Марта не стала задерживаться, чтобы поздороваться с подругой Матвея. Крепче сжала ремень сумки и прошла мимо, словно они вообще не были знакомы.

Она думала, увидев Ярославу, Матвей отстанет, но ошиблась. Он даже не замедлил шага, и от крыльца они отошли вместе, так что подружке детства пришлось догонять.

— Как прошла репетиция? — спросила она.

Марта зажмурилась, когда луч заходящего солнца прорвался сквозь пелену листвы и коснулся ее носа, а потом чихнула. Отвечать Яре она не собиралась, да и понятно было, что вопрос предназначался Матвею.

— Будь здорова, — он поудобнее перехватил гитару. — Все норм, Яра. А ты чего домой не пошла?

— Скучно, — она пожала плечами. — Решила дождаться.

Марта скосила глаза.

У Яры были худые спортивные ноги и плоский живот с бусинкой пирсинга в пупке. Белая многослойная юбка с бахромой по неровному краю еле доставала до середины бедра и, хоть она пыталась выглядеть женственной, но волосы, черная майка, кожаные браслеты и ремень с металлическими заклепками явно не вписывались в образ “пикми” (сленговое выражение, которое используется для описания девушки, которая намеренно демонстрирует, что она отличается от других женщин, чтобы привлечь внимание, одобрение или признание мужчин — прим. автора).

Были еще сабо на платформе, которые Яра, судя по походке, сегодня обула впервые, но в целом, Марта должна была признать, она выглядела привлекательно. Мальчишки из ее класса точно обратили бы внимание.

Марта незаметно оттянула вниз подол своего простенького хлопкового сарафана со спокойным цветочным рисунком. Платформу она тоже не носила — от нее ноги всегда гудели, да и когда каждый день таскаешь с собой инструмент, лучше выбирать обувь на плоской подошве.

Они остановились перед пешеходным переходом. Матвей в центре, Яра слева, а Марта справа. В молчании дождались зеленого сигнала и перешли на ту сторону.

Яра уверенно пошла в сторону парка, а Марта повернула направо, к дому, и очень удивилась, когда Матвей последовал за ней. Она была уверена, что здесь они и попрощаются.

— А мы разве не в парк? — спросила Ярослава.

— Мне домой надо, — ответила Марта, и только потом поняла, какую глупость сморозила.

Яра на нее даже не смотрела, все ее внимание принадлежало Матвею, и вопрос она задавала исключительно ему.

— Я обещал проводить Марту до дома. Иди одна, потом спишемся.

В этот момент вокруг почему-то стало очень тихо. Перестали реветь моторы встречных машин, птицы прервали свои песни в ветвях парковых деревьев, и даже сердце перестало биться, словно весь кислород в мире закончился и пространство заполнил вакуум.

Лицо Ярославы вытянулось, словно новость ее ошарашила, и Марта отвернулась. В животе что-то приятно сжалось и подпрыгнуло вверх, к солнечному сплетению, где расцвело быстро и сразу, пронзив суставы сотней сладких судорог.

— А-а-а, ясно… ну, тогда и я с вами.

Они обошли парк, перешли дорогу и за все время не сказали ни слова. Неловкость, которая появилась вместе с нежеланием Яры оставить Матвея с Мартой наедине, только усилилась.

— Сегодня адски жарко, — сказала Ярослава. — Просто парилка, я мечтаю о холодном мороженом и душе.

— А ты хочешь мороженое? — спросил у Марты Матвей.

— Да, не отказалась бы.

Ближайший магазин находился через дорогу на другой стороне улицы, и Марта не рассчитывала, что они будут делать такой крюк, пока вопрос Матвея не вырвал ее из собственных мыслей.

— Шоколадное?

— Что? — Марта обернулась.

Смотреть на него против солнца не получилась, поэтому она зажмурилась, поставив ладонь козырьком.

— Ты любишь шоколадное, говорю.

— А я обожаю фруктовый лёд, — добавила Ярослава.

— Откуда ты знаешь, что я люблю шоколадное? — спросила Марта, опуская взгляд.

Цветы в солнечном сплетении дрогнули, распахнули мягкие бархатные лепестки.

— Видел тебя в парке, — Матвей улыбнулся, вспоминая. — Ты уже тогда смотрела на меня как на врага.

И Марта тоже вспомнила. Сливочное мороженое в вафельном стаканчике и сладкие шоколадные капли на запястье.

— Вообще-то, я рассчитывала, что Сергей Наумович устроит тебе взбучку.

Матвей хохотнул, а Ярослава спросила:

— Кто такой Сергей Наумович?

— Наоборот, он меня похвалил. И, кстати, именно в тот день позвал в академию на прослушивание.

Марта покачала головой.

— Так и знала, что вас нельзя было оставлять наедине.

Он снова рассмеялся и спросил:

— Завидуешь?

— Нечему завидовать. Когда ты с гитарой под стол ходил, я уже со своей скрипкой конкурсы выигрывала.

— Ой, начинается. Когда у тебя день рождения? — спросил Матвей.

— В сентябре. А у тебя? — с улыбкой вернула вопрос Марта.

— Был уже, в феврале.

— А у меня в конце октября, — вставила Ярослава, чтобы не чувствовать себя лишней.

Но все равно почувствовала, когда Матвей стал выпытывать число, а Марта ломаться, отказываясь его называть. Яра кожей чувствовала неприязнь к скрипачке, которая не заслуживала внимания Матвея, но все равно каким-то волшебным образом монополизировала его.

Она жалела, что осталась ждать Матвея на порожках академии. Жалела, что навязалась провожать Марту и сейчас, когда они говорили о музыке, академии и других вещах, к которым она сама имела опосредованное отношения, Ярослава чувствовала себя лишней.

Но и оставить его с ней наедине уже не могла.

— Долго еще? Может, ты дальше сама дойдешь? — спросила она, скрещивая руки на груди.

Матвей впервые за все время, пока они шли по улице, посмотрел на Ярославу.

— Если ты устала, иди домой. Я провожу Марту и, как освобожусь, напишу. Я же сказал.

— Нет, все нормально. Идем дальше.

Марта не хотела, чтобы Яра узнала, где она живет, но отпускать Матвея сейчас тоже было неприятно. Почему-то за то время, что они, не торопясь, шли по проспекту и болтали обо всем и ни о чем, ей было хорошо. И злость куда-то пропала, оставив после себя лишь воспоминание.

Осознание этого напугало Марту, и она остановилась перед аркой, когда до дома оставалось рукой подать.

— В общем, мы пришли. Спасибо за компанию, увидимся завтра на репетиции?

Матвей почесал за ухом и достал из кармана телефон.

— Ага, но ты все равно оставь номер. Вдруг, у меня появятся вопросы по нотам и все такое.

Марта продиктовала одиннадцать цифр и улыбнулась. Цветы под сердцем распустились, и незнакомый, странный аромат заполнил каждую клеточку ее тела. А Матвей пустил гудок и, когда смартфон в ее сумке завибрировал, подмигнул.

— Запиши мой тоже. До завтра.

Марта кивнула, пряча улыбку, и зашла в арку, а Матвей с довольной миной повернулся к Ярославе и потянулся, хрустя суставами.

— Куда теперь? — спросил он, и Яра поджала губы.

— Я думала, она тебя бесит?

— Ну, было дело, да. Теперь нормально общаемся.

Матвей пошел по тротуару в обратном направлении, и Яра последовала за ним.

— С чего вдруг? — спросила она.

— А что? — в тоне Матвея послышался вызов, и Яра прикусила нижнюю губу.

Ревность сжигала изнутри, и от нее не было спасения.

— Да ничего.

Они вернулись к перекрестку у магазина, и она с тоской подумала, что у нее Матвей про любимое мороженное не спрашивал.

— Какие планы на вечер? — спросила, когда они оказались на другой стороне.

— Дому буду, надо к экзаменам готовиться.

— А как же вечерний концерт в парке? Я и пауэрбанк взяла, чтобы нормально заснять.

— Я уже отыграл сегодня.

Яра опустила глаза и прокрутила на запястье кожаный браслет. Один по часовой стрелке, другой против, а третий, который сидел почти вплотную, дернула за длинный хвостик, так что оторвала белую бусинку, которой тот заканчивался.

— Без меня?

Матвей, не меняя интонации и не сбавляя шага, ответил:

— Да, а что?

И Яра не выдержала.

— Ты теперь с Мартой играть будешь?

— Да, — не понял претензии Матвей. — Мы же в одном оркестре.