– Так и я не мутант, хотя меня интересует наследственность и передача информации при помощи белковых носителей. А мутация, чтобы ты знал, это случайные изменения генома.

Айн оценивающе посмотрел на нее.

– Раз ты знаток наследственности, скажи, какого цвета волосы будут у наших детей?

– У нас не будет детей, – широко улыбнулась Сигма.

– Ты так уверена? Иногда дети бывают, даже если женщина этого не хочет.

– Ты придурок? – спросила Сигма, но слово «придурок» обожгло язык, и Сигма тут же поклялась никогда-никогда больше не использовать его. Это слово принадлежало только Мурасаки. Только ему. – Ты деструктор, я деструктор. Ты что, не знаешь, что у деструкторов не бывает биологических детей?

Судя по лицу Айна, он действительно этого не знал.

– Ты так уверена? – спросил Айн, уже без прежнего напора.

– Да ты что, шутишь? – усмехнулась Сигма. – Это же открытая информация. Как история Академии. Достаточно просто поинтересоваться вопросом.

– А у конструкторов? – не унимался Айн.

– У всех Высших, – отрезала Сигма и включила планшет. – Так что не рассчитывай на похожую на меня красавицу-дочку, к которой ты сможешь приставать. Ты и ко мне-то не сможешь.

– Я не извращенец!

– Все извращенцы так говорят, – отмахнулась Сигма и открыла тему практикума. – Скажи лучше, ты теорию к практикуму прочитал?

Айн вскинул голову, от резкого движения резинка почти сползла с хвостика.

– Я всегда читаю. Я лучший ученик на курсе.

– У нас запрещаются разговоры об успеваемости, – сухо сказала Сигма. – Даже лучшим ученикам на курсе.

Айн открыл рот для ответа и тут же закрыл. В бокс вошел Стефан. Если бы Сигма не ходила на лекции, то решила бы, что Стефан – еще один студент. Тонкий, сухой, двигается – как будто танцует под никому не слышимую музыку. В футболке и джинсах. Видимо, в этом филиале культивируется мода на молодость.

Стефан бросил на стол белый брусок размером с карандаш и маленький шарик из желтого блестящего метала.

– Есть идеи? – спросил Стефан.

– Мы можем использовать что-то еще? – спросил Айн.

– Нет, – Стефан перевел взгляд на Сигму. – Только эти материалы, свои знания и свои возможности.

– Что мы должны получить в итоге? – спросила Сигма.

Стефан неожиданно улыбнулся.

– Двух живых студентов как минимум. В самом крайнем случае – одного. Но надеюсь, в этом случае выживет сильнейший.

Стефан шагнул из бокса, но остановился на самой границе входа и обернулся.

– Я чувствую между вами напряжение. Постарайтесь не поубивать друг друга.

Он вышел и за его спиной сразу же опустилась нейтрализующая перегородка.

– Напряжение он чувствует, – зло сказал Айн. – Его бы засунули в пару с девочкой с улицы, я бы на него посмотрел.

– Чем тебя не устраивают девочки с улицы? – весело спросила Сигма.

– Тупыми вопросами! Что мы должны получить? – передразнил он Сигму. – Мы должны получить максимум разрушений, как всегда. Мы же деструкторы. Ты только что показала Стефану, какая ты дура. Ты всегда так делаешь, когда хочешь понравиться преподу?

Сигма широко улыбнулась.

– Да. Я всегда задаю вопросы, на которые хочу получить ответ. Если мне не ответят, я все равно ничем не рискую. Но на самом деле, – она опять посмотрела на Айна, – чаще отвечают, чем нет.

Она взяла в ладонь шарик и легонько подбросила, проверяя вес. Шарик оказался довольно легким. Даже слишком легким. Сигма сжала его в ладони и чуть-чуть подогрела, сжала еще сильнее и бросила на стол. На шарике появились отчетливые вмятинки.

– Что ты делаешь? – спросил Айн.

– Выясняю свойства материала. Раз уж у нас тут практикум по свойствам материалов, а не дуэль по остроумию.

Айн потрогал шарик и подул на палец.

– Горячий. Но знаешь что? Даже если мы его расплавим, это не считается. Изменится только форма. Но не свойства.

– Вообще-то он не должен быть горячим, не так уж сильно я его нагрела.

Сигма поднесла ладонь к шарику. Он буквально изучал тепло. Сигма осмотрелась.

– У вас… у нас тут есть силовой сейф?

Айн кивнул на дальний угол стола, который представлял собой поддон силового сейфа с вделанной в стол панелью управления.

Сигма перенесла горячий шарик на черную панель и вернулась за бруском.

– Ты так и будешь сидеть?

– Я предпочитаю сначала думать, а потом бегать, – хмыкнул Айн.

Сигма пожала плечами. Она держала в руках брусок и переводила взгляд с него на шарик и обратно. Ощущения были как тогда, когда Мурасаки подтягивал ее по математике. Сколько таких шаров поместятся в бруске? Как вписать шар в параллелепипед? Почти машинально Сигма прикинула, как соотносятся диаметр шара и размеры бруска. Высота бруска равнялась диаметру шара. А длина – четырем диаметрам. Это не могло быть совпадением! Но с другой стороны, если это не совпадение, то что? Подсказка? Но слишком явная! С третьей стороны, это же первый практикум по предмету. Он и не должен быть очень сложным. С четвертой стороны, откуда ей знать, каким должен быть практикум? Сигма вздохнула. Оставалось одно – пробовать.

Она разломала брусок пополам. От треска Айн вздрогнул и резинка соскользнула с его волос, а он даже и не подумал ее подбирать.

– Что ты делаешь?

Сигма разломала каждую половинку еще пополам и только потом посмотрела на Айна.

– Проверяю свою гипотезу.

– А мне ты рассказать не хочешь?

– Нет, – мотнула головой Сигма. – Ты же мне свои гипотезы не рассказываешь. Вот и я тебе не буду.

Она аккуратно разложила обломки бруска вокруг шара – так чтобы шарик оказался словно в колодце из кристаллов, которые сразу начали менять серый оттенок на голубоватый.

– Отлично, – прошептала Сигма, быстро надавила на шарик сверху пальцем, отдернула руку и включила силовое поле сейфа.

– Да ты трусиха! – Айн все же подошел к ней и посмотрел на панель сейфа. – Поставила защиту на полную мощность. Обычно мы работаем на десяти процентах. Самые пугливые – на двадцати.

Сигма не отводила взгляд от происходящего внутри сейфа. Обломки бруска стали голубыми и даже начинали светиться.

– Что это? – спросил Айн.

– Бомба, – ответила Сигма. – Если я не ошиблась.

– А если ошиблась?

– Тогда это просто металлический шарик и обломки бруска из неизвестного материала. И твоя очередь проверять свою гипотезу.

Но Сигма не ошиблась. Шарик взорвался огнем, а через несколько секунд обломки кристаллов превратились в ослепляющую вспышку белого света. Сигма зажмурилась, сосчитала до десяти и открыла глаза. Внутри сейфа не было ничего.

– Ого, – сказал Айн. – Как ты догадалась?

– Мы, девочки с улицы, постоянно собираем бомбы из всего, что под руку подвернется, – Сигма включила планшет и посмотрела на Айна, который продолжал разглядывать пространство внутри сейфа. – Стефан же сам сказал, что последствия могут быть очень разрушительными.

Айн отвел взгляд и протянул руку к панели управления. Сигма схватила его за запястье.

– С ума сошел?! Ты знаешь, что там внутри? Какой газ, какая энергия?

– Н-нет, – Айн растеряно моргнул.

– И я – нет. Так что давай лучше заполнять отчет о лабораторной работе, напарник, – зло сказала Сигма и вернулась за стол, к своему планшету.

Она-то навоображала, что попала в пару с умным, а на деле оказалось… оказалось что? Что Айн думает не так, как она? Это еще не значит, что он глупее. Не вспомни она Мурасаки, тоже могла бы не сообразить про взрыв.

Плюс работы с Айном пока был только один. Он взял на себя заполнение отчета.

– Таким образом, – пробормотал Айн, – мы пришли к выводу, что самопроизвольное разогревание сферы является результатом протекающей внутри нее термоядерной реакции. Выделяющуюся в результате энергию было решено использовать для… для… Сигма, как ты думаешь, любой материал бы взорвался?

– Нет, только такой, в котором протекала бы ядерная реакция с выделением достаточной энергии для цепной реакции, и надо еще, чтобы получающиеся элементы тоже могли реагировать и не были стабильными, иначе реакция остановится, – сказала Сигма и дописала в отчет. – Проанализировав известные нам соединения водорода с легкими элементами, а также их физико-химические характеристики (вес и цвет), мы пришли к выводу, что вероятнее всего твердый образец в форме бруска является дейтеридом лития. Более тяжелые соединения были отвергнуты, так как масса лабораторного образца явно превышала критическую массу тяжелых металлов.