Сторговались на семьдесят имперских. Довольно пожимая руку, хранитель представился:

— Имя моё то же, что было у планеты: О́ргос.

— Ар, — самодовольно ухмыляясь сообщила Эктори.

Перезаключить контракт на хранение для Эктори показалось делом ещё более простым, чем создавать его заново. Она предположила, что причиной был уже имеющийся опыт в этой сфере.

Эктори взяла с Оргоса клятву верности и предложила сделать его первым правителем нового государства. Тот ответил:

— Не хочу я стоять во главе, лучше буду генералом армии. А в правители поставь Ринора — мальчишка неплохой, понятливый и исполнительный. А ещё распусти городской совет — там нынче продажные твари.

Эктори кивнула. Ария занялась сокрытием планеты от внешних вмешательств: оборвала все пути перемещения, составила запрос на исключение планеты из списка свободных для посещения по причине смены её хранителя и, согласно воле нового владельца, отправила письмо в правящий совет миров. Эктори не сомневалась, что они всё одобрят, — на её стороне были хранители, таков уж между ними уговор.

Вскоре к ним постучался управитель и сообщил, что всё готово — карты и летописи лежат в библиотеке, и он может проводить. Рассказывая всё это Ринор никак не мог отвести взгляда от проступавшего из под кожи на скулах Оргоса белёсого каркаса, сильно отличавшего его и от всех местных и от арии.

Эктори, похлопав Ринора по плечу, пригласила его зайти и принялась рассказывать:¶

— Это, — указала она на Оргоса, — твой новый советник и военачальник, а ещё мой заместитель. Ты в скором времени станешь у нас амператором. А сейчас увеличиваем на пятнадцать процентов плату за ввоз товара и производим перераспределение имущества, чтобы не осталось бездомных и зажиточных. Расчёт площади производим по количеству жителей и их работе. Тут у нас же неподалёку рудники? Откройте новый горизонт, там действительно есть жила. Сконцентрируйте все силы на ней. Шахтёрам, медикам, солдатам, поварам, крестьянам и прочим представителям жизненно необходимых профессий выдавайте бо́льшие наделы. Чиновников вообще можно упразднить, торговцы тоже не особо нужны, но толковых и тех, кто не слишком сильно будет класть в свой карман, внесите в списки и потом пригласите ко мне — будем налаживать внешнюю торговлю. Ещё изымайте иномирскую валюту и выплачивайте из казны. Позже я её обменяю на металлы и минералы. Несогласных в камеры не сажать, а отправлять на рудники, но не слишком долго — это всё же не рабы, их можно отпускать, как только найдут что-то. Только за убийство — пожизненные работы или служба в особых отрядах первопроходцев. Ещё стражникам и шахтёрам повысьте жалование. Плюсом вводим такую схему: любые желающие вносят плату за аренду оборудования на определённый срок. Оргос, рассчитай его, чтобы мы не вышли в минус. Также откройте набор добровольцев в армию. Я пока ухожу, вернусь дней через тридцать, может, чуть меньше, и жду отчётов о начале введения изменений. В первую очередь — жалование и налог, шахтёры и стражники, заключённые. Кстати, нужно ещё постепенно снизить налоги с жителей. А ещё список купцов. Остальное — план на время, оставшееся до конца хода, — закончила Эктори, уже растворяясь в дверном проёме.

Оргос и Ринор переглянулись. У обоих осталось невысказанным замечание, что госпожа из иного мира, похоже, спятила.

Во время занятий Эктори не могла думать ни о чём, кроме религии. Во все времена все живые существа кому-то поклонялись, надеялись на помощь и защиту свыше. И, как ни прискорбно ей было это признавать, подобное было в некоторой степени применимо даже к ариям. Они верили в Судьбу, в Её справедливость и тайно просили благосклонности. Пожалуй, слова о том, что на что-то была воля Судьбы, могли бы заставить некоторых соотечественников Эктори поступить именно так, как от них требовали. А если бы их произнесли определённые уста, то и она сама не стала бы исключением. Но для жителей Оргоса было необходимо что-то более простое и понятное — не какая-то там Судьба, которую никто никогда не видел и не может понять Её целей и мотивов, а что-то реальное, ощутимое и максимально наглядное. Благо у них было множество божеств, и ввести ещё одно не составило бы особого труда. Большинство рабочих понятия не имели о существовании иных миров и странников между ними, а даже тех, у кого оно всё-таки было, можно было убедить, что сама Эктори и есть посланник богов. Или лучше — богиня… С одной стороны, то, что она богиня, объяснило бы её постоянные отсутствия, а с другой — возложило бы на неё большую ответственность. Всё же богу, которого нельзя напрямую упрекнуть в самодурстве, можно больше позволить, да и ей будет проще. В случае чего она скажет, что лишь исполняет чужую волю и является рупором чужих слов. А значит, теперь ей предстояло создать бога…

Так Эктори задумалась о том, что у неё вовсе не было именной печати, которая теперь могла бы стать символом нового божества. У отца была, она же стала символом Империи. У матери была, и у Корэра тоже. А Экор даже менял её в течение жизни. У Советника была, а Гэо взял её себе как продолжатель пути своего отца. Мира и Тиллери использовали семейную печать. Даже отвратительная упырица когда-то имела свою печать.

Ар была дочерью своих отца и матери, а значит, имела полное право использовать элементы их печатей или сделать нечто похожее на них. У Экора какое-то время была на печати девятиконечная звезда, только красная на золотом фоне, с прямыми лучами и без круга в центре. А Корэр просто убрал круг из центра, сведя лучи к середине и закруглив края, перекрасив фон в синий, а эмблему — в белый, и назвал это ураганом.

Ещё одним упрощением задачи стало то, что в Империи предпочитали форму круга как символа равенства и воплощения порядка.

Эктори с уверенностью решила, что её божество будет отвечать за порядок, и перед ним все должны быть равны. Потому, нарисовав круг, она разделила его изгибающейся линией на две равные части. В левую нижнюю часть Эктори поместила печать матери — планету, а в левую верхнюю — звезду, только не девятиконечную, а состоящую из трёх колец, вписанных друг в друга, с короткими лучами, исходящими из них. Из контура внешнего круга с той стороны, которую занимала звезда, она окольцевала всё это ещё одним кругом. Эктори довольно посмотрела на получившийся символ. Он был достаточно лёгок для запоминания, но сложен для быстрого воспроизведения. Его можно было легко сократить до простых форм, а значит, он вполне подходил. Потому сразу после занятий Эктори помчалась регистрировать печать и изготавливать её в электронном варианте. После этого она сходила к Дядюшке, выковала свою печать из имперского золота и залила рисунок яркой, холодно-зелёной эмалью.

Ринор и Оргос, напустивший иллюзию на лицо и перекрасивший тёмно-синие волосы в багряный — чтобы больше походить на местных, сидели в гостиной дома управителя, ужинали. Висело гнетущее молчание — даже слуги не осмеливались тревожить господ. И у того, и у другого на языке вот уже двадцать семь дней вертелась лишь одна невысказанная мысль: девчонка, явившаяся из иных миров, хотела слишком многого. Всё оговорённое ею было выполнимо, если бы только она не горела идеей пролить как можно меньше крови. В таком случае уложиться в отведённый срок было невозможно. Но ни тот, ни другой не осмеливались противоречить. Управителю хватило того представления, что хозяйка крепости устроила, устрашая неприятелей, а бывшего хранителя впечатлила та готовность, с которой планета приняла нового властителя. На фоне этой безысходности перед волей колдуньи они нашли соратников в лице друг друга и за прошедшее время неплохо сдружились.

Тут словно ураган ворвалась Эктори. Вихрем пронесясь по комнате, она плюхнулась на один из свободных стульев за накрытым столом, торжественно заявила:

— Я стану богом! — выложив перед собой металлический диск диаметром в ширину её ладони.

Оргос поперхнулся от такого заявления, закашлялся против своей воли. Ринор опасливо заговорил: