Эктори, милосердно улыбаясь, помогла ей подняться, отряхнуть испачканные в пыли одежды, проговорила:

— Если вера твоя крепка, отправляйся в Роргост, там примут тебя.

— Позволь мне посвятить жизнь служению богине, подобно тому, как это делаешь ты. Я готова отказаться от всего, что имею, только позволь мне нести в мир свет её. Возьми в ученики!

Эктори, приобняв «новую последовательницу», проговорила:

— Пойдём же со мной, если ты готова отринуть свою прежнюю жизнь и посвятить новую только лишь служению богине.

— Готова, — с удивительно искренним блеском в глазах сообщила Зингера.

Ещё день Эктори провела в городе. Уходили они уже втроём. Зингера шла налегке, а когда заметила на себе неодобрительный взгляд Воина, говоривший, что если уж напросилась в ученицы, могла бы поклажу у Жрицы забрать, подмигнув, ответила:

— Я отринула всё, вот и нести мне нечего.

Нагнав Эктори, она тут же завела разговор на Имперском:

— Я слышала твои заклинания, занимательная это вещь. Я, пожалуй, смогу их повторить. Забавно так: заставляешь мельчайшие частицы, из которых состоят их тела, самовоспроизводиться, замещая повреждённые участки, да подпитываешь энергией извне. Это так просто, что я бы, пожалуй, и не додумалась.

— Как много сил тебе понадобится на повторение? Контракт?

— С ним определённо будет проще.

— Может, тогда постоянный сразу заключим? Я тебя у себя под боком держать не буду, ходи да делай что хочешь. И мне и тебе будет проще договориться с силами миров.

Лицо Зингеры испуганно перекосилось. Она уже и забыла о своём былом предложении, а теперь, спустя ходы, сама оказалась не готова совершить подобное с Эктори, ставшей ей верным другом и соратником. Оттого невесело хохотнула, проговорив в надежде отсрочить момент, когда вскроются все неприятные обстоятельства:

— Вот вернёшься из миров мёртвых, тогда и посмотрим. Ты же знаешь, что мы есть всего лишь сгусток энергии, наделённый разумом, и контракт — единственное, что даёт нам физическую оболочку. Заключая его навсегда, мы до самой смерти связываем свою жизнь с жизнью контрактника. Это значит, что если маг умрёт, мы тоже рассеемся, смешаемся с плотью мира, нам даже следующая жизнь не светит. Потому извини уж меня, но я ищу того, чья жизнь будет длиться как можно дольше, и не так уж важно, насколько он хорош… — Зингера виновато поджала губы. Вроде бы она занималась тем же самым, что делали арии — просто недоговаривала, да только вот ощущала она себя отчего-то погано…

— А после одного заключённого контракта ты больше не сможешь его ни с кем заключить? То есть я спрашиваю о том, может ли один хранитель давать силу нескольким контрактникам?

— Нет, но один контрактник может получать силы от нескольких хранителей. А к чему ты спрашиваешь?

Эктори заговорщически ухмыльнулась:

— Ты сейчас ищешь контрактника, но расскажи-ка, благодаря каким богам у тебя есть физическое, вполне осязаемое тело? Это как-то связано с той беловолосой девчонкой из твоих воспоминаний, которые я видела при прошлых контрактах?

Зингера нервно хихикнула, но под устремлённым на неё пронизывающим взглядом чарующе-зелёных глаз смолчать не смогла:

— И это имя, и это тело — они не мои. Я выменяла их.

Не желая больше говорить, хранительница элемента немного отстала, пошла вровень с Воином, который, посторонившись, её нагнал Эктори. Уже на стоянке, выждав момент, когда Зингера отлучится, он подошёл к арии, уточнил:

— Ты уверена, что этой чужеземке можно доверять?

Эктори замедленно кивнула:

— Это я привела её.

Воин, не совсем верно истолковав слова Жрицы, решив, что речь шла о выборе в ученики, всю ночь провёл, не смыкая глаз, готовясь в случае угрозы от новой спутницы защитить вестницу воли богини.

Уже на утро Зингера проговорила с явной неохотой, обратившись к Эктори:

— Давай заключим временный контракт.

Все последующие дни, когда они завершали круг, возвращаясь в крепость, в компании царила атмосфера недоверия. Только Эктори, сознательно не замечая этого, продолжала рассказывать о добре и мире, который необходимо нести окружающим, поклоняясь светлой богине.

В Роргост они вернулись как раз к тому времени, когда закладывался первый камень нового храма. Эктори пришла поприсутствовать при этом событии и благословить строительство от имени богини.

Теперь на занятия Зингера, Мира и Эктори опаздывали втроём.

В один из таких дней в библиотеке, где все они собирались, чтобы вместе отправиться на Оргос, их остановила запыхавшаяся первокурсница, схватив Эктори за рукав, спешно протараторила:

— Мы нашли камень!

Эктори поначалу не поняла, о каком таком камне шла речь, но, вспомнив, обратилась к подругам:

— Я, скорее всего, здесь немного задержусь, идите пока без меня. Предупреди Оргоса, Мир. Ну а Зингер, отправляйся с Воином по другую сторону гор, он тебя в обиду не даст, можешь не беспокоиться.

Зингера усмехнулась:

— Я скорее опасаюсь, как бы от него защищаться не пришлось. Я заметила, как он в случае чего примеряется мне глотку перерезать.

Несмотря на всё желание, противоречить просьбе арии Зингера не стала. Была в словах Эктори заразительная уверенность и чёткое знание, кто и где должен был быть.

Оказавшись в крепости, Зингера распорядилась приготовить ей ездовую. Пусть ария и могла ей командовать, но вот уподобляться ей хранительница никак не соглашалась. Слишком уж много ей в своё время пришлось претерпеть решений, чтобы теперь отказываться пусть от не особо больших, но всё же удобств.

Воин с неохотой согласился сопровождать её, а увидев, что Ученица — как он её стал называть — собралась ехать верхом, да ещё и запаковала с собой небольшой шатёр, неодобрительно покачал головой. Но не сказал, что за те несколько раз, что он сопровождал Жрицу, та никогда не позволяла себе подобного комфорта.

Уже на первой же стоянке он убедился, что пусть Жрица и имела свои странности, но была довольно приятным компаньоном, а новая спутница была совсем другой. Жрица выглядела как изнеженная аристократка, имела совсем детские, округлые черты лица, но вела себя как подобало опытному страннику и благородному воину. Во всём облике Ученицы же сквозило что-то если уж не от крестьянки, то от горожанки, даже несмотря на качественный макияж, дорогое платье и сложные причёски. Черты у неё, наоборот, были острыми и резкими, а капризничала она именно так, как он ожидал, будет капризничать Жрица. Ученица частенько пыталась командовать в отсутствие своей наставницы. Даже готовить Воину пришлось самостоятельно, и костёр разводить, а он уж и забыл об этих обязанностях. Но Ученица, не прикоснувшись к ужину, оперлась на ствол дерева, почти скрытая во мраке, только в зелёных глазах её поблёскивали искорки.

Воин, доев свою порцию, опустился рядом с Ученицей, скучая по странным напиткам, что всегда варила Жрица, заговорил:

— А ты с Хозяином леса договариваться не пойдёшь?

Зингера непонимающе вскинула бровь:

— А зачем? Меня он тронуть побоится, а ты, если прогневаешь, сам разбирайся.

— А костёр по щелчку пальцев разжигать не умеешь?

— Мне не нужно такое умение, — ответила Зингера, мысленно сожалея о том, что, будучи хранителем, выбравшим для себя первого подходящего контрактника, она может обратиться только к своему элементу. От этого она порой даже завидовала Эктори, способной договориться со всеми силами. Возможно, именно эта зависть и была той причиной, по которой она на самом деле сомневалась в заключении контракта с Эктори, способной стать для неё ключом к столь могучей силе. Ей пришлось жертвовать сшодами жизней, чтобы достичь лишь капли того влияния на силы миров, какое ария имела только по праву явления в миры живых. Так чего стоит принести в жертву ещё одну? Тем более, ведь сама ария её не ценила…

Зингера так и заснула, оперевшись на дерево, бесконечно жалея себя, с момента начала осознания собственного «Я» отчаянно бившуюся за право продолжения существования.