Но затеянное она исполнит потом, а сегодня сдерживаться просто нельзя — эта битва должна неизгладимо запечатлеться в истории, потому сегодня она — воплощение воли богини, сможет хоть немного разгуляться.

Из лагеря неприятеля выехал отряд во главе со знаменосцем, который вёз полотно, показывающее, что они дают шанс разрешить конфликт мирным путём, призывают к переговорам.

Эктори с интересом выглянула из бойницы. Стоявший рядом с ней командир Мирфолкской армии предложил:

— Хотите, я отдам приказ выпустить по ним залп стрел? Там вторым командир едет — пусть поплатится за свою опрометчивость. Да и армию без него разбить проще будет.

Ария недовольно шикнула:

— Это подло. О какой справедливости богини может идти речь, если в первом же сражении мы поступим так?

Командир обернулся к Оргосу, ища поддержки у него, но тот только качнул головой, показывая, что он согласен со словами Жрицы, и спросил в свою очередь:

— Как будем вести переговоры? Со стен им покричим или выедем?

— Конечно, выедем, проявим уважение. Да и вдруг у нас выйдет решить всё так же, как тогда, когда я Роргост отстаивала.

— Вряд ли, только если не устроишь такое же представление, но это заставит граждан облениться, да и может в скором времени вызвать у противника привыкание.

— В любом случае за попытку денег не берут, пусть готовят ездовых, я выступлю с тринадцатком солдат.

— Я с тобой, — заявил Оргос.

— Ни в коем случае. А если они решат нас прикончить?

— А если они не захотят говорить с Жрицей? — в тон ей предположил Оргос.

— Я представляю волю не только богини, но и Ринора.

Оргос хотел было поспорить с арией, но она уже промчалась мимо него к воротам, принялась отдавать распоряжения, а потом скользнула куда-то за угол и вернулась уже в начавшем ассоциироваться со Жрецами тёмно-зелёном одеянии, с плащом, тем самым, что когда-то она нашла в медальоне…

С командиром неприятеля Эктори встретилась у самых ворот Мирфолка. Ни он, ни Жрица спешиваться не стали, просто подъехали друг к другу, оставив остальных воинов на расстоянии тринадцатка шагов от места их встречи.

Эктори не могла не отметить про себя, что командир вражеских войск ей даже понравился. Такого бы хорошо иметь в союзниках, хотя он и был до глупого порядочен, ведь вряд ли кто другой сам поехал бы к воротам неприятеля, где одна стрела может оборвать жизнь, и, похоже, даже не предполагал, что враг способен оказаться куда подлее его самого. Командир начал переговоры со слов:

— Моё почтение, прекрасная госпожа. Нам приятно то, что Вы настолько хорошо относитесь к нам и на переговоры отправилась женщина.

Эктори ответила в том же духе:

— Приятно, что наш противник столь благороден, господин.

— Госпожа, уезжайте отсюда. Мирфолк ведь откажется сложить оружие и вернуться под власть нашего правителя. Прольётся кровь, погибнет множество невинных, но мы возьмём город — клянусь в этом собственной жизнью. Не хочу, чтобы жрица доброй богини — милая леди — пострадала.

— Да, город не сдастся. Я была одной из тех, благодаря кому Мирфолк вошёл в состав Новой амперии. Для меня является делом чести отстоять его. Могу предложить решить разногласия поединком один на один — это позволит избежать излишнего кровопролития.

— При всём желании права не имею. Его светлость — правитель Риргхарда — предупредил, что если я поступлю подобно моему предшественнику, упустившему Роргост, я повторю его судьбу.

— Роргост был выкуплен у отца вашего нынешнего короля, Риргхард более не имеет права на него.

— Увы… Ваши войска дадут бой перед стенами? — с уважением поинтересовался командир.

— Штурмуйте, — обречённо ответила Эктори.

Разъехались они в молчании.

Как только ворота затворились за спиной Эктори и воинов её сопровождавших, она отдала приказ:

— На стены!

Поднявшись к воинам, Эктори оглядела готовившиеся выступать отряды неприятеля, отвернулась от них, устремила взгляд к центру города, воздела руки к небу, вознесла «молитву» богине. Серые гнетущие тучи начали понемногу расступаться, давая возможность увидеть прекрасное, глубокое сиреневое небо. Сквозь щели просветов лучи дневной звезды пробирались на улицы Мирфолка, освещая город столбом божественного света.

Теперь Мирфолкцы, ставшие зрителями чуда, подобного тому, что лицезрели Роргостцы при освящении храма, убедились, что богиня на их стороне. В городе больше не осталось неверующих. Кто-то просил о победе, другие о спасении. Мало кто успел убежать из города до начала осады, а теперь думать об этом было поздно. С ними Жрица, с ними Богиня и с ними Правда, значит, отстоять город они просто обязаны, и тогда… Все надеялись, что тогда настанет жизнь, лишённая всяких проблем и забот.

Вместе с представлением, поднявшим боевой дух горожан, Эктори сотворила и незримую защиту над городом: купол, работающий в одну сторону, не пропускающий пламя, «вносимое» извне, действующий отведённое время. Она предотвратила самое страшное, не позволила городу сгореть. В её власти было исполнить и большее, но в таком случае битва превратилась бы в бесчестную бойню, а у неприятеля и так несправедливо мало шансов.

Ария спустилась с крепостной стены, пошла к дому, подготовленному для раненых. В гуще событий ей, исполняющей роль Жрицы милосердной, спасающей страждущих богини, делать было нечего.

По пути она встретилась с Оргосом, расставлявшем воинов из Роргоста по позициям. Тот перекинулся с ней парой фраз:

— Что скажешь про вражеского командира?

— Жалко его, мужик-то хороший. Обидно, что должен умереть… — сочувственно отметила Эктори.

— Почему? — непонимающе переспросил Оргос, опасаясь, что ария опять что-то задумала.

— Он поклялся жизнью. Судьба очень любит исполнять подобные клятвы.

Некоторое время Эктори сидела недвижимо, прислушиваясь к происходящему у крепостных стен. В какой-то момент она даже пожалела, что не осталась там, в самой гуще событий. Благодаря научениям отца и брата, она могла так или иначе совладать с любым видом оружия, а зрение, превосходившее то, что было даровано представителям всех прочих видов, наверняка сделало бы из неё превосходного лучника. Но она сидела среди мельтешивших в разные стороны лекарей да их помощников, всё пытавшихся приготовить как можно больше бинтов, горячей воды да разного рода мазей и инструментов. Ей самой ничего не позволяли сделать, рассказывая, что она ещё успеет потрудиться, когда предстоит провожать к богам умирающих.

А Эктори всё никак не могла спокойно усидеть на месте, волнение разжигало в ней жажду деятельности. Ещё чуть-чуть, и она бы уже сорвалась с места и помчалась бы на стены, схватила бы лук или скорострел. Хотя… От её возможности прицельно стрелять вряд ли бы был толк, когда пришлось бы выпускать стрелы залпом. В рядах лучников на войне ведь важнее была не меткость, а скорость, возможность за наименьший промежуток времени выпустить наибольшее количество стрел, накрыть неприятеля смертоносным дождём.

Когда принесли первого раненого, Эктори охватило ликование, мгновенно сменившееся осознанием ужасности того, что она радуется не просто чужим потерям, а страданиям её же собственных союзников. В этот момент она поняла, что, хоть на проповедях она и говорила «мы», на самом же деле она никогда не ставила себя в один ряд с местными.

Получается, что все речи её были наполнены одними лишь лицемерием и ложью. Но ведь арии не умеют лгать… От этого она ощущала себя ещё более гадостно. Стремясь искупить вину, о которой никто, кроме неё, и догадаться не мог, избавиться от пожирающего изнутри отвращения к самой себе, Эктори поспешила к раненому.

Заставив лекарей поступиться, Жрица осмотрела мужчину, которому стрела, вонзившись в тело возле плечевого шарнира, пробила насквозь. Задержав дыхание, стараясь не смотреть на выдранный наконечником кусок плоти, Эктори резким движением переломила древко, выдернула его и тут же обратилась к силам миров, запуская восстановление повреждённых тканей, чтобы избежать кровопотери.