Я помнил, что вчера вечером тот же самый позывной сперва выдавал себя за техника со станции, а потом плёл им байки про свою службу в охране конвоев, и в любой игре таких сказочников видно за версту по отсутствию цифр, хотя доказать из своего кресла, что у Глушителя нет вообще никакой пушки на носу, я не мог.
Пока остальные расспрашивали его про оружие, в ленту в четвёртый раз вернулся тот человек, который с утра искал воду.
— Люди, ну неужели ни у кого из вас нет лишнего глотка, у меня синтезатор мёртвый со старта, во рту всё спеклось! — взмолился он, на что Сухарь тут же напомнил ему свои условия в два часа топлива или полтора без осадка и без всякого стыда накинул сверху ещё десять минут хода за ожидание и срочность.
Проситель замолчал на пару минут, а потом выдал строчку, от которой вся лента в «Рубке» вдруг притормозила. Лишнего топлива в баках нет, на дне плещутся крохи. Зато в кармане остался телефон с Земли: сорок процентов заряда и домашние фотографии в памяти. Его он готов отдать за воду.
В канале на несколько секунд стало тихо.
Моя ладонь сама потянулась к карману комбинезона, где в углу шва лежали только три крошки от прежнего владельца. Дома на моём столе рядом с пустой кружкой из-под чая так и остался лежать телефон с треснутым стеклом, куда за день до смены упала квитанция за квартиру и пара снимков улицы из окна кухни.
— Телефон твой здесь сеть не ловит, зарядки под него на борту нет, так что через пару часов работы его экран превратится в кусок стекла и пластика, — заметил в чате Сухарь.
— Но там же мои фотографии, там семья и дом, ты просто посмотришь на живых людей! — не сдавался проситель.
Сухарь холодно отрезал ему, что чужая родня в его трюме места не прибавит, но через полминуты всё-таки выдвинул встречное условие и потребовал за полтора литра воды отдать вместе с телефоном ещё четыре часа воздуха из баллона.
Мои пальцы напряглись на подлокотнике. Отдавать свой запас дыхания ради воды было безумием, однако покупатель даже с пересохшим горлом ещё не потерял голову.
— Воздух я тебе не отдам, его у меня и так в обрез, бери один телефон за литр воды без всяких доплат! — твёрдо ответил он продавцу.
С полминуты казалось, что торг сорвётся. Потом Сухарь согласился на один литр за аппарат и велел ему скинуть свои координаты для сближения в личные сообщения. Больше участники сделки в эфир не писали. Встретились ли их корабли в темноте, дошла ли вода до покупателя — неизвестно. Я ещё долго искал оба позывных в списке и пытался представить фотографии в памяти того телефона.
Чтобы не думать о своём доме, я занялся делом и стал разбирать поток сообщений так, как на смене разбирал журнал сбоев сборки.
Я отматывал ленту к началу разговора, находил первую жалобу и проверял по времени, чем закончилась их история через час или два. Все записи в «Рубке» легко делились на три кучи — в первой сидели болтуны вроде Глушителя без единой цифры, во второй шли расчёты по расходу и обмену, а в третью попадали реплики людей на краю беды, чьих новых сообщений я ждал больше всего.
Один отчаянный человек, никак не связанный с владельцем телефона, прямо написал в чат, что только что слил кому-то четыре часа своего воздуха за литр воды, другой собирался лететь на остатках тяги к какому-то «секретному порту» по слухам из третьих рук, а третий вдруг объявил всем, что его двигатель заглох окончательно и он решил идти пешком по пустоте до корабля соседа в восьми километрах от себя.
В разговор мгновенно ворвалась Тётушка.
— Даже не думай соваться за порог без страховочного троса, милый, какие восемь километров, на спине нет ранца с тягой, от первого же толчка ногами уйдёшь мимо цели в вечную темноту, немедленно вернись в кабину! — закричала она в ленту.
— Поздно отговаривать, уже в шлюзе стою, сейчас стравлю воздух и прыгну по прямой, тут рукой подать! — отбил смельчак и замолчал.
Вспомнился вчерашний выход с гаечным ключом на пятнадцать метров, когда меня развернуло от одного нажима на болт, и внутри похолодело. Через час я нашёл позывной прыгуна в боковом столбце участников — имя всё так же светилось зелёным и не серело, как вчера у Кита со Штилем. Только огонёк ничего не доказывал. Потерял ли человек связь с пультом в полёте? Добрался чудом до соседа? Или система считает живым любого, чей корабль остался цел?
Я перевёл взгляд на показатели во вкладке «Борт». Отход на малом ходу от места вчерашнего взрыва съел ещё час горючего, оставив 18 часов тяги, в шкафчике лежали одиннадцать полных туб, а штатная добыча оставалась закрытой.
Снова вспомнился бедолага, отдавший четыре часа воздуха за литр воды. Захотелось хотя бы коротко предупредить новичков в канале, чтобы ни в коем случае не меняли баллоны с воздухом на воду, потому что вода на борту гонится из рабочего контура бесплатно, а потраченный воздух обратно не вернёшь.
Я вывел на стекло экранную клавиатуру и набрал половину фразы, но перед самой отправкой остановил палец.
Что именно удалось проверить на деле? Только то, что на «Маре» исправно работает синтезатор воды, а запас воздуха тает по часам. Я в глаза не видел чужих бортовых схем, не знал, сколько кубов воздуха входит в баки на тяжёлых транспортах и у кого из соседей водяной контур разбит в хлам. Вылезу в «Рубку» с общим советом — тут же засыплют расспросами о корабле, маршруте и причинах долгого молчания.
Черновик провисел в строке ввода с минуту, после чего я стёр буквы дочиста, а в ленте выше очередной проситель опять предлагал воздух за воду.
Тут в канале снова подал голос неунывающий Шестой номер.
— Шестой номер докладывает умным людям, что выключил в каюте верхний свет и теперь экономит заряд на воздух, берите пример с Шестого номера! — написал балагур, и Тётушка сразу похвалила парня за бережливость, тогда как Сухарь ехидно спросил, сколько именно минут дыхания удалось выгадать на одной лампочке в точных числах.
Чисел у Шестого номера, понятно, не нашлось, но я невольно повернул голову к открытому люку жилой каюты. Верхний плафон там светил в полную силу с первого часа, потому что лежать на узкой койке с закрытыми глазами в темноте вчера было совсем тошно.
Верить чужим словам без проверки я не привык, однако посмотреть, на каком электрическом контуре сидит освещение «Мары», стоило обязательно.
Пока же в «Рубке» заговорили о вещах куда более важных для пустого денежного счёта.
Один из участников написал, что поверх карты прилетело отдельное системное окно с заданием — накопать сборщиками пятьдесят единиц железной руды в каменной россыпи с оплатой в клёпках по сданному объёму. Следом отозвался второй, получивший план в сто единиц породы, а третий сообщил, что вместо копки висит заказ на простую доставку грузового ящика из одной точки сектора в другую.
При слове «доставка» я сразу подался ближе к экрану. Для перевозки готового ящика из точки в точку мне не требовались ни сборщики с сорокавосьмисекундным обрывом, ни автоматический приёмник трюма, а по скорости «Мара» легко обходила типовой корвет.
Вместо того чтобы хватать на веру случайный обрывок фразы, я отмотал ленту к началу разговора и стал ждать полной выкладки условий.
— А почему одним сыплются заказы, а тут уже вторые сутки тишина на месте и нет никакой работы?! — возмутился кто-то в потоке.
— Потому что сидящим без дела система ничего не платит, задания приходят только тем, кто уже шевелится, жжёт тягу и пробует работать! — уверенно заявил в ответ Сухарь, ссылаясь на вчерашний личный опыт.
Системной справки в подтверждение этого правила в чате не было. Принимать слова Сухаря за твёрдый закон мира рано. Но мысль о машинном задании с понятной наградой обнадёживала меня куда сильнее мутного торга с людьми. Вот только на пульте «Мары» заказов не открывалось.
К вечеру вторых суток по часам панели в «Рубке» снова объявился Глушитель, и на сей раз дело не ограничилось пустыми рассказами про пушки.