Вот я тоже ничего говорить не буду, и тогда посмотрим.

В общем, мамино восхищение я не разделяла.

- Машуль, а Евгений в курсе? – она указала взглядом на мой живот.

Мы с ней всё ещё стоял на кухне, пока мужчины допивали коньяк в гостиной и папа травил свои любимые байки про армию, и в лице Жени нашёл благодарного слушателя.

- Ну, нет же, - вздохнула я, наполнив водой её вазу, и поставила перед ней. – Всем рассказала, а до него ещё не дошло.

- Маша, - укоризненно протянула мама, призывая, усовеститься меня, своим пронзительным взглядом и поджатыми губами.

- Да знаю я, - бзыканула я в ответ. – Поторопилась, разошлась немного. В следующий раз умнее буду!

- В какой ещё следующий раз? – в кухню зашёл Женя, таща пустое блюдо из-под маминых мантов.

- Ольга Анатольевна, - повернулся к маме, только я рот открыла, и из меня одно шипение и вышло.

- Очень вкусно! – продолжил он распинаться перед мамой, повернувшись ко мне спиной.

- Ой, ну что ты Жень! – кокетливо отмахивалась мама краснея. – Обыкновенные манты.

А я смотрела на его широкую спину и медитировала злобно на вилку, лежащую рядом.

Вот значит как, медведь ты вредный. Решил меня игнорить!

Хотела только выйти, злобно сопя, но эта махина всё же соизволил ко мне повернуться.

Мама тут же улизнула, прекрасно зная меня и видя все признаки бешенства.

- Ну так о чём ты, Маня? – как ни в чём не бывало продолжил Женя.

- О, ты соизволил со мной поговорить, - задрожала голосом, потому что бомбило меня не хило.

Я, значит, ему тут такой сюрприз приготовила, а он обиженку строит. Ну, подумаешь, немного забылась.

Я беременная женщина! У меня гормоны!

Видимо, всё это отразилась на моём лице, потому что Женя опять накинул холода во взгляд, и, выглянув в коридор, проверяя, смогут ли нас услышать, а потом прикрыл дверь, и притиснув меня к стенке своим телом.

- Что творишь, медведь бешеный? – зашипела я, с досадой чувствуя возбуждение на его такие действия.

От него прямо несло жаром и силой.

Я потрепыхалась под его насмешливым взглядом, пытаясь гордо вырваться, но только больше увязла в своих непрошенных чувствах, вдыхая его запах и трогая твёрдое тело. А уж, сколько всего обещал мне его взгляд. Внизу живота взбесились все бабочки и метались, щекоча крыльями. Между ног свело сладкой болью, стоило только вспомнить, на что способен этот мужчина. Как он вероломен и в то же время искусен в сексе.

- Пыхти, пыхти, зараза, - пробасил он, приятно царапая слух своим хрипом, видимо, тоже размечтался, или наказание мне придумал, - я сперва отхожу тебя по заднице твоей бесстыжей, за то что ты от меня гасилась, а потом ей ещё одно применение найду, не сомневайся.

Я перевела дух, и губы пересохшие облизала.

С медведем я попробовала многое, о чём даже, и помыслить не могла с Лёшиком. И всё это мне нравилось. Он был хорошим учителем и теорию и практику доносил отлично, так что заходило всё с первого раза.

- Размечтался! Вот ещё, - я была бы не я, если бы не зафырчала и сдалась с первого раза.

- А глазки-то блестят, Маня, - Женя тоже был собой и все мои приёмы знал отлично, да и видел меня насквозь. – Уже представила, как хорошо тебе будет? – его голос совсем просел, и я рискую словить оргазм, только от этого хриплого баса, и тяжёлого взгляда.

- Развратник, - шипела я из последних сил, всё глубже увязая в синеве его глаз, уже непроизвольно подставлял губы, и прижимаясь к нему.

- Язва, - прохрипел он в ответ, почти целуя, как нас прервала мелодия звонка его телефона.

- Етижи-пассатижи! - в один голос протянули мы.

Жаркий момент был упущен. Я разочарованно выдохнула, а Женя вытащил телефон и не глядя, рявкнул в трубку:

-Да!

Я оттолкнула его, не собираясь слушать его разговор, вышла из кухни.

В гостиной притихли родители, но тут же, впрочем, оживились, увидев меня.

- Ну как, доча, сказала? – с надеждой посмотрел папа.

Очень уж ему хотелось зятя будущего поздравить.

- Нет, - буркнула в ответ, досадуя, что под медвежьими чарами совсем забыла о главном.

Папа удручённо крякнул и поджал губы.

- А чё так?

Я шумно вдохнула, выдохнула. Заметила как мама, щиплет папу за бок, чтобы он не лез ко мне, но было поздно. Походу точно гормоны.

- Да ё-моё! – завелась я с пол-оборота, и мама закатила обречённо глаза.- Может, я без подсказчиков разберусь, когда рассказать? Ну что вы заладили? Сказала, не сказала! И этот тоже стоит весь такой обиженный, а потом грозит только! Когда я, по-вашему, должна найти момент сказать этому медвежине упрямому, что у нас с ним будет ребёнок!

- Вот те раз, - раздалось позади.

Мама с папой сморщились, понимая, что я лажанулась.

А я готова была просто сквозь землю провалиться. Медленно развернулась к озадаченному Жене и только открыла рот для извинений, как за окном заиграла музыка, с грузинским напевом. А если учесть, что родители жили на первом этаже, то слышно было очень хорошо.

- Это что? – озадачилась я.

- Это Маня дружелюбные грузинские генацвале, приехали покорять твоё сердце, ты же жаловалась, что романтики маловато. Вот тебе серенада, грузинского разлива. Но честно, ты переплюнула их всех!

Настороженно выглянула в окно, слушая красивые переливы музыки.

На улице стоял целый оркестр, реально из грузин, а ещё, там был Миша, брат Жени, с каким-то худощавым краснолицым мужиком, который выводил с толстым седым грузином, какую-то лирическую песню. И за всем этим меланхолично наблюдал Туман.

Мои гормоны опять дали жару, и глядя на эту картину, я начала смесяться.

Рядом встали родители, тоже озадаченные нетипичной музыкой, и, заражаясь моим настроением, заулыбались.

Миша, увидев нас, приветливо помахал, Туман низко бухнул, а грузины так и не прервали своей серенады.

Спине вдруг стало тепло, и всему телу тесно. Женя подошёл сзади и обнял, притянул к груди.

- Весёлая жизнь у нас с тобой будет, Маня, - хмыкнул он, нежно погладив пока ещё плоский мой живот.

- Ничего не знаем, - встрял папа, - назад не принимаем, забирай.

Мама прыснула со смеху, вжавшись в папино плечо.

- Забираю, куда деваться, - вздохнул горестно на это Женя.

- Ах, несчастный! – зашипела я обиженно, и задёргалась в его руках, и продолжила бы, но трудно говорить, когда твои губы заняты поцелуем.

- Жень! – сквозь сон зовёт Маня.

- М-м-м…

- Ну, Жень! – не отстаёт.

- Ну, что? – хриплю, не открывая глаз.

- Я так малины хочу! Той, что у тебя в огороде росла!

Поворачиваюсь к ней, щурясь одним глазом.

Сидит на кровати, по-турецки сложив ноги, в моей растянутой футболке, волосы в лохматый хвост собрала. Жуёт огромный бутерброд с овощами и наглаживает ещё совсем маленький животик. Смотрит мечтательно, куда-то за окно, за которым темень непроглядная.

- Сколько времени? Етижи-пассатижи! – ворчу, шаря по тумбочке рукой, в поисках телефона.

- Около двух, - отвечает Маня, и, по-моему, этот факт, что сейчас два ночи, не сильно её беспокоит.

- И? Тебя осенило в два ночи в конце октября, что ты хочешь малины? - заворчал я, прикрывая глаза, пытаясь нащупать утерянный сон.

- Жень? А реально сейчас малину найти?

Мне на грудь приземляются острые локти, и я шиплю от боли. Маня, как ни в чём не бывало, смотрит на меня с улыбкой.

- Реально по жопе отхватить от злого мужа, - сместил её локти, чтобы не так больно давила.

- Вот как знала, что не надо было за тебя так быстро выходить замуж, нет, уговорил же, - надувается тут же.

- Ага, уговорил, - не отказываю себе в удовольствии подразнить её, - еле отбился. Затащила в ЗАГС…

- Ах ты, гадский медведь, - ожидаемо, пошла волной возмущения Маня, забыв про бутерброд, накинулась с кулаками. – Вот ты значит как, с беременной женой! Разбудила, я тебя значит? Ну и вали спать, медведь ты вредный!