Литмир - Электронная Библиотека
A
A

Рядом в открытой сводке висела карта положения Чёрной Кромки, которую система обновляла по цепочке маяков, и всё ещё действующее расписание конвоя. Нового срока до прихода фронта в таблице не было. Я по въевшейся привычке переписал номер обновления на угол салфетки, рядом с номером нашей очереди. Потом хоть не придётся гадать, с какого часа начала сдвигаться линия.

— Мы же ещё даже не причалили к стенке, за что сто восемьдесят? — возмутился я, глядя на сумму перед глазами.

— Там написано, что счёт предварительный по третьему уровню, окончательный выставят у причала, а если развернёмся и уйдём прямо сейчас, предварительная запись в базе всё равно останется за бортом, — спокойно объяснила Ника со своего кресла, сверяясь с тремя экранами носового блока, где строки портового диспетчера дублировались без задержки.

Я открыл ведомость и убедился, что легче от этих формулировок не стало. У меня на счёте стоял ноль, у Ники тоже висел ноль, а кассы корабля у только что собранной «Вещей Мары» в интерфейсе вообще не существовало. На рынке внутри обломка нас притягивали к балке даром, а у хирурга за шестьдесят клёпок мне дали и стоянку у пирса, и воздух станции, и бункеровку водой, тогда как здесь одна лишь верёвка у порога стоила втрое дороже всего того обслуживания вместе взятого.

На самом входе в размеченный буями коридор диспетчерская одним словом велела транспорту сбросить буксир. Тарас Бугай подчинился без спора, и через полминуты трос отскочил от нашего перенесённого на ось узла, оставив корвет качаться на собственном ходу.

— Дальше в очереди каждый обязан ползти своим ходом, Ревин, потому что борт на верёвке в этом порту сразу теряет и номер в цепочке, и допуск к кольцу, а у моей артели здесь свой причал по договору, тогда как вы идёте по списку гостей, так что держи строй и не зевай! — прогудел по каналу капитан.

Благодаря полутора суткам за спиной «Кувалды» в наших баках сохранились все 14 часов топлива, оставшиеся после сборки у станции. Я положил ладонь на рукоять тяги, проверил отклик рулей после двух дней молчания и развернул присланную диспетчером таблицу приоритетов прохода.

Корпус слушался ручки с ленцой, потому что после сращивания масса выросла, центр тяжести сместился к носовому блоку с тремя антеннами, а оба вентилятора за спиной продолжали гнать воздух с разницей в полвдоха, напоминая о каждом сантиметре нашего ступенчатого шва. Любой рывок на входе в створ мог обернуться сносом, а платить за правку курса нам было попросту нечем.

Верхнюю строчку занимали суда с детьми на борту, следом шли борта медиков, дальше стояли грузы с подтверждённым адресом в порту и корабли с договорами артелей, а в самом низу списка значились гости вроде нас. Против детей я ничего не имел. По совету Ники я пересчитал одиннадцать подробно расписанных позиций очереди. В каждой клетке учитывались число людей в экипаже, остаток дыхания и регистрация в порту. Последней у нас не было и взяться до входа неоткуда.

Вскоре в наушниках раздался вежливый голос диспетчера, запросившего наши запасы по воздуху. Я без утайки передал обе цифры — 36 человеко-часов в контуре, который пока ещё получал воздух с транспорта Бугая, и ещё 24 человеко-часа в четырёх полных баллонах по шесть часов в шлюзе.

— Принято, борт «Вещая Мара», уведомляем вас под запись, что рабочее и гостевое кольца имеют раздельную магистраль, поэтому в момент закрытия захватов причала подача от буксировщика прекратится, и ваш запас перейдёт в автономный режим, — предупредил диспетчер.

— Понял вас, учтём, — ответил я. Дежурный тут же отметил в листе, что капитан ознакомлен с условиями стоянки. Пока я подтвердил только предупреждение об отключении шланга. Передавать кому-либо долю в корабле я не соглашался.

Ожидание в коридоре растянулось на три часа сорок минут. В открытом канале «Рубки» соседи по хвосту спорили, продержат ли ветку гостей три часа или все четыре. Обсуждали борт медиков: из-за поломки автоматики его заводили во внутренний створ вручную на буксирах. Потом кто-то спросил, правда ли за вход без денег порт забирает у гостей долю в праве на корабль.

Ответа в эфире никто не дал. Я запомнил вопрос, но проверить слух до швартовки было негде.

Через час хода за кормами соседей впереди наконец открылась сама Новая Гавань. Посреди сектора висел многокилометровый корпус флагмана, опоясанный рядами огней жилья и тремя кольцами причальных ферм. У них стояли сотни кораблей, носами к центру. Над палубой под лампами светился прозрачный купол с зеленью внутри.

С того дня, как меня выдернуло из-за рабочего стола, я ещё ни разу не видел ни одного листа травы или дерева. За время нашего стояния в цепочке мимо нас по полосе приоритета быстрее прошли двенадцать судов — три борта с детьми, один с больным и восемь лодок с регистрацией порта.

Я провожал глазами каждую корму, уходившую вперёд по внутреннему коридору, и машинально сверял чужие манёвры со своим остатком в баке. Там, под куполом и вдоль освещённых колец, текла налаженная жизнь со своими правилами, расписаниями и пайками, куда нас пускали только на птичьих правах и сразу со счётом у порога.

Основания у всех двенадцати были понятными, поэтому я терпеливо ждал своей очереди, проверяя по приборам поведение нашего свежего шва, пока диспетчер наконец не назвал наш позывной и не назначил внешнее кольцо, гостевую связку, узел сорок семь и коридор подхода по створу маяков, заранее предупредив, что каждое касание отбойников захвата оплачивается отдельно.

— Огласите весь список расценок, пока я не тронул ручку, — попросил я.

— Касание скобы стоит две клёпки, удержание в створе до подтверждения замка обходится в три клёпки за час, выравнивание по оси силами порта стоит пять клёпок разово, а самостоятельное сближение на своих соплах предоставляется бесплатно, — отчеканил дежурный.

Пять клёпок при пустой кассе платить не хотелось, так что я выбрал заход своими силами. Памятуя о том, что нашему шву от роду всего двое суток, а ускорение урезано паспортом, я давал короткие импульсы маневровыми и после каждого толчка выжидал паузу, пока тяжёлый нос с тремя антеннами плавно довернёт за кормой.

Сколько минут по часам заняло это выравнивание у клетки, я даже не засекал, однако счётчик топлива успел списать ровно один час ресурса, снизив остаток с четырнадцати до 13 часов, а у самого замка скула корпуса всё-таки один раз чиркнула по лапе приёмника, прибавив к нашему счёту две клёпки.

На соседнем кольце в ста метрах левее «Кувалду» тоже снесло вбок. Бугай спорил с диспетчером и собрал кормой сразу три касания вместо одного. Потом рявкнул мне по каналу, чтобы я даже не вздумал смотреть в его сторону. Я ответил, что гляжу только на приборы. Бугай буркнул, что прямо отсюда слышит, как я не смотрю. За четыре секунды до закрытия захватов сорок седьмого узла клапан отсечки щёлкнул, подача воздуха с транспорта прекратилась. Борт отметил остаток 36 человеко-часов в контуре, и после выравнивания давления в рукаве перед нами развернулось окно.

Стыковочный счёт: 180 + 2 клёпки, статус не внесён

Гостевой пропуск: до 6 человек по паспорту, фактически 2

Срок действия: 72 часа, отсчёт активирован

Статус судна: карантин неклассифицированного типа корпуса

Место стоянки: внешнее кольцо, гостевая связка, узел 47

Я перечитал четвёртую строчку и проверил сноску внизу листа. Карантин касался самого корабля: от сорок седьмого узла без подписи инспекции порта не отойти. На нас двоих запрет не распространялся. Шесть мест система взяла из паспорта, а людей на борту зафиксировала двоих. Пока мы шли через проход к люку, над головой шуршали оба наших вентилятора, причём второй по-прежнему отзывался с задержкой в полсекунды.

За дверью карантинного шлюза нас встретил инспектор в халате и сразу попросил раздеться до нижнего слоя одежды для сканирования, которое уже входило в активированный пропуск. Я стоял босиком на решётке пола под гудением ползущей сверху рамки сканера. К немытой за три недели коже на спине и груди липла майка. Служащий неспешно сверял бегущие по монитору столбики и пояснял причину задержки судна.

58
{"b":"982685","o":1}