Ладно, вмешаюсь в последний раз, пообещала себе Сигма. Она вышла на площадку – судя по карте это было что-то вроде тренажерного зала на открытом воздухе. Так и есть. Айн отобрал у Гамаль ее шапку и не хотел отдавать. Гамаль прыгала вокруг него. Она была хрупкой, смуглой, большеглазой, с множеством длинных косичек. А еще у нее были красные уши, наверное, сразу и от стыда, и от холода.

– У меня нет другой шапки, отдай! – почти отчаянно крикнула Гамаль, но Айн только поднял шапку над головой. Гамаль не смогла бы допрыгнуть, даже если бы очень постаралась. Но вот что она совершенно точно могла бы сделать, так это ударить Айна, например, по коленке. Или повыше. Сигма поморщилась. И почему Гамаль такая недогадливая? Хотя, может, поэтому Айн с ней так себя и ведет, потому что остальные уже бы в два счета догадались, что надо делать.

– Что это за щенячьи развлечения? – Сигма шагнула к Айну и схватила его за волосы, накрутив на кулак.

Айн замер от боли и ошалело посмотрел на Сигму. Их лица были совсем рядом. Сигма задорно улыбнулась Айну.

– Что, не очень весело, да, напарник?

Гамаль подошла, забрала свою шапку из рук Айна и поспешила отойти подальше. Сигма отпустила Айна.

– Гамаль, стой, – крикнула Сигма. – Подожди, ты мне нужна.

Сигма направилась к Гамаль. Айн пошел следом.

– А ты мне не нужен! – бросила Сигма. – Иди отсюда, ты мне мешаешь поговорить с Гамаль.

– А что ты мной командуешь? – огрызнулся Айн.

– А ты не выполняй мои команды, вот и все, – ухмыльнулась Сигма. – Хотя нет, лучше выполняй.

Она резко развернулась, и оценив положение Айна, шлепнула его по основанию плеча. Айн отшатнулся, теряя равновесие. Сигма махнула рукой и догнала Гамаль.

– Спасибо, – сказала Гамаль, искоса глядя на нее. – Как ты с ним… ловко.

– Ты бы тоже так могла, – ответила Сигма. – Ну не так, а например, ударить его в пах.

– Да ты что?! – Гамаль остановилась и прижала руки к груди. – Я не могу бить. Нам нельзя.

– Вам, конструкторам, что ли? – удивилась Сигма.

– Нет, нам… Ну, там где я жила. Нам… нашему роду… нельзя бить людей. Это вредно для людей. Как проклятье. Я знаю, что здесь все по-другому. Но не всё, – она говорила сбивчиво, как будто боялась, что Сигма ей не поверит. – Мне куратор говорит, что здесь все такие как мы. Но я же вижу, что нет. А проверять на живых нехорошо.

– Да, – согласилась Сигма. – Нехорошо. Если бы я о себе такое знала, я бы тоже не стала никого бить. Даже Айна.

– Вот и я, – застенчиво улыбнулась Гамаль. – А зачем я тебе нужна? Ты же меня уже фотографировала.

– Хочу попросить тебя помочь в одном маленьком деле. Когда у тебя будет время. Проверить одну гипотезу.

– А давай сейчас, – сказала Гамаль. – У меня есть время.

– Много времени? – уточнила Сигма.

Гамаль снова улыбнулась.

– Хоть до утра.

Сигма внимательно осмотрела Гамаль.

– Ты тепло одета?

– Теперь да, – Гамаль натянула шапку на уши.

– Тогда пойдем в Закрытый сад.

– Вечером? – удивилась Гамаль. – Никогда туда не ходила вечером. Интересно.

У самых ворот Сигма показалось, что она слышит чьи-то шаги за спиной. Сигма резко остановилась и обернулась. Так и есть. Айн.

– Тебе заняться нечем? – спросила Сигма.

Айн принял независимый вид и подошел поближе.

– Сад тебе не принадлежит, Сигма.

– Ну тогда иди, гуляй, а мы с Гамаль попозже туда заглянем, – улыбнулась Сигма.

Айн махнул рукой.

– Ладно, признаюсь: мне без вас неинтересно.

Гамаль взялась обеими руками за шапку.

– Только шапку не отбирать. И ничего не отбирать.

Сигма насмешливо смотрела на Айна. Айн пожал плечами.

– Хорошо, Гамаль, не бойся. Сегодня вечером я буду послушным мальчиком, а то Сигма меня выпорет.

– Размечтался, – фыркнула Сигма. – Я просто не подготовлюсь к практикуму и будешь один за нас двоих отдуваться.

Гамаль с удивлением посмотрела на Сигму.

– Так вы в паре? С Айном?

Сигма кивнула.

– А я думаю, почему он тебя слушает.

– Да он скорее не слушает, – улыбнулась Сигма.

– А я здесь, между прочим, – сказал Айн. – А вы говорите так, словно меня нет.

– А ты вел бы себя нормально, – ответила Сигма, – мы бы с тобой тоже нормально общались. А так терпи. Сам виноват.

– Я тоже могу не подготовиться к практикуму, – сказал Айн.

– А что, ты когда-нибудь готовишься? – деланно изумилась Сигма.

Гамаль захохотала. Они подошли к воротам Закрытого сада, и Сигма еще раз оценивающе посмотрела на Айна. С одной стороны, он ей сто лет там не нужен. С другой стороны, не может же она ему запретить идти? С третьей стороны, Айн не дурак и голова у него неплохо работает. Совсем иначе, чем у нее. И вообще, может быть, он что-то знает про эти часы? Пусть идет. Сигма решительно приложила ладонь к воротам.

Она решила не спрашивать у Гамаль и Айна про часы. Потому что знают они о них или не знают – разницы нет. Ее интересовало, правду ли сказали Хачимицу с Аделаидой – что конструкторов часы тоже отталкивают.

Но когда Сигма по памяти нашла узкую дорожку и свернула на нее, Гамаль удивленно охнула.

– Мы куда? Мы зачем лезем в кусты, Сигма?

– Радуйся, что она нас не позвала бомбы делать, она может, – проворчал Айн.

– Напоминаю, Айн, что мы тебя с собой не звали, – сказала Сигма. – Ты сам захотел.

Они вышли на поляну. Здесь было темнее, чем на аллеях, но света фонарей хватало, чтобы рассмотреть и лавочки, и скульптуры, и сами часы.

– Я не понял, – сказал Айн. – Что это?

Сигма пожала плечами.

– Я хотела спросить у Гамаль.

Сигма подошла к постаменту с циферблатом и попыталась коснуться рукой, но не смогла.

– Видите, деструкторов они не принимают. Значит, нужен конструктор. Гамаль, ты можешь их потрогать?

Гамаль и Айн подошли и одновременно протянули руки к часам и спокойно прикоснулись к циферблату. Айн повернул голову к Сигме, явно собираясь что-то сказать. Но Гамаль брезгливо посмотрела на свои пальцы.

– Сколько грязи! – воскликнула Гамаль и убрала руку.

И в тот же момент Айн неловко взмахнул руками вверх и упал на спину. Сигма помогла ему подняться.

– Что это было?

– Меня будто швырнул кто-то, – сказал Айн, отряхивая одежду сзади. – Только я хотел сказать, что видно дело именно в тебе, а не в том, кто мы – конструкторы или деструкторы…

Гамаль осторожно протянула руку к часам и замерла.

– Нет, – сказала Гамаль. – Не могу. Меня тоже толкает.

– Интересно получается, – Сигма тоже протянула руку к часам и сопротивление под ее ладонями исчезло. – Гамаль, не убирай руку, пожалуйста.

Гамаль вздохнула, но оставила держать ладонь над циферблатом, как над костром.

– А что будет, если к вам добавится третий? – ехидно спросил Айн

– Не смей, – воскликнула Гамаль.

Но Айн, конечно же, не послушал. Он протянул руку и так же спокойно прикоснулся к поверхности часов, провел пальцами по циферблату. И вдруг замер.

– Вы слышите? Звук? Как будто кто-то стучится изнутри?

– Нет, – одновременно ответили девушки.

– А вы положите ладони.

Гамаль поморщилась, но опустила ладони на пыльную поверхность камня. Сигма тоже. Сначала она не чувствовала ничего, кроме ощущения пыли под пальцами и царапин на поверхности камня. А потом под ладонью толкнулось что-то, похожее на пульс. Вот только у камня не бывает сердца, – грустно подумала Сигма и вторую ладонь прижала к синей вене на запястье, чтобы посмотреть, не свой ли собственный пульс отражается от камня – мало ли из какого материала он сделан, мало ли что у него за свойства!

Конечно, они не совпали. Тот ритм, что ощущался из-под камня, был судорожным, будто кто-то задыхался после быстрого бега – вот-вот сердце не выдержит и остановится, споткнется и снова начинает стучать. Поначалу Сигма даже подумала, что и ритма никакого нет. Но через несколько циклов почувствовала его. Он был неравномерным, рваным, но он был. Аделаида, наверное, быстрее бы его уловила, вдруг подумала Сигма. И вдруг ее скрутило от страшной обиды – на Аделаиду, на Хачимицу, на декана, на Эвелину, на весь этот филиал. Сигма смотрела на ладонь Айна и вспомнила, как вела за руку Мурасаки из казино. Как он потом сказал – подстроилась под его пульс? Этот ритм, который был у нее под ладонью, под него можно подстроиться? Сигма даже не поняла, зачем это делает – чтобы отвлечься, чтобы не думать о Мурасаки, обо всем том, что она потеряла, что было ее жизнью. Надо заставить себя жить здесь, но не получалось, она отчаянно не хотела жить здесь, она хотела вырваться – туда, в мир, наружу, пусть даже в нем не было ничего материального, одни лишь вероятности, только пусть их будет больше, чем одна…