Была у неё идея сделать так, чтобы любой, имеющий дурные намерения, не имел права войти в храм. Это бы стало воистину проявлением божественной воли, но как реализовать проверку мыслей, ведь они чётко не отображаются на энергетическом уровне, ария так и не смогла придумать. Потому решила списать всё на то, что богиня готова принять любого, кем бы он ни был до вступления под её опеку.

«Молитву» Жрица заканчивала в уже наполненном горожанами храме, стоя у алтаря с символикой богини — именной печатью Ар.

Время она рассчитала очень точно, освящение прошло без заминок, и потому, как только с её уст сорвались слова, завершающие заклинание, луч заходящей дневной звезды, отразившись от множества зеркал под куполом, окутал её благостным золотым сиянием, накрыл вместо плаща невесомой вуалью. Зеркала, движимые вслед за уходящей звездой, освещали Жрицу, обращавшуюся теперь к прихожанам, до тех самых пор, пока ночная тьма не приняла в свои объятия город. Вместе со светом затих и звонкий мелодичный голос Жрицы, отражавшийся эхом от храмовых стен, усиливающийся куполом.

В храме воцарилось молчание. Одна из прихожанок в благоговении опустилась на колени, но стоявшие рядом с ней помогли подняться, шёпотом, чтобы не нарушить воцарившейся возвышенной тишины, напомнили одну из основных заповедей Богини: «Почитай, но не преклоняйся».

В храме не было ни свечей, ни других светильников, но лёгкий зеленоватый свет, неспешно окутывавший всё, лился от звёздного неба на куполе, и пока ночь за пределами храма набирала всё большую силу, эти звёзды разгорались всё ярче.

Публика застыла, вскинув головы к «небу». Тут Эктори подвела к эффектному завершению своего представления, нанесла завершающий штрих в картине, полотно которой стал разум зрителей. Произнеся короткое слово — необходимое для начала работы заклинания, — заставила стены храма «раствориться», а вслед за ними «исчезли» город и вся планета. Прихожане находились в божественном экстазе, потому всё происходящее воспринималось ими не иначе как проявление чуда, а вера в милость богини была настолько велика, что иллюзию восприняли с безмерным, благоговенным восторгом.

Дождавшись, пока волнение успокоится, Эктори объявила, что двери храма всегда будут открыты для всех страждущих, а в эту ночь она сама останется здесь и готова будет выслушать любого, кто решит обратиться с советом к богине.

Среди прихожан Эктори присмотрела несколько тех, кто, по её разумению, мог бы заняться делами храма в её отсутствие. Сумев побеседовать с каждым из приглянувшихся ей, ария рассказала им, что они помогут богине нести её добро всем нуждающимся, если останутся при храме. Убедить их оказалось довольно просто, ведь большинство выбранных уже были теми, кто приехал в Роргост, оставив всё нажитое, с одной только целью: посвятить жизнь милосердной богине.

Эктори была рада увидеть среди прихожан знакомые лица. Некоторых она спасла в своё время, другие просто мелькали в толпе на площадях разных городов — они следовали за Жрицей на всём её пути, стремясь не упустить ни единого слова. Были и те, кого Эктори видела лишь мельком, когда они уже прибыли в Роргост, но по тому, как эти последние смотрели на Зингеру и Воина, Эктори поняла, что не только её проповеди приводили новых последователей богини.

Как бы Эктори ни не любила запоминать чужие лица и имена, считая подобное лишь пустой тратой пусть довольно объёмной, но всё же не бесконечной памяти, теперь это было просто необходимым. Она помнила почти каждого, кто находился этой ночью в храме, и со всеми могла перекинуться хотя бы парой слов, касающихся только их, показывавших её заинтересованность в личности собеседника, что явно льстило прихожанам, располагало к доверию и продолжению общения. Теперь в храм пойдут если не за беседой с богиней, то с ней — Верховной Жрицей, — что на самом деле не было большой разницей.

Наутро, когда поток жаждущих получить наставления богини через уста её жрицы начал понемногу иссякать, Эктори оставила храм на попечение Зингеры и Воина, сработавшихся пусть не идеально, но всё же довольно неплохо, и отправилась к Оргосу, сообщившему о том, что уже намечается новая работа.

Эктори внимательно изучила подготовленную Оргосом документацию, немного склонив голову набок в задумчивости, произнесла:

— По итогу у нас есть народ, что хочет присоединиться к нашей Амперии, но город нам отдавать не хотят ни местные власти, ни тем более верховное правительство… Надо ехать.

— Я уже подготовил солдат, войско может выступить через три дня. Этого времени как раз хватит на то, чтобы мы добрались и предложили решить всё мирным путём.

— Считаешь, не получится уговорить управителей?

— На местных, может, твои убеждения и сработают, но никто из верховного правительства с тобой не согласится. Да и мы им давно уже глаза мозолим, а теперь повод будет. Теперь они забирают по праву своё, бесчестно отнятое. А тот факт, что на самом деле горожане готовы были бунтовать ради присоединения к нам, это так — мелочь. Кстати, хороша придумка со снижением налогов с граждан и восстановления притока в казну за счёт пошлины на ввоз. Да, товары подорожали, но наше население сохранило больше средств, и для них по сути дела ничего не изменилось, зато соседние государства воют. Но ты же понимаешь, что через каких-нибудь тринадцать ходов всё сравняется и вернётся на круги своя, просто к сумме, условно говоря, добавится они… Как это устойчивое выражение будет на Имперском? У вас же нули не используются…

— К сумме добавится один разряд, — ответила Эктори, поспешив объяснить, что она всё прекрасно понимает: — Я ожидала, что будет война, но не хотела, чтобы это свершилось так скоро. А любая война — это способ всколыхнуть экономику. И если мы создали достаточный запас средств на время восстановления разрушенных городов, то наши соседи подготовиться к подобному не могли успеть чисто физически. Тем более сейчас, как ни прискорбно, численность их сократится, уменьшается и количество рабочей силы. Мы справимся, главное — вовремя остановиться, не прихватить больше, чем сможем прокормить.

Эктори расстелила перед собой карту, с помощью планшета наложила на неё объёмную голограмму, провела пальцем от Роргоста к городу-крепости, который она собиралась присоединить. Тот был подписан как «Мирфолк». Его, как и Роргост, окружали горы, но не такие непроходимые. Была возможность подойти к городу с трёх сторон, четвёртую же закрывала отвесная скала, в которую крепость словно что-то впечатало, так что часть домов просто слилась с ней. Вокруг было множество обходных путей, и место, где поставить лагерь, что радовало арию, если придётся атаковать город, и печалило, если Судьба решит сделать их защитниками.

— Хорошо бы заполучить ещё парочку крепостей в горах, чтобы перекрыть побольше дорог. Поселения вокруг Роргоста разбросаны хаотично, вдоль дорог, сходящихся у его ворот в одну. В некоторых местах стоит всего по одному-два домика, больше просто не позволил рельеф. — Эктори пробежала взглядом по карте, предложила: — Что насчёт городка в направлении на Двойку от Мирфолка? Я бывала там. Стены неплохие, оборонять их — одно удовольствие, но сейчас там остались только пастухи, а они убеждены, что горы способны защитить их от всякой напасти, да к тому же немалочисленны. Взять его не составит труда. Можно, если уж войны не избежать, начать с него, а уже потом заняться Мирфолком. Это будет лёгкая победа, которая только повысит боевой дух армии, ведь под стенами Мирфолка нас явно ожидает не слабая заварушка.

— Мало взять, нужно ещё и удержать, — возразил Оргос. — Городишко мало кому интересен, пока не стал нашим, а потом может принести больше затрат, чем пользы. Если там одни пастухи, то им можно заняться позже и присоединить уже мирным путём или просто начнём охранять пастбища на своих территориях, запретим пользоваться ими, так вынудим. Кстати, почему мы не сделали это раньше?

— Только полхода назад там скончался наместник от верховного правительства, а новым, по традициям их народа, стал какой-то там его родственник — совсем малый мальчишка. Конечно, всё только на бумагах. Они — создания странствующие, в город только на холодный сезон возвращаются, потому им особо и нет разницы, кто снимает налог, а пытаться управлять ими в привычном нам понимании — бессмысленно. Захватывать город даже не придётся, мы просто придём и объявим, что теперь плата взимается в нашу казну, да назначим небольшой отрядик — с два тринадцатка солдат.