— Всё в порядке, милая? — спрашивает мама, когда мы направляемся в тренировочный центр. Она с папой пришли пораньше, чтобы со всеми познакомиться.

— Да, просто нервничаю. Но я рада, что этот день наконец наступил, — широко улыбаюсь. — Без вас я бы не справилась.

Она обнимает меня за плечи.

— Это всё ты, Ноа. Мы только помогали. Ты — мозг этой операции. Всё пройдёт отлично. Вот увидишь.

Я кладу руку на её ладонь.

— Спасибо, мама.

Папа стоит у стола ведущего и играет с микрофоном. Он улыбается во весь рот, при параде: джинсы, рубашка, ковбойская шляпа.

— Кого это ты собрался впечатлить, ковбой? — мама подшучивает, целуя его.

— Нужно же убедить всех раскошелиться, — подмигивает он.

— Они уже купили билеты, — напоминаю я.

— А теперь мне нужно заманить их к благотворительному аукциону.

— Хочешь собрать крупную сумму — выстави близнецов на свидание. Женщины в очереди выстроятся, ещё и по три тысячи заплатят, — смеюсь я.

Ожидаю, что родители поддержат шутку, но папа становится серьёзным и достаёт телефон.

— Я же пошутила, — наклоняюсь, наблюдая, как он печатает.

— Поздно. Я уже написал Лэндену, чтобы добавил в список.

— Отлично. Только если кто спросит, это была не моя идея, — поднимаю руки. Хотя они это заслужили — нечего меня всё время подкалывать.

Элли и Магнолия присоединяются ко мне, и мы усаживаемся за столом позади судей. Я буду рядом, помогать, пока Эйден и другие следят за лошадьми. Лэнден и Трипп отвечают за построение участников, а Уайлдер с Вейлоном — за оборудование: бочки, барьеры и так далее.

Бабушка Грейс приходит с Мэллори и Сереной и садится рядом с мамой на трибуне. Я машу гостям, которые заполняют места. Работники помогают рассадить всех, и арена быстро заполняется до отказа. Грудь наполняется гордостью, в животе — рой бабочек. Момент, к которому я шла полгода, наступает.

Уайлдер входит, жуя гигантский початок кукурузы с открытым ртом.

— Где ты это взял? — спрашиваю, уперев руки в бока.

— Что? Фудтраки уже открылись.

— Ты вообще-то помогаешь, между прочим.

— Расслабься. Я умею делать несколько дел сразу. Спроси у Джен. — Он подмигивает, и я корчусь. — А ещё я сопровождал судей. Они здесь.

Сердце начинает колотиться сильнее, когда я вижу Фишера в самом конце. Мои родители благодарят каждого из судей за участие. Взгляд Фишера встречается с моим, и я быстро отвожу глаза, чтобы никто не заметил напряжения между нами. Когда судьи занимают свои места, папа раздаёт им распечатки с информацией об участниках.

— Как только приедет представитель благотворительного фонда, можно начинать, — говорю я папе, когда он заканчивает.

Я попросила, чтобы они кого-то прислали, чтобы мы могли вручить чек в конце дня.

Магнолия тыкает меня в бок, возвращая в реальность, и кивает в сторону.

О, чёрт.

Я совсем не ожидала, что он приедет — живёт-то он в нескольких часах отсюда.

— Ноа. Магнолия. Как всегда ослепительны, — он свистит, и по моей спине пробегает дрожь.

— Привет, Йен, — я натягиваю улыбку, молясь, чтобы он не узнал Фишера как того самого парня из фудтрака, которого застал с нами на родео.

— А ты что здесь забыл? — спрашивает Магнолия, намеренно переключая его внимание на себя.

— Вы же не думали, что я пропущу главное событие лета? Знал, что вы будете здесь, и не смог устоять — захотелось снова вас увидеть, — он усаживается на ряд позади нас, совершенно не замечая, как нам неприятно его присутствие.

— Как мило с твоей стороны — поддержать благотворительность, Йен, — я выделяю слово, чтобы он понял: мы тут не для светской болтовни.

Как только я произношу его имя, Фишер поворачивается. Его взгляд скользит от меня к Йену, и я вижу, как до него доходит, кто это. Я тут же широко раскрываю глаза и качаю головой, давая понять: не оборачивайся. Он смотрит на меня с тревогой, но затем снова обращается к арене.

Йен продолжает болтать с Магнолией — спрашивает, почему она не написала после родео, и предлагает встретиться на выходных. Она пытается вежливо отшить его, но он, похоже, не понимает намёков.

— Мэгс не встречается на расстоянии. Так что если ты не планируешь переезжать сюда, смысла в свидании нет, — вмешиваюсь я, когда вижу, как у Магнолии пылают щёки.

Она резко поворачивается ко мне и шепчет:

— Не подавай ему идей.

— Никогда не знаешь. Ради правильного человека я бы и переехал, — ухмыляется он. — Кстати... ты всё ещё с тем парнем, которого я застал в фудтраке?

Чёрт.

— Кто?

Конечно, Уайлдер появляется в самый неподходящий момент.

— Не твоё дело, — бурчу я. — Проваливай.

— Только что ты меня отчитывала, что я не помогаю, а теперь гонишь? Определись уже.

— Найди представителя фонда, чтобы мы могли начать. Наверняка потерялся где-то.

— А я, значит, должен угадать, как он выглядит?

— Я знаю, кто это. Я пойду с тобой! — Магнолия вскакивает, явно желая сбежать от Йена, но тем самым оставляет меня с ним наедине.

— Они вместе? — спрашивает Йен, провожая их взглядом.

— Фу, нет. У неё прицел на другого Холлиса, — усмехаюсь я.

— Ты снова с Джейсом?

— Нет, — отвечаю жёстко.

— Так почему я не могу знать, с кем ты тогда была в фудтраке? Он здесь?

Я придвигаюсь ближе и понижаю голос:

— Я не хочу, чтобы мои родители об этом узнали. Так что либо ты молчишь, либо я попрошу шерифа Вагнера тебя выпроводить. Ясно? — я широко улыбаюсь.

Он выпрямляется и кашляет в кулак.

— Ладно, понял.

Я возвращаюсь на своё место, а через минуту Уайлдер и Магнолия приводят мистера Биллинга. Папа здоровается с ним, представляет его судьям, и я тоже пожимаю ему руку и благодарю за приезд. Мама указывает ему, где сесть, и как только все устраиваются, папа берёт микрофон и выходит в центр арены между бочками.

— Добро пожаловать на первый благотворительный фестиваль семьи Холлис! Мы рады, что вы здесь, чтобы собрать средства для фонда «С чистого листа». Каждая копейка пойдёт на помощь раненым и спасённым лошадям.

Толпа аплодирует, и папа продолжает вступительное слово. Он представляет судей, просит их встать и помахать, а затем вызывает меня на сцену. Я произношу короткую речь, призываю всех наслаждаться мероприятием, покупать еду и участвовать в тихом аукционе.

После этого папа рассказывает о классах баррел-рейсинга, и соревнования начинаются.

Я сажусь между Магнолией и Элли. Лэндена я назначила ответственным за координацию в стойлах и зоне ожидания, так что держу телефон в кармане на вибрации.

— Странно быть по другую сторону соревнований, — шепчет Элли, наблюдая за всадницей.

Я обнимаю её за плечи и сжимаю.

— Знаю. Но тут тоже неплохо. Так весело болеть за них.

— Это точно, — улыбается она.

Следующая всадница вызывает бурю оваций, когда влетает в арену. Она уверенно огибает первую и вторую бочки.

— Вот это скорость, — бормочет Элли.

Она задевает третью, но та, к счастью, не падает.

— Фух, повезло, — выдыхаю я.

Как только папа объявляет её время, толпа взрывается аплодисментами. Мы поднимаемся и тоже аплодируем будущей победительнице.

— Хочу быть такой же быстрой! — Мэллори оборачивается ко мне. — Ты меня научишь?

— Когда тебе будет пятнадцать-шестнадцать — обязательно.

— Ууух, ну ладно...

— Я в тринадцать начала, — вставляет Магнолия.

Я бросаю на неё взгляд — молчи, пока Мэллори не решила тренироваться каждый выходной. У меня и так плотный график.

Через час папа объявляет короткий перерыв — близнецы выравнивают арену и выставляют барьеры для следующего конкурса. Он благодарит спонсоров, выделивших призы, и направляет гостей к их палаткам.

— Сходи спроси у судей, не хотят ли попить, — говорит мама. — Я принесла кулер с водой, могу ещё сладкого чаю принести.

На языке вертится просьба сделать это за меня, но я знаю, что она не позволит — ведь это моё мероприятие. А значит, мне самой придётся подойти к Фишеру и сделать вид, что он — просто один из рабочих на ранчо.