лишние слова могли услышать. Планы Бэйна оставались для меня загадкой, но я знал – они касались Джеммы. И мне это чертовски не нравилось. Осталось всего несколько дней.

– О... – её шёпот смешал удивление и растерянность. – Где ты взял всё это?

В голове всплыло лицо Джейкоби – моего старшего брата. Человека, которого я ненавидел, но для кого во мне всё ещё оставалась капля восхищения. Я восхищался его эгоизмом. Будь я таким же эгоистом, возможно, не чувствовал бы этих острых уколов страха каждый раз, когда смотрел на Джемму.

– Среди тех, кто работает на моего отца, есть люди, готовые на всё за деньги. Даже предать его.

Она молчала, пока мы шли по тихому коридору. Большинство преподавателей ещё не спали, но пока они не увидят, как мы покидаем школу, всё будет выглядеть так, будто мы просто возвращаемся с дополнительных занятий. Комитет меня больше не волновал. Пусть отчисляют. Джек больше не был козырём в руках отца. Вообще, отец не звонил уже несколько дней. После истории с Джеммой он поинтересовался реакцией Бэйна. Я накормил его ложью – будто Бэйн больше не интересуется Ковеном.

Полнейшая чушь. Но он поверил. А значит он доверяет мне. Доверие врага – козырь в рукаве. Это заставило его копаться в других своих делах – тех, где, как он подозревал, отец Бэйна пытается его подсидеть. Это отвлекло его от того, что скоро окажется в моих руках. 

И неудивительно, что он даже не позвонил, чтобы сообщить об отсутствии Джека дома под присмотром Мэри, нашей няни. По официальной версии, у Джека каникулы. И отец даже не заметил его исчезновения.

Бесполезный кусок дерьма.

– Не хочу менять тему, – сказал я, прекрасно осознавая, что именно это и делаю, – но у меня есть правила на сегодня.

Джемма замерла. Мы оба притаились у бокового входа в Святую Марию.

– Правила?.. Что мы вообще задумали? Исайя, если дежурный преподаватель нас увидит...

Я цокнул языком и отступил, чтобы бросить на неё оценивающий взгляд.

– А я думал, тебе нравится нарушать правила, Хорошая Девочка.

Она фыркнула, игриво закатив глаза. Даже в полумраке я различал румянец на её щеках.

– Ладно. Что мы делаем и какие правила?

– Мы развлекаемся. – Я подмигнул, обхватив её бёдра и прижимая к стене. – Потому что заслужили это.

***

– Наконец–то! – Шайнер опрокинул флягу, глотнув чего–то крепкого. – Где вы торчали? У тебя единственная рабочая зажигалка, а тут, блять, холодрыга.

Я переступил через хрустящие листья, притянув Джемму к себе. Она озиралась по сторонам, явно ошарашенная, пока её взгляд не зацепился за наших друзей – Шайнера, Брентли, Кейда, Слоан и Мерседес – сидящих на брёвнах посреди небольшой рощи.

– Что это? – Она резко повернула ко мне своё очаровательное личико. В её глазах читалось возбуждение. Они искрились под звёздами, и её губы расплылись в улыбке.