Но дежурному врачу было не до нее, заканчивалась смена, и врач торопился домой. Тем временем Алису позвали на операцию. Она медленно двинулась к операционной, но столкнулась с санитаркой, которая недавно разговаривала с Вамехом, и схватила ее за руку.

— Скорее покажи мне покойника… Ну, того, что недавно умер…

Они почти вбежали в палату, небольшую, пустую комнату с закрытыми ставнями-окон. Странная, белая тишина ударила в уши. Покойник, покрытый простыней, лежал на койке. Санитарка приподняла угол простыни, открылось желтое, словно костяное, лицо Антона, и Алиса узнала его. Это с ним разговаривал Вамех у дороги перед заброшенной церковью после драки с Шамилем. Алиса вспомнила, как они с Ясоном проехали мимо, а взгляд Вамеха еще задержался на ее ногах. Именно в тот вечер Вамех впервые заметил ее. Алиса смотрела на желтое лицо покойника, и перед ней вставали бескрайнее поле и белая заброшенная церковь… Выйдя из палаты, она почувствовала, что не Антона жалела сейчас, а почему-то Вамеха. Не потому ли, что представила его лежащим на этой койке-После операции Алиса побежала в Дом культуры, чтобы увидеть Ясона, он жил там в одной комнатушке. Ремонт уже закончили, и сейчас Дом культуры выглядел празднично и нарядно. Три месяца не была здесь Алиса, многие удивились ее появлению. Кое-кто улыбнулся. Но Алиса, вместо того чтобы прямо направиться в комнату Ясона, — Алиса отлично знала, где она находится, не раз в былые времена заходила туда и подолгу оставалась там — попросила какого-то мальчугана позвать Ясона. Обрадованный Ясон примчался, начал приглашать Алису к себе, но та отказалась.

— Ты знаешь, почему Вахушти не пришел к нам? — сразу спросила она.

— Нет.

— Его покусала собака.

— Как покусала?

— Не знаю. Ясон, помоги мне, узнай, где был Вамех прошлой ночью, не произошло ли с ним чего-нибудь?

— Ты что, Муру подозреваешь? — воскликнул Ясон. — Что ты! Вамех не тот человек, чтобы беспричинно науськивать собаку на человека.

— Откуда ты знаешь о причине? Разузнай для меня, Ясон, спроси Вамеха, где он был прошлой ночью, хорошо?

— Непременно узнаю. Вамех ничего от меня не утаит, — прихвастнул он и добавил с робкой надеждой: — Зайди ко мне, поболтаем, посмотришь, как похорошела моя комната после ремонта.

— Не могу, тороплюсь. Смотри же, не подведи! — И все видели, как Алиса сбежала по лестнице и удалилась. Те, что недавно многозначительно улыбались, были разочарованы.

После визита Алисы Ясона стали чаще видеть в компании Вамеха. Они вместе пришли в больницу, чтобы проводить в последний путь Антона, но оказалось, что несчастного уже погрузили на машину и отвезли на кладбище.

А несколько дней спустя случилось нечто такое, что снова взбудоражило город, наполнило слухами, смутило его покой. Горожане от мала до велика обсуждали случившееся, но никто не знал, кого обвинять, потому что все произошло в полночь, когда на улицах не встретишь живого человека. Женщины бог весть по какому разу с плохо скрываемым удовольствием принимались судачить о новом необычном случае, но стоило им заметить Вамеха — после происшедшего он целыми днями кружил по улицам, — как они поджимали губы, разом оборачивались, жадно разглядывали его, словно он мог удовлетворить их любопытство и ответить на вопросы. Но Вамех не меньше, чем все, был озадачен. Он не знал, чья рука навела на него ружье, когда внезапный выстрел разорвал тишину осенней ночью и сраженная Мура свалилась у ног хозяина и, не успев даже застонать, издохла. Еще не укатилось эхо первого выстрела, как раздался второй, и Ясон, шедший рядом с Вамехом, качнулся словно от толчка, и правая рука его повисла сломанной ветвью.

Вамех мгновенно сообразил, что стреляют по нему, а не по Ясону, но не понимал, кто хочет убить его. Он растерялся. Было ясно, что кто-то старается застрелить его, в этом он не сомневался, и наступившая после второго выстрела тишина показалась ему пронизанной ненавистью, которую он вызывал в неведомом стрелке. Тишина держалась недолго, тут же со всех сторон донесся заливистый лай, но это лаяла не Мура, а взбудораженные выстрелами, стосковавшиеся по охоте многочисленные охотничьи собаки. Мура неподвижно валялась у ног Вамеха.

— Вамех, спрячься где-нибудь, — услышал он напряженный, но бодрый голос Ясона. Вамех подивился его трезвости в такую минуту, перешагнул через труп собаки и неторопливо направился к Ясону. Тот сидел на корточках, укрывшись за телеграфным столбом и левой рукой прижимал к боку правую.

— Спрячься скорей! Скорей, пока снова не выстрелили!

Но Вамеху не верилось, что смерть подстерегает его. Он не мог понять, кому он насолил так, чтобы его решили отправить на тот свет. И все же он был уверен, что целились именно в него, а не в Ясона. Опершись руками о колени, он склонился над Ясоном:

— В тебя попали?

— Нашел, о чем думать! — буркнул Ясон и с такой силой дернул Вамеха левой рукой, что тот свалился рядом. Сейчас оба лежали на земле под прикрытием телеграфного столба.

— Попали в тебя? — снова спросил Вамех.

— В руку…

Вамех почувствовал, что лежит в крови, в крови Ясона.

— Еще хорошо, что не убили, черт с ней, с рукой, — сквозь зубы процедил Ясон.

Вамех не мог понять, искренен ли Ясон или играет роль какого-нибудь героя из пьесы.

Той ночью, когда все это случилось, они оба были под хмельком. Но, придя на следующее утро в больницу, Вамех увидел, что Ясон по-прежнему держится молодцом, хотя заметно ослаб от потери крови и временами морщился от жгучей боли. После операции доктор Коция заявил, что рана чрезвычайно серьезная, повреждены кость, сустав и главная артерия и лично он не уверен, удастся ли сохранить руку. Тем не менее Ясон не пал духом, и врачи восхищались его выдержкой. Надо сказать, что и Алисе понравилось, как он держался. Она присутствовала при операции и видела, что Ясон покрывался потом от нестерпимой боли, но не ныл, даже стона не сорвалось с его закушенных губ. Операция длилась долго, и другой на его месте, даже несмотря на обезболивание, извел бы всех криком. Ясон же молча перенес операцию, и Алиса, не ожидавшая от него такой силы воли, была приятно удивлена.

В то время, когда Ясон лежал на операционном столе, Вамех находился в милиции. Всю ночь продержали его там, а утром допросили еще раз. Но что мог рассказать Вамех, кроме того, что кто-то стрелял из темноты, убил Муру и ранил Ясона?

— Где это произошло? — расспрашивали его.

— Около школы.

— Откуда стреляли?

— Из кустов. Там, на обочине, густые кусты граната, и, по-моему, кто-то прятался за ними.

— Вы никого не видели?

— Никого.

— Может быть, все-таки видели, но не хотите выдавать? Подумайте хорошенько.

— Никого я не видел, было очень темно.

— Если было так темно, то как же стрелявший ухитрился попасть в Ясона и в собаку?

— Мы стояли на свету, под фонарем.

— Хорошо, а теперь скажите, что вы предприняли сразу, как услышали выстрел?

— Ничего, продолжали стоять.

— На кусты не посмотрели?

— Никуда я не смотрел. Я стоял, пока Ясон не окликнул меня. Он укрылся за телеграфным столбом, а когда позвал меня, я тоже спрятался за столб.

— Дальше?

— Потом выстрелы прекратились. Я разорвал рубашку, перевязал руку Ясона и повел его в больницу.

— Собаку где оставили?

— Там же.

— Она и сейчас там?

— Откуда я знаю? Может быть, кто-нибудь отволок ее в сторону, что же еще с ней делать?

— И вы никого не видели?

— Никого.

— А куда, по-вашему, делся стрелявший, что он, сквозь землю провалился?

— Не знаю, я же сказал, что очень удивился, услышав выстрелы, и растерялся от неожиданности.

— Допустим. Откуда вы шли?

— Мы были на именинах в поселке, там немного выпили и на попутной машине доехали до города. Когда приехали, я расплатился с шофером и мы пошли пешком.

— По пути никого не встречали?

— Встретили какого-то мужчину. Ясон сказал, что это директор школы.