Литмир - Электронная Библиотека
Литмир - Электронная Библиотека > Васильев Павел НиколаевичАвраменко Илья
Софронов Анатолий Владимирович
Рыленков Николай
Каменский Василий Васильевич
Тарковский Арсений Александрович
Саянов Виссарион Михайлович
Ручьев Борис Александрович
Корнилов Борис Петрович
Чуркин Александр Дмитриевич
Гусев Виктор Евгеньевич
Берггольц Ольга Федоровна
Кедрин Дмитрий Борисович
Комаров Петр Степанович
Щипачев Степан Петрович
Заболоцкий Николай Алексеевич
Решетов Александр Ефимович
Луговской Владимир Александрович
Сурков Алексей Александрович
Поделков Сергей Александрович
Асеев Николай Николаевич
Твардовский Александр Трифонович
Лебедев-Кумач Василий Иванович
Тихонов Николай Семенович
Смеляков Ярослав Васильевич
Семеновский Дмитрий Николаевич
Смирнов Сергей Георгиевич
Багрицкий Эдуард Георгиевич
Ахматова Анна Андреевна
Васильев Сергей Александрович
Алигер Маргарита Иосифовна
Бедный Демьян
Орешин Петр Васильевич
Пастернак Борис Леонидович
Яшин Александр Яковлевич
Светлов Михаил Аркадьевич
Шведов Яков Захарович
Рождественский Всеволод Александрович
Недогонов Алексей Иванович
Исаковский Михаил Васильевич
Голодный Михаил Сергеевич
Симонов Константин Михайлович
Браун Николай Леопольдович
Фатьянов Алексей Иванович
Прокофьев Александр Андреевич
 > Сборник лирики 30-х годов > Стр.75
Содержание  
Сохранить
Шрифт
Размер шрифта   


Цвет фона

Цвет шрифта
Очистить
Настройки  
A
A
1
2
3
...
74
75
76
...
99

Штормовая

Непогода моя жестокая[25],
не прекращайся, шуми,
хлопай тентами и окнами,
парусами, дверьми.
Непогода моя осенняя,
налетай, беспорядок чини, —
в этом шуме и есть спасение
от осенней густой тишины.
Непогода моя душевная —
от волны на волну прыжок, —
пусть грозит кораблю крушение,
хорошо ему и свежо.
Пусть летит он, взрывая бока свои,
в ледяную тугую пыль,
пусть повертывается, показывая
то корму, то бушприт, то киль.
Если гибнут, — то всеми мачтами,
всем, что песня в пути дала,
разметав, как снасти, все начатые
и неоконченные дела.
Чтоб поморщилась гладь рябинами,
чтобы путь кипел добела,
непогода моя любимая,
чтоб трепало вкось вымпела.
Пусть грозит кораблю крушение,
он осилил крутой прыжок, —
непогода моя душевная,
хорошо ему и свежо!

О смерти

Меня застрелит белый офицер
не так — так этак.
Он, целясь, — не изменится в лице:
он очень меток.
И на суде произнесет он речь,
предельно краток,
что больше нечего ему беречь,
что нет здесь пряток.
Что женщину я у него отбил,
что самой лучшей…
Что сбились здесь в обнимку три судьбы, —
обычный случай.
Но он не скажет, заслонив глаза,
что — всех красивей —
она звалась пятнадцать лет назад
его Россией!..

Абхазия

Кавказ в стихах обхаживая,
гляжусь в твои края,
Советская Абхазия,
красавица моя.
Когда, гремя туннелями,
весь пар горам раздав,
совсем осатанелыми
слетают поезда.
И моря малахитового,
тяжелый и простой,
чуть гребни перекидывая,
откроется простор,
И входит в сердце дрожь его,
и — высоту обсеяв —
звезд живое крошево
осыплет Туапсе,
И поезд ступит бережно,
подобно босяку,
по краешку, по бережку,
под Сочи, на Сухум, —
Тогда глазам откроется,
врагу не отдана,
вся в зелени до пояса
зарытая страна.
Не древние развалины,
не плющ, не виадук —
одно твое название
захватывает дух.
Зеркалит небо синее
тугую высоту.
Азалии, глицинии,
магнолии — в цвету.
Обсвистана пернатыми
на разные лады,
обвешана в гранатные
кровавые плоды,
Врагов опутав за ноги,
в ветрах затрепетав,
отважной партизанкою
глядишь из-за хребта.
С тобой, с такой красавицей,
стихам не захромать!
Стремглав они бросаются
в разрыв твоих громад.
Они, тобой расцвечены,
скользят по кручам троп —
твой, шрамами иссеченный,
губами тронуть лоб!

Летнее письмо

Напиши хоть раз ко мне
   такое же большое
и такое ж
   жаркое письмо,
чтоб оно
   топорщилось листвою
и неслось
   по воздуху само.
Чтоб шумели
   шелковые ветви,
словно губы,
   спутавшись на «ты».
Чтоб сияла
   марка на конверте
желтоглазым
   зайцем золотым.
Чтоб кололись буквы,
   точно иглы,
растопившись
   в солнечном огне.
Чтобы синь,
   которой мы достигли,
взоры
   заволакивала мне.
Чтоб потом,
   в нахмуренные хвои,
точно
   ночь вошла темным-темна…
Чтобы все нам
   чувствовалось вдвое,
как вдвоем
   гляделось из окна.
Чтоб до часа утра,
   до шести, нам
голову
   откинув на руке,
пахло земляникой
   и жасмином
в каждой
   перечеркнутой строке.
У жасмина
   запах свежей кожи,
земляникой
   млеет леса страсть.
Чтоб и позже —
   осенью погожей —
нам не разойтись,
   не запропасть.
Только знаю:
   как ты не напишешь…
Стоит мне
   на месяц отойти —
по-другому
   думаешь и дышишь,
о другом
   ты думаешь пути.
И другие дни
   тебе по нраву,
по-другому
   смотришься в зрачки…
И письмо
   про новую забаву
разорву я накрест,
   на клочки.
вернуться

25

В бумажной книге «осенняя». (прим. верст.)

75
Перейти к описанию Предыдущая страница Следующая страница
{"b":"274648","o":1}