— Внимание всем, кто сидит на бобах! — выбросил хвастун в эфир. — За каменной грядой нашёлся старый брошенный склад снабжения, внутри полно чистой воды, баков с топливом и полных баллонов с воздухом, в один трюм столько не утащить, так что готов поделиться с нормальными ребятами! Кидайте в личку точные координаты, сейчас прикину общий маршрут и пришлю точку сбора!
Лента взорвалась десятками радостных откликов, но первым делом в поток вклинился трезвый голос Сухаря.
— Если не жалко казённого добра, выложи координаты самого склада прямо сюда в открытый чат, и зачем вообще понадобились чужие точки стоянки для подхода к складу?
— Да затем, умник, что если кинуть точку в открытую, туда ломанётся всякая шваль без очереди и устроит дикую свалку у шлюза, а так соберётся список по секторам и разведём борта по времени как положено! — огрызнулся Глушитель.
Я плотнее прижался спиной к креслу и перечитал его строчки. Хитрая затея сходу раскладывалась на две очевидные угрозы.
Во-первых, если Глушитель собирает точные адреса стоянок с людей, у которых кончаются вода и горючее, то потом готовый список беззащитных судов можно выгодно продать тому, у кого на носу действительно стоят боевые пушки. Во-вторых, даже если Глушитель — обычный мелкий врун и никого убивать не способен, что казалось мне вероятнее всего, доверчивые капитаны по ложной указке снимутся с места, сожгут последние часы тяги на полёт к пустому месту и останутся с сухими баками посреди камней.
Вопреки вопросам Сухаря, в ленте один за другим пошли отчёты от людей, уже отправивших координаты стоянок в личку.
— Шестой номер координаты скинул и уже греет сопла, только без Шестого номера всю воду там не выпейте! — радостно отметился в чате знакомый голос.
Пальцы на подлокотнике невольно сжались в кулак. Очень хотелось прямо сейчас открыть клавиатуру и написать в «Рубку» простую вещь — что вчера Глушитель врал про три корабля и смену работы, а сегодня выманивает адреса стоянок без единого снимка со складом.
Я уже представлял, что начнётся через секунду после такого сообщения. Глушитель тут же набросится в ответ и потребует доказать, на каком основании звучат обвинения против человека, обещающего спасти людей. Толпа бедолаг в надежде на бесплатную воду встанет за обманщика стеной, а новый позывной мгновенно окажется на виду у всего сектора.
Более того, полной уверенности не было ни в чём — ни в том, есть ли у Глушителя пушки на самом деле, ни в том, что за грядой действительно не болтается брошенный контейнер.
Я так и не вызвал клавиатуру. Сидел в тишине перед экраном и уже не мог толком объяснить себе, чем моя осторожность отличается от обычной трусости.
Чтобы сбросить с себя это оцепенение, я решил задать в канале совсем другой вопрос: пробовал ли кто-нибудь открывать тубы с рационом и каковы они на вкус.
Не успел я набрать слово «туба», как в ленте на строчку выше выскочило сообщение от Шестого номера.
— Слушайте меня, пока мы ждём точку склада, Шестой номер решил поужинать и спрашивает вас, кто уже грыз эту замазку из тубы, ею вообще отравиться нельзя?!
Я молча стёр свою строчку, и в ту же минуту вся лента вокруг нас переменилась.
— На вкус эта паста точь-в-точь как мокрый картон, который слегка посыпали солью! — тут же ответил ему первый знаток.
— Везёт же тебе, а мне достался картон вообще без соли, будто коробку из-под обуви разжевал! — пожаловался второй, а третий добавил, что с голодухи прикончил свою первую тубу ещё утром вместе с обёрткой и теперь с завистью читает их споры о приправах.
Я не выдержал и тихо усмехнулся. На одну минуту тревожная «Рубка» посреди космоса стала похожа на нашу кухню в конторе на Земле: ребята в три часа ночи стояли у печки и точно так же костерили лапшу из магазина. Но в чате снова спросили, куда пропал Глушитель со своим складом.
— Координаты я от всех принял, список закрыт, ждите расчёт маршрута! — сухо бросил им Глушитель и после этой отписки замолчал намертво.
Прошёл час. Никакой точки сбора в канале не появилось. Через два часа люди, которые уже прогрели свои двигатели в ожидании его отмашки, начали сами сверять сектора по обрывкам прошлых оговорок, нашли три места за грядой, проверили их и один за другим написали в чат, что там нет вообще ничего, кроме голых булыжников.
— Шестой номер уже целый час жжёт своё топливо на малом ходу в этом месте, а вокруг него пусто, куда же подевался наш командир?! — растерянно написал Шестой номер.
Сам Глушитель в эфире больше не появлялся, зато в канале оставалась Тётушка, которая принялась стыдить обманутых бедолаг за раздачу своих адресов первому встречному болтуну, и в итоге вся ярость людей, впустую спаливших горючее и выдавших стоянку, вылилась не на исчезнувшего лжеца, а на неё.
Ушёл ли их список покупателю на сторону или хвастун просто потешил своё самолюбие за чужой счёт, никто в чате так и не узнал — никаких криков о налёте в тот вечер не пришло, но сожжённого топлива людям это уже не вернуло.
Насмотревшись на их промахи и почувствовав резь в желудке, я отстегнулся от кресла, переплыл в свою каюту и достал одну из одиннадцати туб.
На боку пластика среди значков была выдавлена цифра 2200 ккал — если я, конечно, верно понимал эту маркировку. Расчёт у меня выходил простой — одиннадцать туб давали мне одиннадцать суток питания, а при делении каждой упаковки пополам запаса хватало на двадцать два дня, хотя мне было заранее ясно, что при работе в скафандре на половинном пайке мои силы быстро кончатся.
Открутив колпачок, я выдавил себе на язык первую порцию густой пасты. В чате они ничуть не врали — вкус у этой массы оказался как у размоченного картона с солёной кислинкой, от которой во рту у меня становилось только суше.
— Ну что, Мара, вкуснее еды в твоём погребе не держали? — спросил я у переборки. Аппарат для воды напротив койки отозвался одним щелчком, не выдав ни капли. Я заставил себя проглотить половину тубы. Остановился на середине с трудом, закрутил крышку и вернулся в рубку проверять слова Шестого номера про свет.
Открыв во вкладке «Борт» схему питания узлов, я увидел, что свет в каюте, лампа в рубке, подсветка пульта и полоски вдоль пола в проходе сидят на одной шине с вентиляцией.
Я сразу погасил свет в своей каюте, убавил яркость в рубке до нижнего деления, а полоски у пола решил оставить — разбить себе лоб или колено о стену в потёмках невесомости обошлось бы мне куда дороже сэкономленного заряда.
Подсветку самого экрана выключить через меню у меня не вышло. Зато когда в кабине за моей спиной погас свет, со стекла рубки пропало отражение шлема и кресла, и открылось, что снаружи в темноте висит гораздо больше звёзд, чем я видел в первый день — я даже попробовал пересчитать эти точки по порядку, но после двадцатой сбился со счёта.
В тишине сразу проступил новый звук. Каждый раз, когда в ленте «Рубки» появлялась чья-то строчка, внутри самого пульта под стеклом раздавался тихий щелчок, совсем не похожий ни на двойной звук клапана воды из моей каюты, ни на писк уведомлений, который я выключил в настройках ещё в первый день.
Полчаса ушло у меня на попытки найти и погасить источник этого щелчка. Я закрывал и открывал вкладки, сворачивал канал в полоску, уводил ползунок громкости в ноль и ждал следующей реплики. Отклик под панелью упрямо повторялся на каждое сообщение. Пришлось смириться и читать дальше. Там снова спрашивали про склад.
К исходу вторых суток отход от опасного места и удары мелкой крошки о борт в дрейфе изменили мои запасы — в баках оставалось 17 часов тяги, воздуха по панели хватало на 2,5 суток — на двенадцать часов меньше прежнего показания. Целостность корпуса опустилась со ста процентов до 98 %, а в ящике лежали одиннадцать туб, одна из которых стояла у меня наполовину пустой.
Именно в этот час поверх ленты у меня — и, судя по взрыву голосов в чате, на сотнях других пультов — открылось объявление из трёх строк.