Литмир - Электронная Библиотека
A
A

— Не чувствую нажима, — прямо сказал я.

— Зато я вижу по щупу, так что просто иди под мой голос и не дави от плеча, — ответила Ника, и дальше я вёл сопло только по её подсказкам.

К пятому часу мы срезали последние несущие связи, удерживавшие носовой блок «Кассандры» со стороны её кормы. В невесомости секция с тремя антеннами обзора ничего не весила, но сохраняла всю свою инерцию — стоило отпущенному блоку поплыть в сторону хотя бы на пару сантиметров, как вернуть эту массу обратно на ось руками стало бы почти невозможно.

Два такелажника упёрлись захватами в правый и левый борта секции, однако третья точка сверху над козырьком рубки оставалась свободной, а снять кого-нибудь из нас с места было нельзя, потому что я держал резак на замке, Ника изнутри фиксировала щупом метку, и механик внизу отводил отрезанную корму катера.

— Мне нужна ещё одна пара рук сверху на козырьке, иначе при отрыве блок клюнет! — крикнул в канал сварщик.

— Иду, ждите, — коротко бросил из рубки Бугай.

Шлюз распахнулся. Через три минуты на трос вышел сам капитан в огромном скафандре, за спиной которого торчали баллоны вдвое крупнее моих, причём двигался он по натянутому фалу с той же быстротой, с какой перехватывал кружку за столом, и в два прыжка занял место прямо над срезом между обоими корпусами.

— Тарас, берись за рым и держи как вкопанный, только без твоих рывков! — скомандовал ему собственный сварщик.

— Ты кого учишь массу держать, я же Бугай! — рявкнул капитан.

Мембрана затрещала. Он намертво примагнитил подошвы к обшивке «Мары», обхватил обеими перчатками скобу носового блока и застыл. В эфире гулко ходило его дыхание из собственных баллонов, перекрывая наши голоса и отметки такелажников на всех шести прихватках ступенчатого шва.

Когда шестая точка остыла пятном на металле, Бугай разжал пальцы. Провёл ладонью по забралу.

— Затею вашу по-прежнему не одобряю, но точку держу лично, так что запишите себе в журнал для истории, — прогудел он. На мою благодарность только буркнул, чтобы берегли шов, и неспешно отправился по тросу в свой шлюз.

На шестом часу оба корпуса уже держались на общем каркасе со ступенчатым стыком, хотя наружный шов местами был проварен только по краю. Силовые кабели пока висели снаружи на хомутах, а трубки контура механик свёл в одну магистраль, которую ещё ни разу не продували под током.

— Давайте подадим питание на контур прямо сейчас, — предложила из отсека Ника.

— Рано ещё, обмотка не проверена под нагрузкой, при пуске можем спалить весь контур к чертям, — тут же возразил механик, придерживая крышку коробки.

— Если не подать ток до заварки кожуха, мы вообще не узнаем, работает ли трасса, так что стой рядом с ключом и сразу считай повреждения на месте, если где-то заискрит, — твёрдо ответила она.

Механик помолчал пару секунд, переглянулся со мной через стекло шлема и махнул рукой. Я дотянулся до рубильника перемычки и до упора вдавил рычаг.

Три секунды не происходило ничего. На четвёртой вдоль всей ступени разом вспыхнули индикаторы, а из глубины железа через обшивку, подошву, перчатку и обод шлема ко мне пришла вибрация запущенных машин, которую в беззвучном вакууме можно было ощутить только костями.

В тот же миг оба вентилятора продувки стартовали одновременно и сразу начали мешать друг другу. Датчик показал, что мой нагнетатель резко повысил обороты, а вентилятор «Кассандры» дёрнулся на полусекундном отставании и встал от встречного подпора.

— Десять секунд не выключать, пока твой один тянет всю магистраль! — крикнул механик, вгоняя отвёртку в клапан заслонки.

Я считал секунды по миганию табло, пока он крутил регулятор. На десятой секунде второй вентилятор снова подхватил обороты, а ещё через полминуты доводки оба мотора перестали глушить друг друга в трубе. Ритмы остались разными, в полвдоха, но воздух теперь шёл по кольцу без срывов. Ника сверила показатели на экранах, сварщик проверил отсутствие пробоя на шве, и механик закрыл крышку коробки.

Сразу после пуска вылезла ещё одна задача — мой старый буксирный узел из-за смещения ступени оказался сбоку от новой оси и при первой же тяге потащил бы корпус боком. Такелажник натянул трос через центры обоих колец, Ника изнутри подтвердила совпадение с меткой, сварщик за пять минут срезал узел со старого места, а я удерживал деталь в новой точке, пока её за двадцать минут приваривали косынками по центру.

Узел встал точно по месту. Довольный тем, как ровно легла петля на груди корабля, я оттолкнулся носком от поручня, чтобы отойти на длину фала и полюбоваться работой со стороны, но с усталости не рассчитал импульс в невесомости, развернулся на тросе вокруг пояса и со всего маху проехался каблуком правого ботинка прямо поперёк свежего шва, оставив на металле длинную светлую царапину.

— Ох и красота, Ревин, прямо росчерк мастера! — немедленно заржал из рубки наблюдавший за нами Бугай.

— Молчи лучше! — буркнул я, сгорая от стыда в шлеме, на что капитан весело объявил себя официальным свидетелем.

Сварщик не сказал мне ни слова, только придвинулся по поручню, опустил щиток и за две минуты заварил мою борозду ровным валиком, а я вцепился перчаткой в скобу и до конца смены больше ни разу не пытался оттолкнуться от борта.

К исходу восьмого часа манометр баллона «Общий» на тройнике показывал семь минут остатка, при том что цилиндры «Мой» и «Никин» давно стояли на нулях. Моя рука уже тянулась к вентилю пломбированного «Запаса», однако Ника сверилась с длиной последнего участка по монитору и остановила меня.

— Не открывай резерв, семи минут нам хватит до закрытия люка, — сказала она.

Я пробежал глазами по схеме оставшихся пяти сантиметров кромки, сопоставил скорость сварщика со своим дыханием и кивнул, соглашаясь с её оценкой. Последняя дуга погасла на четвёртой минуте, такелажники смотали временные тросы, а механик убрал наружные времянки и перевёл питание на внутреннюю трассу.

Перед тем как нырнуть в шлюз, я задержался у скобы и оглядел то, что у нас вышло. От носа до жилого отсека шёл тёмный клин «Мары», а сразу за рубкой в него через четырёхсантиметровую ступеньку с наплывами сварки врезался светлый носовой блок «Кассандры» с тремя штырями антенн, отчего правая сторона корпуса казалась на глаз чуть тяжелее левой, хотя единственный буксирный узел стоял точно по оси.

Никакой заводской гладкости в этом соединении двух цветов и двух стандартов не было, но все швы держали. Четверо работников один за другим переправились по фалу в шлюз транспорта, а Бугай последним окинул нашу конструкцию взглядом из купола рубки и констатировал, что посудина выжила.

Я вошёл к себе через шлюз «Мары», тогда как Ника шагнула внутрь прямо из своего блока через проход на том месте, где утром стояла наружная стена. Давление в объёме выровнялось со списанием ещё одного цикла, на табло «Общего» баллона мигнула последняя минута перед нулём, и после закрытия затвора перед нами обоими без всякого запроса развернулось окно паспорта.

Судно: «Вещая Мара»

Тип: сращённый корвет

Уровень: 3

Объединённый эффект: вместимость 6 человек, 4 гнезда под модули до уровня 3, 1 внешний узел, прочность 72 % от новой базы

Ограничения: осмотр шва каждые 200 часов хода, ограниченное конфигурацией ускорение, общие контуры…

Первым делом я уставился не на имя, а на цифры вместимости, расхода и прочности в нижней части сводки. Жильё и трюм прибавили в объёме по сравнению с моей прежней коробкой, хотя до суммы двух судов не дотягивали, расход топлива на час вырос на треть против прежнего, зато ход и обзор стали выше. В одном из четырёх гнёзд уже стоял мой реликтовый модуль. При сведении контуров механик снял его со старых хомутов у щита и через тот же переходник установил в штатное гнездо. Три других слота остались свободными.

— Почему прочность семьдесят два процента, если утром у меня было восемьдесят три? — нахмурился я, чувствуя досаду за потерянные одиннадцать пунктов.

56
{"b":"982685","o":1}