— Вставай, пойдем, — возбужденно торопил его Вамех.

Антон еле поднялся на ноги, оперся о подставленное плечо Вамеха и, пошатываясь, сделал несколько шагов. Он показался Вамеху необычайно тяжелым, и острое чувство вины пронзило его: как он мог равнодушно смотреть на умирающего?! Только сейчас осознал он, что это смерть, протрезвел и ужаснулся. Быстрее, надо что-то предпринять, не дать умереть Антону!

— Дзуку! — изо всех сил завопил он.

Но Дзуку не было. Мура залилась лаем. И тут из ближайшего дома вышел мужчина. Услышав голоса, он остановился.

— Подойдите! — крикнул Вамех.

— В чем дело? — издали откликнулся тот, не трогаясь с места.

— Помогите, человек умирает, давайте донесем до больницы!

— Я не врач, товарищ!

— Не надо врача, подсобите мне поднять его на спину.

— Мне некогда, у меня неотложное дело!

Мужчина зашагал прочь.

Вамех привалил Антона к стене и погнался за мужчиной. Мура, словно поняв, в чем дело, рванулась с места, опередила хозяина и в три прыжка настигла незнакомца — тот уже сворачивал в освещенный переулок, ведущий к центру.

— Ату, Мура, ату! — крикнул Вамех.

Собака сшибла мужчину с ног, стащила в грязную канаву и, наверное, растерзала бы, но тут Вамех услышал визг тормозов, обернулся и бросился к Антону, возле которого остановилась пригнанная Дзуку машина. Овчарка оставила свою жертву и с лаем помчалась за хозяином.

На день рождения они не попали. Когда выбрались из больницы, Дзуку почему-то расхотелось идти к Алисе, и они не пошли.

Напрасно прождали их Алиса и Лейла. Время было позднее, и Лейла поняла, что они не придут. Поняла и невероятно обозлилась на Дзуку, она и представить себе не могла, чтобы тот не соизволил явиться и не привел с собой Вамеха. Всего она ожидала от Дзуку, но такого!.. К злости примешивались досада и удивление, а самым удивительным было то, что и Вахушти как в воду канул.

— С Вахушти-то что стряслось? Что за фокусы? — бесилась Лейла. — Ясон! Сходи на почту, позвони ему, узнай, что с ним приключилось?

Вахушти не пропускал ни одного дня рождения Алисы. Надо сказать, что нравились ему обе подруги, и он ловко волочился за обеими, заранее обеспечивая себе путь для отступления — обратить все в шутку, если его замыслы сорвутся. Женщинам нравились его комплименты, но они не принимали его ухаживаний всерьез, потому что слишком велика была разница в возрасте, да к тому же у Алисы был поклонник, а Лейла пренебрежительно относилась к подобным ухаживаниям. Кроме того, Вахушти производил впечатление порядочного человека, семьянина, и подругам в голову не приходило, что он преследует определенную цель. Их самолюбию льстила дружба с таким культурным человеком, они непременно приглашали его на дни рождения Алисы и дочери Лейлы, на свои именины, словом, на всяком торжестве он был желанным гостем, но сегодня он не пришел. Его отсутствие окончательно испортило подругам настроение и очень удивило их.

Ясон сбегал на почту и вскоре вернулся.

— Ну, что? — кинулась к нему Лейла. Между прочим, это она позвала Ясона, несмотря на протесты Алисы.

— Ничего, дома сказали, что он пошел к вам.

— Где же он?

Этого Ясон не знал.

— Интересно, куда он мог деться?

Вечер был испорчен. Только на следующий день Алиса узнала, что стряслось с Вахушти.

Она встала рано, прибрала комнату и пошла на работу. Скверное настроение из-за вчерашнего скомканного празднества не покидало ее. Она, не замечая прохожих, дошла до больницы и опомнилась только в гардеробе, повесив плащ и натянув белый халат. «Так и живешь, словно из одной комнаты переходишь в другую», — невесело подумала она, выходя в коридор, и столкнулась с доктором Коция. Тот, разумеется, знал, что вчера был день рождения Алисы.

— Как прошел вечер? — поинтересовался доктор.

— Ничего, — нехотя ответила Алиса.

— Я собирался к вам, да вчера мне нездоровилось, — сказал Коция, обнимая Алису за плечи и подводя к одной из палат. — Пройдем-ка, сейчас покажу нечто такое, что развеселит тебя. — Он остановился у двери. — Тут лежит твой друг Вахушти.

— Вахушти?

— Ты знаешь, по мне его хоть бы и вовсе не было, но вчера часов в девять мне звонят, срочно вызывают в больницу. Прилетаю, и что же вижу? Лежит преподобный Вахушти, весь в грязи и крови, на загривке вырван кусок мяса, оказывается, собака покусала.

— Собака?

— Да. Залатал я его. Ничего страшного. Сегодня выпишу. А тебя попрошу, сделай ему сейчас инъекцию от бешенства, лучше тебя никто с этим не справится.

— Хорошо, — сказала Алиса.

После инъекции жена и кто-то из педагогов повели Вахушти домой. Алиса узнала, что приключилось с ним прошлой ночью, и почему-то рассердилась.

— Я спокойно направлялся на день рождения к вам, и вдруг набросилась на меня огромная собака. И представьте себе, я слышал, как хозяин науськивал ее. Понятия не имею, кто он, но кое-какие подозрения у меня возникли, — многозначительно заявил Вахушти.

Алиса проводила его до подъезда и пошла на задний дворик. Под лучами утреннего солнца стены больницы сияли белизной. Каменная лестница с железными перилами спускалась со второго этажа, у лестницы на нижней площадке лежала мохнатая собака, но Алиса не обратила на нее внимания. Маленький дворик позади больницы напоминал свалку, чего только там не было — разбитые ящики, почерневшие горбыли, груды угля и шлака, куча старого железа; на проволоке, натянутой уборщицей между двумя столбами, сушились простыни, а голубые байковые пижамы за отсутствием места на проволоке были навешаны на ограду, За оградой — тихий тупичок, упирающийся в лесопилку, откуда постоянно доносился яростный визг электропилы. Однако сегодня было тихо, и Алиса услышала разговор двух проходящих за оградой мужчин, которые обсуждали какие-то служебные дела, пересыпая речь площадной бранью. Столяр Валико строгал в углу дворика доску; топча пахучие золотистые стружки, Алиса подошла к нему:

— Ну как, закончил тахту?

— Готова, сегодня принесу.

Алиса пошла обратно и увидела Вамеха, стоящего на верхней площадке лестницы. Алиса сделала вид, что не замечает его, и все внимание сосредоточила на Муре, лежавшей у лестницы.

— Валико! — крикнула она столяру. — Чья это собака?

— Какая еще собака? — спросил тот, отрываясь от рубанка.

— Это моя! — громко сказал Вамех и стал спускаться.

— Чья бы ни была! — Алиса не глядела на него. — Валико, прогони собаку, развели тут псарню!

— Чем она вам помешала? — спросил Вамех.

— Чем? — Алиса взглянула на Вамеха, и в глаза ей бросился фиолетовый шрам, который все еще жутко выделялся на его горле. — Тебе известно, что Вахушти вчера покусала чья-то собака? Что за напасть, человек ночью не может на улицу выйти!

Вамех промолчал. На верхнюю площадку, где он только что стоял, вышла санитарка.

— Молодой человек, это вы интересовались Антоном? — крикнула она.

Вамех поднял голову, и она узнала его:

— Умер ваш Антон.

— Когда? — тихо спросил Вамех.

— Только что.

Санитарка исчезла за дверью.

— Бедняга, — проговорил Вамех, толкнул Муру, собака вскочила и побежала вперед.

Алиса смотрела вслед Вамеху. Вот он вышел за ворота, вот свернул и пошел по улице. Алисе хотелось заплакать.

Но она сдержалась. «Кто такой Антон? — подумала она. — Что у него общего с Вамехом, почему он справлялся о нем?..» Она взбежала по лестнице, изо всех сил сдерживая слезы, нашла дежурного врача и спросила:

— Кето, милая, кто сегодня умер?

— Бродяга, какой-то несчастный…

— Бродяга?

— Да, если бы не забота тех парней, которые ночью привезли его…

— Каких парней?

— Один — косоглазый Дзуку, у которого брат летом разбился, другой — приятель его, со шрамом…

— Вамех?

— Да, да, Вамех. Они ночью привезли его. Пневмония и сердечная недостаточность. Только что скончался.

«Антон, — подумала Алиса. — Кто же такой Антон? Бродяга. Как бы с Вамехом, упаси господи, чего не случилось, ведь и он… Хотя, кто знает, может быть, по нему кто-нибудь плачет, может быть, у него есть сестра, брат, родные, может быть, невеста ждет его где-нибудь?» Алиса чувствовала, что слезы вот-вот хлынут из глаз, но огромным напряжением воли — так человек, поскользнувшийся на краю пропасти, съезжающий в нее, умудряется удержаться в последний момент — сдержала себя. «В самом деле, какой идиоткой я предстану перед всеми, если разревусь сейчас! Что подумают врачи!»