Поймав себя на подобных мыслях, Ринор испугался, что его отношение к сложностям жизни сильно изменилось, приблизилось к тому, что было у живущих долгие ходы. Но ведь ему времени было отмерено куда меньше, а значит, он просто не имел права так легко относиться к смертельным опасностям.

Эктори, подражая строгому преподавателю, окинула недовольным взглядом первокурсников и сообщила, демонстративно хмурясь:

— Вы понимаете, что подобное отношение к тому, кто согласился прийти на назначенную вами встречу, просто невежливо?! Это ведь вы настаивали на том, чтобы собраться перед балом окончания хода, так почему же вы не соизволили явиться?

Первокурсница подалась вперёд, глаза её сияли от восхищения. Пристав на носочки, чтобы оказаться поближе к Эктори, она проговорила:

— Нам очень жаль, но это всё мелочи по сравнению с тем, что сотворили Вы! Это восхитительно! Я думала, что подобное возможно только на страницах историй, созданных воображением писателей, а теперь Вы смогли воплотить это в реальность.

— Это всё простая иллюзия, — отмахнулась Эктори, явно понимая, что лестью пытались смягчить её гнев, заставить забыть о совершённой оплошности.

Первокурсница всё не унималась, надеясь вызнать алгоритм реализации. Глядя на то, с каким рвением она пыталась раскрыть секрет, который вовсе и не являлся таковым, Эктори поняла тех волшебников, что стремились, несмотря ни на что, скрыть тайны своих заклинаний — ей чисто из принципа не хотелось ничего рассказывать, уж слишком жалостливый у девчоночки был вид.

Пользуясь тем, что у неё был повод злиться, Эктори велела оставить болтовню и приступить уже к делу.

Мальчишка, согласившийся стать подопытным для затеянного ими эксперимента, улыбнулся Эктори, словно бы чувствуя её волнение, стараясь успокоить, внушить уверенность, что всё кончится успехом.

Ария поинтересовалась:

— Как звать-то тебя?

Юноша шепнул:

— Идла́ри, госпожа.

Руки у Эктори подрагивали. Внутри всё вопило о том, что ничего не выйдет, всё обернётся провалом, за который она ещё неоднократно укорит себя — вся ответственность падёт на неё, ведь это именно она, вместо того чтобы отговорить пришедшую в библиотеку ученицу, наоборот согласилась помочь, поддержала авантюру. И вот теперь именно она стояла над отдавшим жизнь в её власть юношей, в приготовленной для работы комнатушке в доме родителей первокурсницы.

Эктори обратилась к Шестому элементу, погружая сознание юноши во Тьму, лишая его чувств и понимания происходящего на тринадцать уров — этого времени ей должно было хватить на спланированное.

Взяв заряженный до предела возможного энергией камень, Эктори отступила в нерешительности — он откликнулся на представление еле заметной пульсацией, оказавшись тёплым и неестественно мягким, словно живым.

Две пары широко распахнутых глаз с любопытством следили за каждым её движением, потому Эктори решила, что отступать уже слишком поздно. Ария обратилась к силам миров, не колдуя, не представляясь, а просто ведя обычный разговор, не ожидая ответа, но прося, чтобы всё пошло именно так, как она спланировала. Только после этого Эктори, разложив поудобнее свой набор щипцов, спиц, ножичков, пинцетов и прочих инструментов, раздобытых за прошедшие несколько ходов в разных уголках миров, рассекла тонким острым лезвием кожу на груди юноши, вставила в разрез камень и воззвала к элементам, теперь уже пользуясь положенной формой обращения. Ария сращивала камень с живой плотью, ведь если он станет источником жизненной энергии, он должен быть частью фэтэ — это единственный шанс связать энергетические токи в нём, провести через камень.

В выполняемой задаче для Эктори не было ничего сложного. За время проповедей на Оргосе она поняла, что все объекты в мирах при определённом рассмотрении не так уж и отличаются друг от друга, а значит, срастить, превратить в единый объект на самом деле совсем не сложно.

То, чего ария так боялась, началось позже, когда пришлось разрезать связь этэ и фэтэ, чтобы перестроить её, вклинивая заряженный камень. Действовать требовалось быстро — в те мгновения, пока связь будет надорвана, этэ начнёт самостоятельно отрываться от фэтэ, ускользать в иные миры, из которых возвращаются лишь в следующем воплощении.

Эктори была готова к тому, что энергия вырвется стремительным потоком, стоит ей только поддеть связь, но она никак не рассчитывала, что «разрез» начнёт расползаться по этэ, создавая одну из тех ран, с которыми ария была знакома не понаслышке. Чтобы затянулась рана на этэ, требовалось несколько тринадцатков воплощений, но нанести такую рану считалось невозможным. Единственной вещью, способной на такое, был Особенный клинок Сэрбы. Именно им предатель когда-то нанёс Экору неисцелимую рану, именно им Экор отрубил Сэрбе вторую руку, именно он использовался, когда ей — Ар, Сэрба отрубал крылья.

Эктори промедлила всего мгновение, отчаянно пытаясь осознать, что стало причиной подобного, но тут же поняла, что думать она должна совсем о другом. Этэ мальчишки растворялось в плоти мира, он не умирал, он обращался в Ничто, а значит, нужно было перехватить энергию, влить её в какой-то иной сосуд. Под рукой оказался только наполненный энергией до краёв камень — он станет новым вместилищем.

Ария решила провести через себя в миры энергию из камня, освобождая место для этэ, которое ей тоже пришлось перенаправлять силой собственной воли. Вытягивая этэ в тонкую энергетическую нить, которую она, раздвинув частицы камня, помещала в него на место вытягиваемой такой же нитью его внутренней энергией, Эктори молила всех богов, чтобы камень не треснул.

Тело юноши, лежавшее на застеленной покрывалом кушетке, дёргалось, отказываясь расставаться с этэ, которому служило вместилищем. От камня, вложенного в грудь, расползались кровоточащие трещины.

Эктори, полностью сконцентрировавшаяся на процессе, не сразу заметила, что по излучавшему свет камню расползается золотая кровь. Зрение её, полузатмённое золотой пеленой, словно исказилось. По правой щеке что-то сползало, холодное и твёрдое. Камень, над которым она склонилась, одновременно словно бы стал ближе и отдалился на тринадцаток пэ. Всё это не сильно волновало Эктори — через её тело проходило, пусть и тончайшей струёй, колоссальное количество энергии, притом одновременно в двух противоположных направлениях, цепляя и будто бы с мясом вырывая её собственную. Эктори могла бы сравнить это с протягиваемой под кожей лозой, покрытой маленькими загнутыми крючками шипами. Она, кажется, перестала чувствовать левую руку, потеряла возможность дышать, рот заполнился кровью, она больше не смогла держать губы сомкнутыми, попыталась отвернуться, выплюнуть скопившуюся кровь, страшась, что стоит ей только двинуться, она потеряет концентрацию.

Видя, как её золотая кровь мешается с кровью юноши, проникая в разрастающиеся трещины, заполняя пространства, где куски плоти сначала превратились в твердь, потом рассыпались прахом, Эктори вспомнила, что арийская кровь, напитанная по своей природе огромным количеством энергии, могла оказать целительный эффект на всех живых существ, кроме упырей.

Эктори принялась составлять циклическое заклинание, которое бы смогло автоматически отработать перекачку энергии, чтобы у неё появилась возможность впаять свою кровь в тело юноши, самоуничтожающееся от нагрузки, на которую оно было не рассчитано. Разум Эктори вскипал, голова была готова треснуть, и в прямом, и в переносном смысле. Ей приходилось сосредотачивать внимание сразу на двух процессах, каждому из которых в ином случае она посвятила бы всю себя.

Ноги арии в какой-то момент подкосились, казалось, она всё это время стояла на раскалённых углях, но чьи-то руки, не особо сильные и большие, бережно подхватили её, помогли устоять, хотя она стала ниже. Она попыталась скосить взгляд на свои ноги, понять, почему те отказываются держать её, но тут же отбросила эту мысль, почувствовав, как вышедшая всего на мгновение из-под контроля энергия ударила с большей силой, чуть не выбив саму Эктори из её фэтэ.