К обязанностям Эктори как жрицы вскоре добавилось благословение мёртвых на их посмертный путь. Сама ария прекрасно знала механизмы переправки э́тэ из миров живых в миры мёртвых, понимала, что там уж точно не требуется её вмешательство, но этот ритуал давал ей возможность прощаться со всеми теми, кому ей так и не удалось помочь. К великому облегчению Эктори, умерших было совсем немного — всего около пяти тринадцатков. Из того, что она знала по книгам, мало какие защитники могли похвастаться столь незначительными потерями.

В один из дней арию растормошила взъерошенная женщина с лицом, опухшим от слёз. Она опустилась на колени перед Эктори. Та тут же подскочила с места — беспокойство смело всю усталость, — помогла даме подняться и принялась выяснять, что случилось.

— Помолитесь за моего сына, — взвыла женщина, уткнувшись заплаканным лицом в грудь Эктори и повиснув на ней.

Поняв, в чём причина, ария, стараясь изобразить сочувствие и участливость, но не чувствуя ничего, кроме равнодушной усталости, пошла следом за горожанкой, утиравшей слёзы, слюни и сопли полой её зелёного одеяния, измаранного в крови и пыли настолько, что только видевший его чистым мог бы назвать его настоящий цвет.

Женщина притащила Жрицу к юноше, лежавшему в грубом деревянном ящике. С его лица явно пытались смыть кровь, чтобы придать более приятный вид покинутому э́тэ телу. Его переодели в новые рубашку и брюки, но это не смогло скрыть того, что тело его было почти разрублено надвое, а искорёженная плоть выступала из-под рубашки буграми.

Эктори уже приготовилась попрощаться с умершим, пожелать ему лёгкого пути и радостной следующей жизни, как неожиданно поняла, что лицо его было знакомо. Обернувшись на рыдавшую женщину, поддерживаемую мужем, она почувствовала, как теперь уже по её щекам текут горячие слёзы. Опустившись на колени перед ямой, в которую должны были опустить тело, ария издала пронзительный стон ярости, в гневе впилась изящными пальцами в мягкую холодную землю, до боли стиснула зубы. Она не сразу смогла понять, как назвать чувства, охватившие её при виде этого лица, ставшего таким безразличным и чужим. Это не были печаль или расстройство, это были обида и гнев. Гнев на злодейку Судьбу, посмеявшуюся над её планами — в простом гробу лежал Скронор…

Армия Ринора, посеявшая смятение в рядах противника, в очередной раз отступившего, чтобы перегруппироваться перед ещё одним штурмом, вызвала у Эктори, как и у всех горожан, истинное ликование. Ария, позабыв об усталости, взбежала на стены, чтобы увидеть, как их союзники обрушиваются на лагерь противника, снося и сминая всё на своём пути, подобно стремительному, неукротимому потоку горной реки, вышедшей из своих берегов.

Их с Оргосом план исполнился в точности, как было задумано, хоть здесь Судьба не стала потешаться над ней, показывая, как глупо строить какие-либо планы, считая, что всё учтено.

Ринору удалось вести солдат тайно до тех самых пор, пока со стороны риргхардцев не стало слишком поздно пытаться что-то предпринять. Риргхардцы пытались выстроиться — дать бой, но нападавшие были не так измотаны и втрое превосходили их числом, потому им пришлось отступить.

Ворота Мирфолка распахнулись, из них выехало несколько отрядов: сто шестьдесят восемь всадников, тех, что сопровождали жрицу из Роргоста, — за время осады они потеряли одного, — и три с небольшим сшода мирфолкцев, окружая отступавших и позволяя им двигаться лишь в одном направлении — Втором.

Эктори, проводив взглядом удаляющиеся армии, сорвалась с места, скользнула в дверной проём и исчезла из Мирфолка.

Когда остаткам армии Риргхарда, на протяжении почти акь в отчаянии стремившимся к ближайшему городу в надежде воссоединиться с базировавшимся там пограничным гарнизоном, оставалось меньше дня пути, дорогу им перегородили воины со знамёнами Лирга — армии, которой не полагалось бы быть по эту сторону гор.

Во главе поджидавших их противников был всадник в полностью зелёном облачении, в котором командир отступавших без труда признал Жрицу.

Эктори подняла руку, показывая лучникам знак приготовиться, дала отмашку, и рой свистящих стрел устремился в середину рядов риргхардской армии. Через несколько залпов, когда расстояние оказалось слишком малым, чтобы стрелы не задели подступавших со спины неприятеля союзников, выступили всадники. Армия, посланная подавить мятеж, была разбита и окончательно уничтожена, зажатая в тиски воинами, которых вели Ринор — правитель Новой империи, и Эктори — жрица Новой Богини.

Ринор въезжал в город как его полноправный хозяин. Эктори по пути разъясняла, откуда у них взялась поддержка:

— Как только мы с Оргосом узнали, что риргхардцы собрали уже имевшиеся на границах силы, предположили, что лиргцы захотят напасть на территории, лишившиеся защиты. Роргост — единственный лёгкий путь через горы, ведь морские подступы слишком далеко от ослабленных территорий. Идя через них, наши союзники потеряли бы слишком много сил, потому я могла диктовать свои условия. В итоге нам достаются два города и граничные с ними территории, а Лиргу мы снижаем пошлину за проезд и заключаем с ними договор о ненападении на три хода: они не трогают нас, мы их, занятых растерзанием Рирхарда. Да, их войска выдвигаются дальше по Девятому и Восьмому направлениям, а потом вернутся через наши земли. За три хода они должны ослабнуть. Наша задача — прихватить земли на Седьмом и, может быть, Шестом — получить выход в море, а потом отпахать тот полуостров на нижнем краю гор, по Пятому направлению — там залежи полезных ископаемых, которые будем продавать за море. Но это всё потом, а пока я отправлюсь с армией Риргхарда — это тоже часть договора. А ты возвращайся наводить порядок на присоединённых землях.

— Последний пункт мне не очень нравится…

— Если они станут нашими союзниками по вере, может, и без войны обойдёмся.

— А кто останется заведовать храмом? Вера, оказывается, творит чудеса!

— В Роргосте — Воин, в Мирфолке — Гончар. Не узнала, как его зовут, но Оргос сразу поймёт, о ком я.

Ринор печально усмехнулся:

— Рубака и ремесленник? Да и в Мирфолке нет храма…

— Постройте. Воин проникся идеями учения, он действительно хорош в проповедях, но уже не молод, потому я и не хотела назначать его, но найти кандидатуру лучше не смогла. Он дисциплинирован и организован — храм будет в порядке. А Гончар — тоже умудрённый опытом старичок. Он станет устами богини, а вот в помощники ему пусть Мира отрядит кого-нибудь из торгашей, а то он порой слишком далеко уходит от мелочного земного к великому светлому. Помощник, который займётся материальной составляющей, — вот наше спасение.

— Возражения не принимаются? — с некоторой надеждой поинтересовался Ринор.

— Конечно нет. Сейчас ты подпишешь согласие на передачу города в наши владения и подтвердишь, что не оспариваешь заключённые мной соглашения, а завтра утром мы уже выступаем.

Ринор исподлобья взглянул на командира союзников, заставившего Эктори сесть по правую руку от него, усмехнулся, поняв, что тот воспринимает Жрицу не иначе как умную, красивую и, может быть, ещё отважную женщину, искренне преданную своей богине, но не более, и даже не подозревает, что ария вовсе не была послана своим правителем, а это именно она затеяла всё происходящее. Она вовсе не была пешкой в чужой игре, она была тем, кто составляет правила…

Для вида Ринор повозмущался тому, что Жрица уедет от него, но едва сумел сдержать смех, услышав ответ лиргского командира:

— Леди мила и обаятельна. Вряд ли кто другой сможет создать столь спокойную и сплочённую атмосферу в рядах армии, потому она отправляется вместе со мной. Не переживай, я верну её через три хода, если только она сама того захочет… — его откровенно похотливый взгляд скользнул по Эктори, одетой в зелёное жреческое платье, почти полностью скрывающем её тело, оставляющее лишь простор для воображения.